Части сложного предложения связанными сочинительной связью

Янко Слава. Библиотека и Медиатека Fort/Da © http://tvtorrent.ru - (трекер) || http://yanko.lib.ru || http://yanko.ru - (библиотека и блог) || http://www.facebook.com/slava.yanko

Апдейт: 30.07.2012 6:45

 

  

 

Учебник для вузов

Н.С. Валгина

Современный

русский

язык

СИНТАКСИС

Издание четвертое, исправленное

Допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений

Москва «Высшая школа» 2003


УДК 811.161.1 ББК 81.2Рус-923 В15

Валгина, Н.С.

В 15 Современный русский язык: Синтаксис: Учебник/Н.С. Валгина. — 4-е изд., испр. — М.: Высш. шк., 2003 — 416 с.

ISBN 5-06-004540-4

Учебник содержит программный материал по всем разделам курса синтаксиса современного русского языка: словосочетанию, простому и сложному предложениям, сложному синтаксическому целому (межфразовому единству) и абзацу.

Даны оценки синтаксических единиц с точки зрения нормативности их употребления, синонимических и стилистических возможностей. Рассмотрены грамматическое строение синтаксических единиц, их значение и функции в речи, а также практика употребления. Последовательно проведен принцип семантико-структурного описания словосочетаний и предложений и условий их функционирования.

Определены принципы русской пунктуации и основные функции знаков препинания с учетом современной практики печати.

УДК 811.161.1 ББК 81.2Рус-923 Учебное издание

Валгина Нина Сергеевна

СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК: Синтаксис

Ответственный редактор Л.И. Кравцова. Художник Н.Е. Ильенко.

Художественный редактор Е.А. Вишнякова. Технический редактор Л.А. Овчинникова.

Корректор З.Ф. Юрескул.

Лицензия ИД № 06236 от 09.11.01. Изд. № РЯ-454. Подп. в печать 03.03.03.

Формат 60 х 90 1/16. Бум. офсетная. Гарнитура «Таймc». Печать офсетная.

Объем 26,0 усл. печ. л. 26,5, усл. кр.-отт., 23,21 уч.-изд. л.

Тираж 6000 экз. Заказ № 2753.

ФГУП «Издательство «Высшая школа», 127994, Москва, ГСП-4, Неглинная ул., д. 29/14.

Тел.: (095) 200-04-56. E-mail: http://www.v-shkola.ru

Отдел реализации: (095) 200-07-69, 200-59-39, факс: (095) 200-03-01.

E-mail: sales@v-shkola.ru

Отдел «книга-почтой»: (095) 200-33-36. E-mail: bookpost@v-shkola.ru

Отпечатано в ФГУП ордена «Знак Почета» Смоленской областной

типографии им. В. И. Смирнова. 214000, г. Смоленск, пр-т им. Ю. Гагарина, 2.

ISBN 5-06-004540-4

© ФГУП «Издательство «Высшая школа», 2003

Оригинал-макет данного издания является собственностью издательства «Высшая школа», и его репродуцирование (воспроизведение) любым способом без согласия издательства запрещается.

 


Электронное оглавление. 3

ПРЕДИСЛОВИЕ. 3

СИНТАКСИС И ЕГО ПРЕДМЕТ. ОСНОВНЫЕ СИНТАКСИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ   4

ПРЕДЛОЖЕНИЕ. 12

§ 1. ПРЕДЛОЖЕНИЕ И ЕГО ПРИЗНАКИ.. 12

СЛОВОСОЧЕТАНИЕ. 19

§ 2. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВОПРОСА.. 19

§ 3. СЛОВОСОЧЕТАНИЕ И ЕГО ОТНОШЕНИЕ К СЛОВУ И К ПРЕДЛОЖЕНИЮ... 21

§ 4. КОЛИЧЕСТВЕННО-СТРУКТУРНЫЕ ТИПЫ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ.. 30

§ 5. ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИЕ ТИПЫ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ.. 33

Глагольные словосочетания. 33

Именные словосочетания. 34

§ 6. СЛОВОСОЧЕТАНИЯ СВОБОДНЫЕ И НЕСВОБОДНЫЕ.. 35

§ 7. СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ КОМПОНЕНТАМИ СЛОВОСОЧЕТАНИЯ.. 36

§ 8. СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ В СЛОВОСОЧЕТАНИИ И В ПРЕДЛОЖЕНИИ.. 36

§ 9. ВИДЫ СИНТАКСИЧЕСКОЙ СВЯЗИ В СЛОВОСОЧЕТАНИИ.. 36

§ 10. ВИДЫ СИНТАКСИЧЕСКОЙ СВЯЗИ В ПРЕДЛОЖЕНИИ.. 36

§ 11. КОМПОНЕНТЫ СЛОВОСОЧЕТАНИЯ И ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

ТИПЫ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

§ 12. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 13. ПРЕДЛОЖЕНИЯ РЕАЛЬНОЙ И ИРРЕАЛЬНОЙ МОДАЛЬНОСТИ. ПРЕДЛОЖЕНИЯ УТВЕРДИТЕЛЬНЫЕ И ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ.. 36

§ 14. ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНЫЕ, ВОПРОСИТЕЛЬНЫЕ И ПОБУДИТЕЛЬНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ   36

§ 15. ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 16. РАСПРОСТРАНЕННЫЕ И НЕРАСПРОСТРАНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 17. ДВУСОСТАВНЫЕ И ОДНОСОСТАВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 18. ПОЛНЫЕ И НЕПОЛНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 19. ПРОСТЫЕ И СЛОЖНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

СТРОЕНИЕ ДВУСОСТАВНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 20. ГЛАВНЫЕ ЧЛЕНЫ ДВУСОСТАВНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 21. ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, ИХ СИНТАКСИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ.. 36

СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ ПОДЛЕЖАЩЕГО.. 36

§ 22. ВЫРАЖЕНИЕ ПОДЛЕЖАЩЕГО РАЗЛИЧНЫМИ ЧАСТЯМИ РЕЧИ.. 36

§ 23. ПОДЛЕЖАЩЕЕ, ВЫРАЖЕННОЕ СЛОВОСОЧЕТАНИЕМ... 36

ТИПЫ СКАЗУЕМОГО И СПОСОБЫ ЕГО ВЫРАЖЕНИЯ.. 36

§ 24. ОБЩИЙ ПРИНЦИП КЛАССИФИКАЦИИ СКАЗУЕМЫХ.. 36

§ 25. ПРОСТОЕ ГЛАГОЛЬНОЕ СКАЗУЕМОЕ.. 36

§ 26. ОСЛОЖНЕННОЕ ГЛАГОЛЬНОЕ СКАЗУЕМОЕ.. 36

§ 27. СОСТАВНОЕ ГЛАГОЛЬНОЕ СКАЗУЕМОЕ.. 36

§ 28. ИМЕННОЕ СКАЗУЕМОЕ И ВИДЫ СВЯЗОК В НЕМ... 36

§ 29. ИМЕННАЯ ЧАСТЬ СКАЗУЕМОГО.. 36

§ 30. СМЕШАННОЕ СКАЗУЕМОЕ.. 36

§ 31. СКАЗУЕМОЕ, ВЫРАЖЕННОЕ НАРЕЧИЕМ И МЕЖДОМЕТИЕМ... 36

§ 32. ГРАММАТИЧЕСКАЯ КООРДИНАЦИЯ ФОРМ ПОДЛЕЖАЩЕГО И СКАЗУЕМОГО.. 36

ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 33. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВОПРОСА.. 36

§ 34. МОРФОЛОГИЗОВАННЫЕ И НЕМОРФОЛОГИЗОВАННЫЕ ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 35. ОПРЕДЕЛЕНИЯ СОГЛАСОВАННЫЕ И НЕСОГЛАСОВАННЫЕ.. 36

§ 36. ПРИЛОЖЕНИЕ.. 36

§ 37. СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ ДОПОЛНЕНИЙ.. 36

§ 38. ВИДЫ ДОПОЛНЕНИЙ И ИХ ЗНАЧЕНИЯ.. 36

§ 39. ДОПОЛНЕНИЯ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ И СТРАДАТЕЛЬНЫХ ОБОРОТАХ.. 36

§ 40. СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ.. 36

§ 41. ВИДЫ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ПО ЗНАЧЕНИЮ... 36

ПОРЯДОК СЛОВ В ПРОСТОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ. АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 42. ПОРЯДОК СЛОВ И ЕГО РОЛЬ В ОРГАНИЗАЦИИ РЕЧИ.. 36

§ 43. СИНТАКСИЧЕСКОЕ И АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ. ПОРЯДОК СЛОВ И КОНТЕКСТ. 36

§ 44. ПОРЯДОК СЛОВ СТИЛИСТИЧЕСКИ НЕЙТРАЛЬНЫЙ И СТИЛИСТИЧЕСКИ ЗНАЧИМЫЙ   36

§ 45. ГРАММАТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ПОРЯДКА СЛОВ.. 36

§ 46. ПОРЯДОК РАСПОЛОЖЕНИЯ ЧЛЕНОВ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

ОДНОСОСТАВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 47. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ ОДНОСОСТАВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ.. 36

§ 48. К ИСТОРИИ ВОПРОСА ОБ ОДНОСОСТАВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ.. 36

§ 49. ОПРЕДЕЛЕННО-ЛИЧНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 50. НЕОПРЕДЕЛЕННО-ЛИЧНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 51. ОБОБЩЕННО-ЛИЧНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 52. БЕЗЛИЧНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 53. ИНФИНИТИВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 54. НОМИНАТИВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 55. КОНСТРУКЦИИ, ПО ФОРМЕ СОВПАДАЮЩИЕ С НОМИНАТИВНЫМИ ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ   36

Именительный падеж в роли простого наименования. 36

Именительный падеж в функции сказуемого двусоставного предложения. 36

Изолированно употребленные именительные падежи. 36

§ 56. ГЕНИТИВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

СЛОВА-ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 57. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 58. ТИПЫ СЛОВ-ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

НЕПОЛНЫЕ И ЭЛЛИПТИЧЕСКИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 59. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О НЕПОЛНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ.. 36

§ 60. ТИПЫ НЕПОЛНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

§ 61. НЕПОЛНЫЕ ПРИЛОЖЕНИЯ В ДИАЛОГИЧЕСКОЙ РЕЧИ.. 36

§ 62. ЭЛЛИПТИЧЕСКИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 63. СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ НЕПОЛНЫХ И ЭЛЛИПТИЧЕСКИХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

ОДНОРОДНЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 64. ПОНЯТИЕ О СИНТАКСИЧЕСКОЙ ОДНОРОДНОСТИ И ОДНОРОДНЫХ ЧЛЕНАХ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 65. ОДНОРОДНЫЕ ГЛАВНЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 66. ФОРМА СКАЗУЕМОГО В ПРЕДЛОЖЕНИЯХ С ОДНОРОДНЫМИ ПОДЛЕЖАЩИМИ.. 36

§ 67. ОДНОРОДНЫЕ ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 68. ОДНОРОДНЫЕ И НЕОДНОРОДНЫЕ СОГЛАСОВАННЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ.. 36

§ 69. ФОРМА ОПРЕДЕЛЯЕМОГО СЛОВА ПРИ НЕСКОЛЬКИХ ОПРЕДЕЛЕНИЯХ, СОЕДИНЕННЫХ СОЮЗАМИ.. 36

§ 70. СОЮЗЫ ПРИ ОДНОРОДНЫХ ЧЛЕНАХ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 71. ПРЕДЛОГИ ПРИ ОДНОРОДНЫХ ЧЛЕНАХ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 72. ОБОБЩАЮЩИЕ ЕДИНИЦЫ ПРИ ОДНОРОДНЫХ ЧЛЕНАХ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

ОБОСОБЛЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 73. ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ.. 36

§ 74. ИЗ ИСТОРИИ ВОПРОСА ОБ ОБОСОБЛЕННЫХ ЧЛЕНАХ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 75. ОБОСОБЛЕННЫЕ СОГЛАСОВАННЫЕ И НЕСОГЛАСОВАННЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ.. 36

§ 76. ОБОСОБЛЕННЫЕ ПРИЛОЖЕНИЯ.. 36

§ 77. ОБОСОБЛЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ВЫРАЖЕННЫЕ ДЕЕПРИЧАСТИЯМИ И ДЕЕПРИЧАСТНЫМИ ОБОРОТАМИ.. 36

§ 78. ОБОСОБЛЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ВЫРАЖЕННЫЕ ИМЕНАМИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМИ И НАРЕЧИЯМИ.. 36

§ 79. ОБОСОБЛЕННЫЕ ОБОРОТЫ СО ЗНАЧЕНИЕМ ВКЛЮЧЕНИЯ, ИСКЛЮЧЕНИЯ И ЗАМЕЩЕНИЯ.. 36

§ 80. УТОЧНЯЮЩИЕ, ПОЯСНИТЕЛЬНЫЕ И ПРИСОЕДИНИТЕЛЬНЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ   36

§ 81. СМЫСЛОВЫЕ И СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ОБОСОБЛЕННЫХ ЧЛЕНОВ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

ВВОДНЫЕ И ВСТАВНЫЕ КОНСТРУКЦИИ.. 36

§ 82. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 83. ВВОДНЫЕ СЛОВА И СОЧЕТАНИЯ СЛОВ.. 36

ОБРАЩЕНИЕ. 36

§ 86. ПОНЯТИЕ ОБ ОБРАЩЕНИИ.. 36

§ 87. СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ ОБРАЩЕНИЙ.. 36

ПРИСОЕДИНИТЕЛЬНЫЕ КОНСТРУКЦИИ1 36

§ 88. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВОПРОСА.. 36

§ 89. СУЩНОСТЬ ПРИСОЕДИНЕНИЯ.. 36

§ 90. СТРУКТУРНО-ГРАММАТИЧЕСКИЕ ТИПЫ ПРИСОЕДИНИТЕЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЙ   36

Союзные присоединительные конструкции. 36

Бессоюзные присоединительные конструкции. 36

§ 91. СМЫСЛОВЫЕ И СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ПРИСОЕДИНИТЕЛЬНЫХ КОНСТРУКЦИЙ   36

СЛОЖНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. 36

§ 92. ПОНЯТИЕ О СЛОЖНОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ.. 36

§ 93. ОБЩАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ СЛОЖНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

§ 94. СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ЧАСТЯМИ СЛОЖНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

СЛОЖНОСОЧИНЕННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. 36

§ 95. СТРУКТУРА СЛОЖНОСОЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

§ 96. ТИПЫ СЛОЖНОСОЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

§ 97. ПРЕДЛОЖЕНИЯ С СОЕДИНИТЕЛЬНЫМИ СОЮЗАМИ.. 36

§ 98. ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРОТИВИТЕЛЬНЫМИ СОЮЗАМИ.. 36

§ 99. ПРИЛОЖЕНИЯ С РАЗДЕЛИТЕЛЬНЫМИ СОЮЗАМИ.. 36

§ 100. ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ГРАДАЦИОННЫМИ СОЮЗАМИ.. 36

§ 101. СЛОЖНОСОЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИСОЕДИНИТЕЛЬНЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ   36

СЛОЖНОПОДЧИНЕННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. 36

§ 102. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 103. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВОПРОСА.. 36

§ 104. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИСЛОВНОЙ И НЕПРИСЛОВНОЙ ЗАВИСИМОСТЬЮ ПРИДАТОЧНОЙ1 36

§ 105. ГРАММАТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА СВЯЗИ ЧАСТЕЙ В СЛОЖНОПОДЧИНЕННОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ.. 36

§ 106. СЕМАНТИКО-СТРУКТУРНЫЕ ТИПЫ СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

§ 107. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ОПРЕДЕЛИТЕЛЬНОЙ ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ... 36

Присубстантивно-определительные предложения. 36

Приместоименно-определительные предложения. 36

§ 108. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРИЛОЖЕНИЯ С ИЗЪЯСНИТЕЛЬНОЙ ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ    36

Изъяснительные придаточные с союзным подчинением.. 36

Изъяснительные придаточные с относительным подчинением.. 36

Употребление соотносительных слов при изъяснительных придаточных. 36

§ 109. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ ВРЕМЕНИ   36

Сложные предложения с отношением одновременности. 36

Сложные предложения с отношением разновременности. 36

§ 110. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ МЕСТА.. 36

§ 111. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ ПРИЧИНЫ    36

§ 112. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ ОБРАЗА ДЕЙСТВИЯ, МЕРЫ И СТЕПЕНИ.. 36

§ 113. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ СРАВНИТЕЛЬНОЙ   36

§ 114. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ УСЛОВНОЙ   36

§ 115. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ УСТУПИТЕЛЬНОЙ   36

§ 116. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ СЛЕДСТВИЯ   36

§ 117. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ ЩЕЛИ.. 36

§ 118. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПРИДАТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ ПРИСОЕДИНИТЕЛЬНОЙ.. 36

§ 119. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С СОПОСТАВИТЕЛЬНЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ МЕЖДУ ЧАСТЯМИ.. 36

§ 120. СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ С ПОЯСНИТЕЛЬНЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ МЕЖДУ ЧАСТЯМИ.. 36

БЕССОЮЗНОЕ СЛОЖНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. 36

§ 121. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 122. ВИДЫ БЕССОЮЗНЫХ СЛОЖНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ.. 36

СЛОЖНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, СОСТОЯЩИЕ БОЛЕЕ ЧЕМ ИЗ ДВУХ ПРЕДИКАТИВНЫХ ЕДИНИЦ.. 36

§ 123. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 124. МНОГОЧЛЕННЫЕ СЛОЖНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ.. 36

Предложения с сочинительной связью.. 36

Предложения с подчинительной связью.. 36

Предложения с бессоюзной связью.. 36

§ 125. СЛОЖНЫЕ СИНТАКСИЧЕСКИЕ КОНСТРУКЦИИ.. 36

§ 126. КОНТАМИНИРОВАННЫЕ ТИПЫ СЛОЖНЫХ СИНТАКСИЧЕСКИХ КОНСТРУКЦИЙ   36

§ 127. ПЕРИОД.. 36

СЛОЖНОЕ СИНТАКСИЧЕСКОЕ ЦЕЛОЕ. 36

§ 128. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 129. СТРУКТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СЛОЖНЫХ СИНТАКСИЧЕСКИХ ЦЕЛЫХ.. 36

АБЗАЦ.. 36

§ 130. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. 36

§ 131. АБЗАЦ И СЛОЖНОЕ СИНТАКСИЧЕСКОЕ ЦЕЛОЕ.. 36

§ 132. АБЗАЦ В ДИАЛОГИЧЕСКОЙ И МОНОЛОГИЧЕСКОЙ РЕЧИ.. 36

ЧУЖАЯ РЕЧЬ. 36

§ 133. ПОНЯТИЕ О ЧУЖОЙ РЕЧИ И СПОСОБАХ ЕЕ ПЕРЕДАЧИ.. 36

§ 134. ПРЯМАЯ РЕЧЬ. 36

§ 135. КОСВЕННАЯ РЕЧЬ. 36

§ 136. НЕСОБСТВЕННО-ПРЯМАЯ РЕЧЬ. 36

ПУНКТУАЦИЯ.. 36

§ 137. ПОНЯТИЕ О ПУНКТУАЦИИ И ИСТОРИЯ ЕЕ ИЗУЧЕНИЯ.. 36

§ 138. ТРИ ПРИНЦИПА РУССКОЙ ПУНКТУАЦИИ.. 36

§ 139. ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ ЗНАКОВ ПРЕПИНАНИЯ.. 36

§ 140. ОСОБЕННОСТИ ПУНКТУАЦИИ, СВЯЗАННЫЕ С ФУНКЦИОНАЛЬНЫМ НАЗНАЧЕНИЕМ ТЕКСТА.. 36

§ 141. ПОНЯТИЕ АВТОРСКОЙ ПУНКТУАЦИИ.. 36

§ 142. ИСТОРИЧЕСКАЯ ИЗМЕНЯЕМОСТЬ ПУНКТУАЦИИ.. 36

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 36

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ.. 36

СОДЕРЖАНИЕ. 36

 

 


Предлагаемая книга, предназначенная для студентов филологических специальностей высших учебных заведений, преимущественно обучающихся на факультетах журналистики и редактирования, охватывает все разделы синтаксиса современного русского языка: словосочетание, простое и сложное предложения, сложное синтаксическое целое, чужая речь, пунктуация.

При изложении материала учитывается задача не только описания синтаксического строя современного русского языка, которое проводится на семантико-структурной основе, но и оценки синтаксических явлений с точки зрения нормативного употребления, синонимических и стилистических возможностей. Требование вузовской программы — повышение научно-теоретического уровня подготовки студентов и одновременно развитие навыков практического пользования языком. Поэтому освещение вопросов теории языка сопровождается в учебнике смысловой и стилистической характеристикой синтаксических явлений, рассмотрению подвергается не только грамматическое строение синтаксических единиц, но и их значение и функции в речи, практика употребления.

Многие вопросы синтаксической теории еще не получили единого решения, другие — мало или совсем не разработаны в специальной литературе. Поэтому изложение различных грамматических концепций преследует цель облегчить задачу понимания современных научных точек зрения и способствовать выработке критичности в оценке взглядов на те или иные вопросы, усилить и развить навыки лингвистического мышления.

Особое внимание в учебнике уделено вопросам связи слов в словосочетании и в предложении, взаимодействия разных единиц языка на уровне слова, словосочетания и предложения, взаимоотношения компонентов словосочетания и членов предложения, т.е. вопросам, позволяющим установить системный характер синтаксиса русского языка, познать функциональную значимость синтаксических единиц. А это должно способствовать развитию навыков сознательного использования речевых средств.

При характеристике синтаксических единиц учитывается их стилистико-функциональная целенаправленность. Даются сведения, связанные с установлением разных уровней членения текста: семантико-структурным (межфразовое единство) и композиционно-стилистическим (абзац).

Настоящее издание подготовлено на основе учебника, изданного «Высшей школой» в 1991 г.

Автор


Термин «синтаксис» применяется прежде всего для обозначения синтаксического строя языка, который вместе с морфологическим строем составляет грамматику языка. Вместе с тем «синтаксис» как термин применим и к учению о синтаксическом строе, в таком случае синтаксис — это раздел языкознания, предметом изучения которого является синтаксический строй языка, т. е. его синтаксические единицы и связи и отношения между ними.

Деление грамматики на морфологию и синтаксис определено самой сущностью изучаемых объектов.

Морфология изучает значения и формы слов как элементы внутрисловесного противопоставления; значения же словесных форм, возникающие в сочетании с другими словесными формами, значения, определяемые законами сочетаемости слов и построения предложений, являются предметом синтаксиса. Поэтому в широком смысле слова синтаксис (гр. syntaxis — составление) представляет собой раздел грамматики, изучающий строй связной речи.

Если морфология изучает слова в совокупности всех возможных форм, то синтаксис изучает функционирование отдельной формы слова в различных синтаксических объединениях. Минимальной единицей общения является предложение. Однако синтаксические свойства слов проявляются не только в предложении, строение которого всецело подчинено задачам коммуникации. Синтаксические свойства слов обнаруживаются и на более низком уровне языковой системы — в словосочетаниях, представляющих собой смысловое и грамматическое объединение слов. Следовательно, синтаксис изучает предложение — его строение, грамматические свойства и типы, а также словосочетание — минимальное грамматически связанное объединение слов. В таком смысле можно говорить о синтаксисе предложения и синтаксисе словосочетания.

Синтаксис словосочетания проявляет синтаксические свойства отдельных слов и устанавливает правила их сочетаемости

4


с другими словами, причем эти правила определяются грамматическими признаками слова как определенной части речи. Так, возможность словосочетаний типа красное знамя определяется грамматическими свойствами сочетающихся имен: существительное как часть речи обладает свойством грамматически подчинять себе прилагательное, а прилагательное, как наиболее согласуемая часть речи, способно принимать форму, обусловленную формой существительного, что внешне выявляется в его флексии; словосочетания типа написать письмо также опираются на грамматические свойства сочетающихся слов: интересно, что в данном случае даже само грамматическое свойство глагола (переходность) связано с необходимостью сочетаться с определенной формой имени, переходные глаголы не только способны подчинять себе имена, но и нуждаются в этом для выражения своей собственной семантики. Синтаксис словосочетания в общей языковой системе является переходной ступенью от лексико-морфологического уровня к собственно синтаксическому. Эта переходность обусловлена двойственностью природы словосочетания, которая заключается в следующем. Словосочетание строится из отдельных лексических единиц, т. е., как и предложение, структурно оформляется. Функциональная же значимость этих единиц другая — она не поднимается выше значимости единиц лексических.

Синтаксис предложения — качественно новая ступень в общей языковой системе, определяющая языковую сущность, коммуникативно-функциональную значимость языка. Синтаксис предложения строится на изучении единиц коммуникативного плана. Связи и отношения форм слова и словосочетаний в составе предложения подчиняются целям коммуникации, поэтому они отличны от связей и отношений между компонентами словосочетания. Однако и на этом языковом уровне общая языковая системность проявляется достаточно отчетливо. Например, многие даже сложные синтаксические единицы конструктивно базируются на морфолого-синтаксических отношениях, в частности сложноподчиненные предложения с присловной зависимостью: с изъяснительной придаточной частью при переходном глаголе, с определительной присубстантивной частью и другие, так как такие придаточные распространяют не всю подчиняющую часть предложения, а отдельное слово в ней (или словосочетание) как лексико-морфологическую единицу. Наличие определительных придаточных диктуется грамматическими свойствами имени, причем теми же свойствами, которые определяют возможность согласуемого прилагательного или причастия, а также несогласованной формы обозначения признака в составе словосоче-

5


тания или наличие согласованного обособленного определения в простом осложненном предложении; так же и в предложениях с приглагольной зависимостью: распространяющая глагол придаточная часть, обусловливается лексико-грамматическими свойствами глагола. Ср., например: Дагни почувствовала порыв воздуха, который исходил от музыки, и заставила себя успокоиться.Дагни почувствовала порыв воздуха, исходивший от музыки, и заставила себя успокоиться (Пауст.); Вокруг полянки, на которой сидели ребята, пышно росли береза, осина и ольха (Пан.). — Вокруг полянки, с сидящими на ней ребятами, пышно росли береза, осина и ольха; Проходя через двор, Сережа увидел, что ставни на его окнах тоже закрыты (Пан.). — Сережа увидел закрытые ставни...

Общая языковая системность подчеркивается наличием взаимосвязанности и взаимопроникновения явлений разных языковых уровней. Это фундамент, на котором прочно покоится здание общей языковой системы и который не позволяет рассыпаться ее отдельным звеньям.

Итак, словосочетание и предложение выделяются в качестве синтаксических единиц разных уровней: словосочетание — уровень докоммуникативный, предложение — уровень коммуникативный, причем словосочетание в систему коммуникативных средств включается лишь через предложение. Однако выделение данных синтаксических единиц оказывается недостаточным, чтобы судить о предельной единице синтаксического членения. Так, нельзя, например, признать словосочетание минимальной синтаксической единицей. Само понятие словосочетания противоречит этому, поскольку предполагает некое объединение компонентов. В качестве минимальной синтаксической единицы нельзя признать и слово как таковое, как элемент лексического состава языка, так как при объединении в синтаксических единицах сочетаются не слова вообще, в совокупности их морфологических форм, а определенные, нужные для выражения данного содержания формы слов (естественно, при возможности формообразования). Например, в сочетании осенняя листва объединяются две формы слова — форма женского рода единственного числа именительного падежа существительного и такая же форма прилагательного. Следовательно, первичной синтаксической единицей можно признать форму слова или синтаксическую форму слова1. Это относится и к тем сочетающимся компонентам, когда

1 См.: Золотова Г. А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. М., 1973. С. 32.

6


слова лишены признака формообразования, например: очень плодотворно, весьма приятно.

Форма слова — это прежде всего элемент словосочетания. Однако роль и назначение ее не ограничиваются этим. Синтаксическая форма слова может выступать в качестве «строительного элемента» не только в составе словосочетания, но и в составе предложения, когда она распространяет само предложение или участвует в построении его основы, например: В лесу сыро; За окнами падает снег; Москва в праздничном убранстве. Из этого следует, что синтаксическая форма слова участвует в построении предложения либо непосредственно, либо через словосочетание. Существование формы слова как единицы синтаксической подтверждается крайним случаем ее функционирования, когда синтаксическая форма слова преобразуется в предложение, т. е. в единицу иного синтаксического уровня. Например: На пароходе, на пути из Палестины в Одессу. Среди палубных пассажировмножество русских мужиков и баб (Бун.). Синтаксическая форма слова и словосочетание, с одной стороны, и предложение, с другой, — это синтаксические единицы разной функциональной значимости и разных синтаксических уровней, но единицы взаимосвязанные и взаимообусловленные, единицы общей синтаксической системы языка. Однако даже предложение, будучи единицей сообщения, значимо в языке только как маленькое частное звено, которое и структурно, и семантически, и акцентологически подчиняется общим задачам коммуникации, т. е. приобретает свою специфику лишь в связи с другими звеньями (предложениями). Так возникает синтаксис сложного целого, синтаксис связной речи, синтаксис текста, который изучает единицы, большие, чем отдельное предложение, единицы, имеющие свои правила и законы построения.

Определение набора синтаксических единиц отнюдь не достаточно для описания синтаксической системы языка, поскольку система — это не только набор элементов, но и их связи и отношения. Так, синтаксическая связь служит для выражения зависимости и взаимозависимости элементов словосочетания и предложения и формирует синтаксические отношения, т. е. те разновидности синтаксического соответствия, которые регулярно выявляются в синтаксических единицах независимо от их уровня. Например: в результате подчинительной связи согласования в сочетании каменный дом рождаются атрибутивные отношения между формами слов в данной синтаксической единице; связь управления стала основанием для объектных отношений в сочетании купить книгу.

7


Предикативные отношения возникают в результате синтаксической связи главных членов предложения. На уровне сложного предложения разные виды синтаксической связи (подчинительной, сочинительной, бессоюзной) также формируют синтаксические отношения — причинно-следственные, временные, целевые, сопоставительно-противительные, перечислительные и т. д. Значит, синтаксис изучает синтаксические единицы языка в их связях и отношениях. Содержание синтаксических отношений двупланово: с одной стороны, оно отражает явления реального мира, в чем черпает свою информативность (отношения между предметом и его признаком, действием и объектом и т.д.); с другой — оно опирается на взаимодействие компонентов собственно синтаксических единиц (зависимость, например, управляемой формы слова от управляющей, согласуемой от определяющей это согласование, и т.д.), т.е. опирается на синтаксическую связь. Эта двуплановость содержания синтаксических отношений и является сущностью синтаксической семантики вообще и семантики синтаксических единиц в частности. Синтаксическая семантика (или синтаксическое значение) присуща любой синтаксической единице и представляет ее содержательную сторону; семантическую структуру же, естественно, могут иметь лишь единицы, разлагающиеся на компоненты (словосочетания, предложения). Если обратиться к основной синтаксической единице — предложению, то, исходя из сказанного, в ней можно обнаружить содержательную сторону (отражение реальных предметов, действий и признаков) и формальную организацию (грамматическую структуру). Однако ни то, ни другое не обнаруживает еще одной стороны предложения — его коммуникативной значимости, его назначения. Итак, содержание (что передается), форма (как передается) и назначение (для чего передается) — вот три условно вычленяемые (они существуют в единстве) стороны предложения, которые и послужили основой разного подхода к изучению предложения — семантического, структурного и коммуникативного. Все три стороны одного явления имеют «глубинную аналогию и параллелизм»1. Например, в простейшем предложении Птица летает полностью совпадают структуры семантическая (реальный носитель признака и признак), синтаксическая, или формально-грамматическая (подлежащее и сказуемое), и коммуникативная (данное, т. е. исходный момент высказывания, и новое, т. е. то,

1Гак В. Г. Коммуникативные трансформации и системность средств логического выделения во французском языке//Филологические науки. 1975. № 5. С. 49.

8


что сообщается о данном, или, в другой терминологии, — тема и рема)1. Однако это соотношение может быть нарушено, и именно это возможное несовпадение компонентов синтаксической, семантической и коммуникативной структуры предложения оправдывает тезис о существовании и самостоятельности всех трех уровней членения предложения. Например, в предложении Ему весело совпадение можно обнаружить лишь относительно функции компонента весело: это и синтаксическое сказуемое, и семантический предикат, и рема сообщения, тогда как компонент ему является семантическим субъектом состояния и одновременно темой сообщения, но подлежащим оно не является.

Синтаксической науке известны все три аспекта изучения предложения, в результате чего сформировалось мнение о необходимости различать соответственно этому предложение в языке (при учете его синтаксической семантики и формальной организации) и предложение в речи, т. е. предложение, реализуемое в контексте, в конкретной речевой ситуации (при учете его коммуникативной направленности). Последнее принято называть высказыванием, хотя часто пользуются и тем же термином — предложение, имея в виду его речевое содержание.

Набор синтаксических единиц, вычленяемых в языке, образует его синтаксические средства. Как и любые другие, синтаксические средства имеют свое специфическое назначение, т. е. существуют не сами по себе, а ради определенных функций. Частные функции синтаксических единиц определяются общей коммуникативной функцией синтаксиса. Если коммуникативную функцию выполняет предложение (высказывание) как синтаксическая единица, то функцией любой синтаксической единицы докоммуникативного уровня (синтаксическая форма слова, словосочетание) можно признать роль этой единицы в построении предложения (как компонента словосочетания или члена предложения). Понятие функции часто отождествляется с понятием синтаксического значения и, следовательно, непосредственно связывается с синтаксической семантикой. При дифференцированном использовании этих терминов под значением понимается выражение внеязыковых отношений, т. е. отношений реальной действительности, в таком случае содержанием термина «функция» остаются собственно синтаксические показатели — функции «строительные», сочетательные.

1 Подробнее об этом см. в разделе «Порядок слов в простом предложении».

9


Для обозначения синтаксических единиц, членящихся на компоненты, существует и термин «синтаксическая конструкция», который используется и в отношении к абстрактной языковой модели, и в отношении к конкретной языковой единице, построенной по этой модели.

В общей языковой системе синтаксическая сторона занимает особое место — это явление высшего порядка, ибо для выражения мысли недостаточно только отбора лексического материала, необходимо правильное и четкое установление связи между словами, группами слов. Как бы ни был богат словарный запас языка, в конечном счете он всегда поддается инвентаризации. Но «язык неистощим в соединении слов»1. Именно в строе языка, т. е. в его грамматике (и в первую очередь в синтаксисе), заложено основание его национальной специфики. Известно, что многие слова русского языка имеют иноязычное происхождение, однако они спокойно уживаются с исконно русскими словами. Время сделало вполне русскими такие, например, слова, как свекла, кровать, деньги и др., и именно потому, что они подчинились правилам сочетаемости слов русского языка. В грамматической оформленности слова синтаксическая сторона всегда стоит на первом месте: так, многие морфологические свойства слова появляются в результате специфики функционирования его в предложении, яркий пример тому — история формирования и развития наречий.

Синтаксическая структура русского языка обогащается и совершенствуется. В результате постоянного взаимодействия отдельных элементов в общей синтаксической системе языка появляются параллельные синтаксические конструкции для выражения одного и того же содержания. Структурная вариативность приводит, в свою очередь, к стилистической дифференцированности.

Стилистические возможности современного русского синтаксиса вполне ощутимы и достаточно широки. Наличие вариантов в способах выражения мысли и, следовательно, в синтаксической организации речи позволяет выработать целую систему синтаксических средств, приспособленных к функционированию в различных типах общения, в разных речевых ситуациях (в разных функциональных стилях речи).

Изучение синтаксических единиц и их стилистических свойств создает возможность целенаправленного отбора выразительных средств языка, сознательного их использования в разных речевых контекстах. Выбор синтаксических единиц, соответствующих кон-

1Пушкин А. С. Полн. собр. соч. соч.: В 16 т. М.-Л., 1937— 1949. Т. 12. С. 100.

10


кретным целям речевого общения, всегда связан с поиском оптимального варианта. Причем этот оптимальный вариант должен удовлетворять требованиям не только нужного смысла, но и нужного эмоционального звучания. И эта чисто эмоциональная сторона высказывания очень часто создается средствами синтаксиса. В частности, конструкции экспрессивного синтаксиса обладают не только информационной функцией, но и функцией воздействия. Отсюда ясно, какое огромное значение имеет целенаправленное изучение синтаксической системы языка.


Науке о языке известны принципиально различные подходы к изучению предложения как синтаксической единицы. Сопоставление разных попыток дать определение предложения выявляет две основные тенденции1: 1) попытки определить предложение с помощью понятий нелингвистических (логических, логико-психологических); 2) стремление найти чисто лингвистические критерии в подходе к предложению.

По-разному определяли сущность предложения представители различных лингвистических направлений. В этих определениях особенно отчетливо проявилось различие грамматических концепций, которое, в свою очередь, объясняется различием теоретических взглядов ученых на язык вообще и его связь с процессами мышления в частности.

Наиболее отчетливо логизированная сущность предложения и его членов выявляется у представителей логико-синтаксического направления, в частности в определении Ф. И. Буслаева: «Предмет, о котором мы судим, называется подлежащим (subjectum, subject).

То, что мы думаем или судим о предмете (о подлежащем), именуется сказуемым (praedicatum, pradicat). Присоединение сказуемого к подлежащему именуется суждением. Суждение, выраженное словами, есть предложение»2. Такое определение, во-первых, отождествляет понятия логические и понятия грамматические и, во-вторых, обедняет само понятие предложения, сужая его до суждения. Если можно утверждать, что любое суждение выражается предложением, т. е. оформляется в виде предложения (не может существовать вне предложения), то абсолютно неприемлемо утверждение обратного, т. е. того, что каждое предложение есть одновременно и суждение. В суждении всегда нечто утверждается или нечто отрицается. В предложении же может не быть ни того, ни другого. Предложения типа Вы пойдете в институт? или Уходите отсюда немедленно! не передают суждений. Их содержание иного плана — не сообщение о чем-либо, а побуждение к сообщению и побуждение к действию. Понятие предложение не адекватно понятию суждение и в другом

1 См.: Мухин А. М. Структура предложений и их модели. Л., 1968. С. 21.

2Буслаев Ф. И. Историческая грамматика русского языка. М., 1959. С. 258.

12


отношении: разные по форме предложения могут выражать одно и то же суждение, например: Я испытываю боль и Мне больно; и наоборот, одно предложение способно заключать в себе два суждения, например: Кроме большого дома в Замоскворечье, ничто не напоминало о ночной схватке (Леон.). Как не тождественны, будучи соотносительными, предложение и суждение, так не тождественны члены предложения и члены суждения. Субъектом суждения является нечто ранее известное, предикатом — то новое, что составляет познавательную ценность суждения. Могут быть предложения, в которых субъект суждения совпадает с грамматическим подлежащим, а предикат — с грамматическим сказуемым. Однако это частный случай. Например, в предложении Брат приехал (с ударением на глаголе) подлежащее брат и сказуемое приехал соответствуют субъекту и предикату суждения. В иной речевой ситуации субъект и предикат могут поменяться местами, тогда как подлежащее и сказуемое останутся неизменными, например: Кто приехал?Брат приехал (ударение на слове брат). Понятие новизны связано здесь с содержанием слова брат, которое принимает на себя функцию логического предиката.

Все последующие многочисленные определения предложения, выявляющие стремление связать предложение с законченной мыслью, в конечном счете восходят к буслаевскому пониманию предложения. Такие определения неточны хотя бы потому, что «предложение есть факт речи, а не мысли»1.

Иной взгляд на предложение обнаруживается у представителей психолого-синтаксического направления в лингвистике. «Грамматическое предложение вовсе не тождественно и не параллельно с логическим суждением»,— писал А. А. Потебня. И далее: «Термины «подлежащее», «сказуемое» добыты из наблюдения над словесным предложением и в нем друг другом незаменимы. Между тем для логики в суждении существенна только сочетаемость или несочетаемость двух понятий, а которое из них будет названо субъектом, которое предикатом, это для нее, вопреки существующему мнению, должно быть безразлично...»2. А. А. Потебня не дает определения предложения, но указывает на его основной признак — сказуемость и на «собственную и первоначальную этимологическую форму сказуемого» — глагол.

Идеи А. А. Потебни были наиболее четко выражены его учеником Д. Н. Овсянико-Куликовским, определившим предложение как «слово или такое упорядоченное сочетание слов, которое сопряжено с особым движением мысли, известным под именем «предицирования» («сказуемости»)»3.

А. А. Шахматов при определении предложения учитывал логико-психологическую сторону речи. По его мнению, «предложение — это словесное, облеченное в грамматическое целое (посредством согласования составных его частей или соответствующей интонации) выражение психологической коммуникации»4. Под психологической коммуникацией ученый понимал «акт мышления, который имеет целью сообщение другим людям состоявшегося в мышлении сочетания представлений»5. Причем простейшая коммуникация состоит в том, что два представления приводятся «движением воли в предикативную... связь»6.

Представители формально-синтаксического направления рассматривали предложение само по себе, автономно и его свойства объясняли внутренним строением.

1Богородицкий В. А. Общий курс русской грамматики. М.-Л., 1935. С. 200 — 201.

2Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. 1 — 2. М., 1958. С. 68.

3Овсянико-Куликовский Д. И. Синтаксис русского языка. СПб., 1912. С. 51.

4Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. М., 1941. С. 29.

5 Там же. С. 19.

6 Там же.

13


Например, определяли предложение как словосочетание, имеющие законченную интонацию, а члены предложения — как части речи. Так, основным предметом изучения в синтаксисе, по мнению Ф. Ф. Фортунатова, являлось словосочетание, разновидностью которого и было предложение. Представители этой школы уделяли неодинаковое внимание различным синтаксическим категориям. Например, М. Н. Петерсон особенно интересовался типами словосочетаний. А. М. Пешковский, наряду с этим, уделял большое внимание составу предложений, их типологии.

Интересно и определение предложения, данное А. М. Пешковским: «Словосочетания, имеющие в своем составе сказуемое, или указывающие своим формальным составом на опущенное сказуемое, или, наконец, состоящие из одного сказуемого; все такие словосочетания мы будем называть предложениями»1.

Таким образом, начиная с работ А. А. Потебни, в русской синтаксической науке появляется стремление определить предложение на основе конкретного ведущего признака, характеризующего его организацию. Последовательное акцентирование роли глагола в этой организации постепенно привело к более широкому пониманию категории сказуемости и, наконец, предикативности как основного признака предложения. Однако в большинстве случаев под предикативностью понималась синтаксическая связь между подлежащим и сказуемым, т. е. двумя конструктивными центрами предложения. В тех же случаях, когда язык давал примеры иных форм предложений, например одночленных (с одним главным членом), приходилось объяснять причину отсутствия другого члена: либо формальным пропуском его и наличием в мысли (А. А. Потебня и др.), либо функциональным совмещением их в одном главном члене (А. А. Шахматов).

В 20—40-е годы ученые стали активно различать формальную и коммуникативную организацию предложения. Учение о предложении как о единице прежде всего коммуникативного уровня присуще представителям Пражской лингвистической школы (В. Матезиус, Б. Гавранек, Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон и др.). В. Матезиуса считают создателем актуального синтаксиса2.

Далее теория предложения развивалась по пути выявления его грамматических признаков при учете общей коммуникативной сущности и его семантики. Так, В.В.Виноградов дает такое определение: «Предложение — это грамматически оформленная по законам данного языка, целостная (т. е. неделимая далее на речевые единицы с теми же основными структурными признаками) единица речи, являющаяся главным средством формирования, выражения и сообщения мысли»3.

 

Определение предложения как минимальной, грамматически организованной единицы, служащей для выражения мысли, а также чувства и воли, является в настоящее время наиболее распространенным (в основном это концепция В. В. Виноградова). В понятие грамматической организации включается представление об основном признаке предложения как синтаксической единицы — предикативности. Предикативность является содержательным признаком предложения. И предложение мыслится

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1956. С. 180.

2 См.: Современный русский язык/Под ред. В. А. Белошапковой. М., 1997. С. 686 — 686.

3Виноградов В. В. Некоторые задачи изучения синтаксиса простого предложения// Вопросы языкознания. 1954. № 1. С. 3.

14


прежде всего как единица предикативная, в отличие от словосочетания — единице непредикативной.

В понятие предикативности как грамматической категории включаются такие грамматические свойства предложения, которые позволяют ему представить сообщаемое либо как реально осуществляемое в настоящем, прошедшем и будущем времени, либо как ирреальное, т. е. только желаемое, возможное, предполагаемое и т. д. Такие грамматические значения предложения можно объединить общим значением отношения сообщаемого к действительности, это общее значение отношения называется в грамматике модальностью, и, следовательно, предложение может содержать модальность реальную или модальность нереальную1. Общее значение реальности или нереальности сообщаемого обязательно привязано к конкретному времени — настоящему, прошедшему, будущему, следовательно, понятие модальности неразрывно связано со значением времени. Этот комплекс грамматических категорий — модальности и синтаксического времени — есть предикативность. Если обобщить значение модальности и синтаксического времени, то получим общую отнесенность сообщаемого к действительности. Следовательно, предикативность — это грамматическая категория, устанавливающая общую соотнесенность сообщаемого и действительности, а общая соотнесенность включает в себя и протекание сообщаемого в рамках определенного времени (понятие синтаксического времени), и отношение сообщаемого к действительности в плане достоверности (понятие модальности).

Итак, предложение обладает категориями модальности и синтаксического времени. Обе эти категории образуют неразрывное единство, которое и есть предикативность, присутствующая в каждом предложении и являющаяся его грамм этическим значением, т. е. таким признаком, который позволяет отграничить предложение от других синтаксических объединений слов (в частности, словосочетания).

Модальность и синтаксическое время, а значит и предикативность, имеют специальные языковые средства для своего выражения. Такими средствами являются формы наклонения и времени, специальные частицы. При наличии в предложении глаголов и глагольных связок эти значения передаются с помощью форм данных слов в сочетании с частицами или без них. Например: Мальчик учится, Мальчик учился, Мальчик будет учиться; Был дождь, Будет дождь; Учился бы мальчик, Пусть учится мальчик; Был

1 В другой терминологии — план временной определенности и план временной неопределенности.

15


бы дождь, Пусть будет дождь; Ночь была холодная, Была бы ночь холодная; при отсутствии глаголов и глагольных связок предложения имеют общее значение реальности существования сообщаемого в настоящем времени, например: Ночь холодна; Дождь; Сумерки.

Кроме общего значения модальности как отношения сообщаемого к действительности (реальности или нереальности), предложение может заключать в себе и значение отношения говорящего к сообщаемому. Модальность первого плана называется объективной, модальность второго плана — субъективной. Субъективная модальность (значение отношения говорящего к сообщаемому) передается обычно дополнительными лексико-грамматическими средствами и средствами интонации. Ср., например: Брат приедет (общее значение реальности сообщаемого) и Брат, конечно, приедет; Брат, вероятно, приедет (значение безусловной или предполагаемой реальности сообщаемого). Модальность объективная является обязательным признаком предложения, а модальность субъективная — факультативным.

Каждое предложение, являясь единицей сообщения, обладает еще одним обязательным признаком — интонационной оформленностью, что также отличает данную синтаксическую единицу от словосочетания. Существуют интонации общего плана — интонация сообщения, вопроса, побуждения — и интонации более частные, сопутствующие первым — интонация утверждения, удивления, предположения и т. д. Первые определяются общими коммуникативными целями предложения; вторые — более тесно связаны с конкретным лексическим наполнением предложений и определяются им. Интонации общего плана участвуют в формировании объективной модальности. Ср., например, предложения одинакового лексического состава, произнесенные с интонацией сообщения и побуждения: Вы приедете завтра (факт утверждаемый) и Вы приедете завтра! (просьба или приказ). В первом случае модальность реальная, во втором — ирреальная, в частности побудительная1.

Итак, основным признаком предложения как синтаксической единицы является предикативность, включающая в себя значения объективной модальности и синтаксического времени (основные грамматические значения предложения). Каждое предложение имеет определенную интонационную оформленность.

Предложение строится по отвлеченному образцу, схеме. Структурные схемы лежат в основе разных предложений — од-

1 См.: Золотова Г. А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. С. 144.

16


нокомпонентных и двухкомпонентных. Например, предложения Наступила зима; Ученик рисует; Распустились почки на деревьях построены по глагольно-именному образцу; предложения Братучитель; Радугаатмосферное явление имеют двухименную схему; предложения Темнеет; Холодает строятся по глагольному образцу; и т.д.1

Предложение выступает как семантико-грамматическое единство. Сущность этого единства заключается в следующем: предикативность, т. е. общее грамматическое значение предложения, передается с помощью разных грамматических форм (структур), избираемых соответственно нужной семантике. Семантика в данном случае понимается обобщенно, как синтаксическая семантика, в отличие от конкретного содержания отдельного предложения-высказывания, которое зависит от его лексического наполнения. Например, в предложении Отец серьезно болен сообщение о реально существующем субъекте и его состоянии передается в форме двусоставной конструкции, в которой субъект представлен как активный носитель признака. То же сообщение может быть передано и в форме конструкции У отца серьезная болезнь, где субъект представлен уже как пассивный носитель признака. Значит, разные синтаксические структуры предложений передают разную синтаксическую семантику, хотя содержательным «материалом» этих сообщений может быть один и тот же факт действительности.

Разная синтаксическая семантика характеризует разные структурные схемы предложения. Последние передают значение предикативного признака либо через отношение его к субъекту, либо бессубъектно. Например, структурная схема предложения Студент читает имеет значение «отношение между субъектом и его признаком»; структурная схема предложения Морозит имеет значение бессубъектного состояния; структурная схема предложения Грустно (Мне грустно; Ему грустно) имеет значение состояния, отнесенного к субъекту. Данные значения обнаруживаются в системе парадигм предложений, т. е. в системе своих грамматических форм. Например: Студент читает, Студент читал, Студент будет читать; Мне грустно, Мне будет грустно, Мне было грустно.

Итак, учитывая все рассмотренные признаки и характеристики предложения как синтаксической единицы, можно прийти к признанию предложения как многоаспектного явления. Предложение —

1 Описание структурных схем простого предложения наиболее полно дано в Русской грамматике. М., 1980. Т.. 2.

17


это единица сообщения, обладающая значением предикативности и построенная по определенному грамматическому образцу.

Будучи единицей коммуникативного плана, предложение выступает не само по себе, а как часть текста (сообщения); его структура, определяется коммуникативным заданием, целью (вопрос, побуждение, сообщение). Семантическая организация вскрывает обобщенное значение предложения и его компонентов (субъектность и бессубъектность; отношения между субъектом и его действием). В структурном отношении предложение представляет собой реализацию одного из возможных языковых образцов. Образцы-схемы могут быть однокомпонентными или двухкомпонентными, имеющими парадигмы или не имеющими их (разные грамматические формы).


В определении словосочетания, в понимании его сущности и его отношения к предложению в грамматических учениях нет единства. Учение о словосочетании развивалось противоречиво и сложно. Для одних языковедов характерно было понимание словосочетания, опирающееся на этимологическое значение термина. Под словосочетанием понималось любое сочетание полнозначных слов, оформленное грамматическими и смысловыми показателями, независимо от их формы и назначения в речи. В таком случае и предложение как грамматически организованная единица относилось к разряду словосочетаний, а весь синтаксис объявлялся учением о словосочетании. Такое понимание сущности словосочетания свойственно Ф. Ф. Фортунатову. Эти взгляды отразились в трудах А. М. Пешковского и М. Н. Петерсона. Так, Ф. Ф. Фортунатов определяет словосочетание следующим образом: «Словосочетанием в речи я называю то целое по значению, которое образуется сочетанием одного полного слова (не частицы) с другим полным словом, будет ли это выражение целого психологического суждения, или выражение его части»1. И далее: «В тех случаях, когда словосочетание является полным предложением в речи, отношение одного предмета мысли к другому открывается в психологическом суждении, выражающемся в этом словосочетании, как в полном предложении»2. Значит, предложение причисляется к одному из разрядов словосочетаний. А. М. Пешковский еще шире понимает словосочетание: «Словосочетание есть два слова или ряд слов, объединенных в речи и в мысли»3. При таком подходе считается возможным рассматривать как одно словосочетание объединение двух (или даже нескольких) предложений. Как соединение слов, равное простому предложению, рассматривает словосочетание М. Н. Петерсон («Очерк синтаксиса русского языка», 1923 г.), исключив из синтаксиса учение о предложении.

Особый интерес представляет освещение вопроса о словосочетании А. А. Шахматовым: «Словосочетанием называется такое соединение слов, которое образует грамматическое единство, обнаруживаемое зависимостью одних из этих слов от других»4. В таком случае в первую очередь рассматриваются отношения второстепенных членов друг к другу и их отношения к главным членам, т. е. словосочетания выделяются из предложения. Однако само предложение также причисляется к разряду

1Фортунатов Ф. Ф. О преподавании грамматики русского языка в средней школе//Избранные труды. М., 1957. Т. 2. С. 451.

2 Там же.

3Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 35.

4Шахматов А. А, Синтаксис русского языка. С. 274.

19


словосочетаний, но в отличие от других такие словосочетания объявляются законченными. Наибольший интерес представляет характеристика незаконченных словосочетаний, которые делятся на независимые (с господствующим словом в независимой форме, таким является подлежащее двусоставного предложения или главный член односоставного предложения) и зависимые (с господствующим словом в зависимой форме).

Сложившаяся грамматическая традиция нашла отражение и во взглядах В. П. Сухотина на проблему словосочетания. Эти взгляды изложены в статье «Проблема словосочетания в современном русском языке»1. Под словосочетанием здесь понимается «минимальное грамматическое и смысловое единство в составе предложения, отражающее связи реальной действительности»2. Такое определение приводит к следующим выводам3: 1) словосочетание вычленяется из предложения; 2) вычленяемое в составе предложения объединение подлежащего и сказуемого также является словосочетанием; словосочетания бывают, таким образом, предикативными (сочетание подлежащего со сказуемым) и непредикативными (все остальные сочетания полнозначных слов в составе предложения); предикативные словосочетания выполняют функцию сообщения или высказывания о действительности; 3) в некоторых частных своих проявлениях словосочетание может совпасть с предложением (если оно состоит только из подлежащего и сказуемого); 4) словосочетания подразделяются на однородные (с сочинительной связью: учитель и инженер) и неоднородные (с подчинительной связью: учитель инженера).

Во всех приведенных трактовках словосочетания объединяющим является понимание словосочетания как такого синтаксического единства, которое вычленяется из предложения и существует только в предложении. Из этого общего понимания словосочетания вытекает и признание предикативных словосочетаний и словосочетаний сочинительных, отношения между компонентами которых складываются в предложении.

Принципиально иное понимание словосочетания находим в трудах В. В. Виноградова, который разграничивает понятия словосочетания и предложения. Разграничение это проводится прежде всего на функциональной основе: предложение — единица коммуникативная, единица сообщения, словосочетание — единица номинативная, единица назывная. В. В. Виноградов пишет: «Словосочетание и предложение — понятия разных семантических рядов и разных стилистических плоскостей. Они соответствуют разным формам мышления. Предложение — вовсе не разновидность словосочетания, так как существуют и слова-предложения. Но оно и по внутреннему существу своему, по своим конструктивным признакам непосредственно не выводимо из словосочетания. Понятие словосочетания в своем содержании не заключает никаких грамматических признаков, которые... указывали бы на законченность сообщения. Словосочетание только в составе предложения и через предложение входит в систему коммуникативных категорий речи, средств сообщения. Но оно относится так же, как слово, и к области «номинативных» средств языка, средств обозначения. Оно так же, как и слово, представляет собой строительный материал, используемый в процессе языкового общения. Предложение же — произведение из этого материала, содержащее сообщение о действительности»4.

Из такого понимания словосочетания следует, что не всякое объединение полнозначных слов является словосочетанием, а лишь такое, которое представляет собой

1 См.: Вопросы синтаксиса современного русского языка. М., 1950. С. 127 — 177.

2 Там же. С. 175.

3 См. там же. С. 175— 176.

4Вопросы синтаксиса современного русского языка. С. 38.

20


«продукт семантического распространения слова»1, т. е. построено по правилам распространения слова. Следовательно, в теорию словосочетания включаются вопросы, связанные с выяснением грамматических отношений между компонентами сложного наименования, каким является словосочетание, и определением значения, которое выражается данным наименованием. Отсюда следует, что взаимоотношения подлежащего и сказуемого, а также взаимоотношения ряда слов, объединенных сочинительной связью (однородных членов), целиком относятся к теории предложения и к проблемам словосочетания никакого отношения не имеют.

Такое понимание словосочетания нашло отражение в ряде учебников и учебных пособий для высшей школы, а также в академических изданиях и монографиях2. Эта теория получает дальнейшее развитие в ряде исследовательских работ. Словосочетание как единица «именующая», в отличие от предложения как единицы «сообщающей», определяется в Русской грамматике3.

Однако понимание это не является общепризнанным. Полярная точка зрения по отношению к данной — полное отрицание словосочетания как синтаксической единицы4.

Существование противоположных концепций обычно свидетельствует о сложности проблемы. В данном случае представляется необходимым уточнить понимание словосочетания, идя по пути не полного отрицания, а сужения этого понятия. Словосочетание не является первичной единицей синтаксиса, но оно существует как синтаксическая единица докоммуникативного уровня, поскольку имеет специфику в своей синтаксической организации, отличную от синтаксической организации предложения. И обнаруживается это различие в связях и отношениях между компонентами словосочетания и предложения. Отнюдь не каждое смысловое и грамматическое объединение слов в составе предложения можно признать словосочетанием, а лишь такое, которое проявляет подчинительные свойства слов.

Мнение о разграничении словосочетания и предложения высказывалось многими лингвистами, например, А. А. Шахматовым, Л. В. Щербой. Но наиболее последовательно и аргументированно проведена эта идея в трудах В. В. Виноградова, Н. Н. Прокоповича, Н. Ю. Шведовой.

В других случаях, хотя и признавалось это мнение, по существу оно снималось при попытках дать соответствующие классификации: предложение и словосочетание рассматривались в одной плоскости. Ср., например, словосочетания законченные и незаконченные (Ф. Ф. Фортунатов), предикативные и непредикативные (Н. С. Трубецкой) и др.

Словосочетание — это смысловое и грамматическое объединение двух (или нескольких) знаменательных слов или форм слов, проявляющее их подчинительные свойства: цивилизованное

1Вопросы синтаксиса современного русского языка. С. 38.

2 См.: Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970; Прокопович И. N. Словосочетание в современном русском литературном языке. М., 1966.

3Русская грамматика. М., 1980. Т. 2. С. 80.

4 См., например, статью: Фоменко Ю. В. Является ли словосочетание единицей языка?//Филологические науки. 1975. № 6.

21


общество, полет ракеты, желание работать, лететь самолетом, любить спорт, поехать в город, находиться в квартире, лежать на земле, читать вслух, человек сильного характера, готовый к бою, свободный от предрассудков, экономически выгодный. Словосочетание служит средством номинации и строится по определенному образцу: существительное и согласуемое прилагательное, глагол и управляемая словоформа и т. д. Компонентами словосочетания являются: 1) главное слово (или стержневое) и 2) зависимое слово. Главное слово — это слово грамматически независимое. Зависимое слово — это слово, которое формально подчиняется требованиям, исходящим от главного слова.

Словосочетания имеют черты, позволяющие сопоставить их с отдельным словом. Прежде всего, в семантическом плане они конкретизируют общие значения слов (ср. общее значение слова стол и конкретизированные значения его в словосочетаниях письменный стол, обеденный стол, паспортный стол, хороший стол, диетический стол; общее значение глагола ходить и конкретизированные в словосочетаниях ходить по улице, ходить на работу, ходить за ребенком, ходить на охоту, ходить из рук в руки, ходить в пастухах, ходить босиком, ходить угрюмым). Близостью к слову объясняется и та большая роль, которую словосочетания играют в словообразовательных процессах. Процессы эти разнообразны и показательны. Например, вытеснение словосочетания одним из его компонентов с преобразованием оставшегося в смысловом и грамматическом отношении (так называемая эллиптическая субстантивация): столовая комнатастоловая, шампанское виношампанское, выходной деньвыходной, сборная командасборная, штрафной ударштрафной; тот же эллипсис усматривается и в образованиях причастий: обвиняемый, пострадавший, заведующий, командующий; иной путь словообразования наблюдается при использовании суффиксации: передовая статьяпередовая и передовица, открытое письмооткрытка, футбольная рубашкафутболка. Многие словосочетания способны просто переходить в цельнооформленные слова: впередсмотрящий, болеутоляющий, глубокоуважаемый и др. или трансформироваться в сложносокращенные слова: сельский советсельсовет, специальный корреспондентспецкор, профсоюзный организаторпрофорг т.д.; другие — выступать в одном синонимическом ряду со словами, например: молодой человекюноша, старый мужчинастарик.

Однако, несмотря на некоторую близость к слову, словосочетание отграничивается от него, и прежде всего тем, что оно является

22


всегда совокупностью грамматически организованных компонентов. Эта грамматическая организованность возникает в результате появления у слова семантического распространителя, который в зависимости от своих лексико-грамматических возможностей приспосабливается к этому господствующему слову. Еще А. В. Добиаш обратил внимание на «способность разных разрядов слов распространять свой смысл разными формами сочетаний с другими словами»1 и строил свою синтаксическую концепцию именно на семасиологии частей речи и их форм.

Поскольку словосочетание состоит из распространяемого и распространяющего компонентов, его система форм опирается на систему форм распространяемого слова, т. е. слова стержневого: осенний день, осеннего дня, осеннему дню, осенним днем, об осеннем дне; живу в городе, живешь в городе, живет в городе, живем в городе, живете в городе, живут в городе.

Грамматическая организованность словосочетания, проявляющаяся в грамматической зависимости одного из компонентов от другого, позволяет говорить о структуре словосочетания, однако для структуры словосочетания не характерны те синтаксические категории, которые свойственны структуре предложения (категория предикативности, включающая модальность и синтаксическое время). Не свойственна словосочетанию и интонационная завершенность — неотъемлемое качество любого предложения, так как это грамматическое средство выражения законченности мысли.

Есть и другие структурные различия между словосочетанием и предложением. Прежде всего это различие в характере синтаксической связи.

Словосочетание всегда строится по принципу субординации — подчиняющего и подчиненного. Субординативная, или подчинительная, связь предопределена семантической и грамматической природой словосочетания — это непредикативное соединение слов. Синтаксические связи в предложении сложнее и многообразнее (см. § 10).

Словосочетания используются в коммуникативной функции лишь в составе предложения и именно в составе предложения реализуют свои возможности: подвергаются различным преобразованиям, обусловленным строем предложения, вступают в связи и отношения с другими словами и словосочетаниями. Больше того, базой для образования словосочетаний является именно предложение. Конкретные словосочетания существуют только в предложении

1Добиаш А. В. Синтаксис Аполлония Дискола. Киев, 1882. С. 91.

23


и строятся в процессе коммуникации. Во многих случаях структура словосочетания объясняется лишь коммуникативным заданием предложения1 (в тех случаях, когда допускается распространение разными формами слов), например, выбор словосочетания купить сахар или купить сахару, принести воду или принести воды всецело диктуется коммуникативной функцией предложения.

Словосочетания не существуют в готовом виде в языке как единицы наименования, как отдельные слова и поэтому не обладают воспроизводимостью. Их конкретное лексическое наполнение всегда привязано к предложению, и оно бесконечно разнообразно. Конкретные словосочетания строятся, безусловно, в процессе коммуникации, но они строятся соответственно имеющимся для них общим схемам, общим правилам, т. е. по имеющимся в языке моделям.

Связь словосочетаний с предложением обнаруживается и в том, что некоторые из них, приобретая функцию предложения при помощи интонации, категории предикативности, словорасположения, утрачивают свою принадлежность к словосочетаниям. Например, словосочетание хорошая погода может стать предложением как односоставным — Хорошая погода, так и двусоставным — Погода хорошая. Перестановка слов в таком случае связана с преобразованием определительных отношений в отношения предикативные. Процесс воздействия предложения на словосочетание можно проследить на ряде случаев.

Многие словосочетания под воздействием предложения начинают перестраиваться или даже распадаться. Конечно, это свойственно тем словосочетаниям, которые построены при помощи несильной синтаксической связи2. Такими можно считать, например, многие глагольные словосочетания. Включение их в предложение — процесс многосторонний. Так, в предложении Сейчас прибегал Юсуф из кишлака пространственное глагольное словосочетание прибегать (прибегал) из кишлака почти распалось, так как словоформа из кишлака, контактируя с существительным Юсуф, как бы высвобождается из-под влияния глагола и начинает тяготеть к существительному. В результате обнаруживается двусторонняя связь: прибегал из кишлака и Юсуф из кишлака. Во втором случае словоформа

1 См.: Скобликова Е. С. Согласование и управление в русском языке. М., 1971. С. 73.

2 Сильные синтаксические связи не дают словосочетанию возможности распасться, такими являются, например, сочетания прилагательного с именем существительным, если, конечно, нет качественного преобразования отношений — определительных в предикативные: красивая девушкадевушка красивая; или сочетания с сильно управляющим глаголом и др.

24


из кишлака дает особый тип связи, подчинительный характер которой обнаруживается только в логическом плане1.

Новая синтаксическая зависимость выдвигает на первый план и новую функцию — определительную, хотя сочетание Юсуф из кишлака, безусловно, сохраняет и пространственное значение, но лишь в виде оттенка. Словоформа из кишлака может совсем оторваться от глагола. Например, при таком словорасположении: Юсуф из кишлака прибегал сейчас (с паузой перед глаголом).

Полный отрыв зависимой словоформы от стержневого слова и выдвижение ее в начало предложения приводит к появлению словоформы, грамматически связанной со всей последующей предикативной единицей и являющейся ее распространителем. Естественно, что в такой позиции исходное функциональное значение словоформы (обстоятельственное) фиксируется наиболее четко, так как определительная функция всегда непосредственно связана с обозначением предмета, а в данном случае эта связь утрачена.

Распад глагольного словосочетания может произойти и в случае отрыва обстоятельственной словоформы от предложения и приобретения ею функции присоединительного члена: Сейчас прибегал Юсуф, из кишлака; и, наконец, при максимальной самостоятельности употребления: Сейчас прибегал Юсуф. Из кишлака.

Ср. еще примеры: глагольная зависимость — Пассажиры стали выходить из вагонов с рюкзаками и чемоданами (выходить с рюкзаками); двусторонняя зависимость — Пассажиры с рюкзаками и чемоданами стали выходить (пассажиры с рюкзаками и с рюкзаками стали выходить); именная зависимость — Пассажиры с рюкзаками и чемоданами стали выходить из вагонов (с паузой перед глаголом). В примере Кустарник. Мох. Приземистые ели. Березки-карлики вдоль берегов бегут к семидесятой параллели (Лис.) словоформа вдоль берегов, возникшая как приглагольная, допускает двойную зависимость, что можно подчеркнуть интонационным членением предложения: Березки-карлики вдоль берегов/бегут к семидесятой параллели и Березки-карлики/ вдоль берегов бегут к семидесятой параллели. Словоформа вдоль берегов, будучи оторванной от глагола, неизбежно включается в состав субстантивного словосочетания и тем самым приобретает атрибутивную функцию, однако ее конкретное лексическое значение придает такому сочетанию обстоятельственный оттенок.

1 См.: Золотова Г. А. О синтаксической форме слова// Мысли о современном русском языке. М., 1969. С. 65.

25


Таким образом, словорасположение, интонация, диктуемые коммуникативным заданием конкретного предложения, определяют синтаксические связи словоформ и влияют на их отнесенность к тому или иному словосочетанию, а в некоторых случаях вырывают словоформу из состава какого бы то ни было словосочетания и последняя становится самостоятельным структурным элементом предложения.

Такие словоформы под влиянием структуры предложения легко становятся относительно «свободными». Их позицию в предложении и отнесенность к тем или иным словам определяет конкретное коммуникативное задание отдельного предложения, а иногда и более широкий контекст. Проследим это на примерах. В предложении Феликс вернулся с черным пакетом, в котором были фотографии (Триф.) сочетание с черным пакетом явно зависит от глагола. Однако в другом предложении Вошел Феликс с миской, где был разведен клейстер (Триф.) предложно-падежная форма с миской обнаруживает двустороннюю связь, так как контактное расположение ее с именем проявляет именную зависимость, хотя глагольная связь остается достаточно прочной, поскольку признак «с миской» при собственном имени явно нехарактерен. При том же расположении слов, но при ином интонационном оформлении, т. е. с иными логическими акцентами, вызванными иным контекстом (здесь очевидно влияние сложного синтаксического целого), эта словоформа начинает всецело тяготеть к глаголу: Феликс взял угольное ведро и протопал через веранду вниз по лестнице, в сарай... Вернулся Феликс с ведром угля (Триф.).

В таком контексте глагол вернулся имеет логическое ударение, а пауза обязательна после имени, и, следовательно, распространенная словоформа с ведром угля обнаруживает связь только с глаголом. Влияние широкого контекста на грамматическую отнесенность словоформ довольно ярко наблюдается и в следующем примере: Он вошел с каким-то конвертом. «Сегодня, смотри вот, пришло послание от Аширки Мамедова. Бедняга спрашивает, покупать ли на нашу долю спальные мешки...» Он мурлыкал и скрипел стелькой, стоя возле стула Лоры с конвертом в руке (Триф.). Только общая «синтаксическая ситуация» подсказывает прямую отнесенность распространенной словоформы с конвертом в руке исключительно к деепричастию стоя, а не к контактно расположенному имени.

В тех же случаях, когда контекст не определяет функционирование словоформ, они обнаруживают все свои возможности, т. е. испытывают двустороннюю отнесенность: Увидел комнату в бараке, где прожил в прошлом году полтора месяца (Триф.); Окно в стене занимало мало места (Фед.).

26


Итак, в отдельно взятом предложении, при различном порядке слов предложно-падежные формы, способные обнаруживать глагольную и именную отнесенность, проявляют то одну связь, то другую, то одновременно обе. Их отнесенность к тем или иным словам может быть ограничена более широким контекстом, общей синтаксической ситуацией, которые конкретизируют связи слов. Следовательно, синтаксическая сочетаемость — явление вторичное, подчиненное смысловой сочетаемости.

Свободное функционирование в составе предложения некоторых предложно-падежных форм свидетельствует о том, что связи и отношения этих форм с другими словами строятся в структуре предложения.

Так функционирование словосочетания в предложении приводит к очень существенным изменениям в грамматических связях слов.

Порядок расположения слов в предложении может способствовать распаду того или иного словосочетания, перераспределению грамматических отношений, проявлению контактных связей, если тому не препятствует лексическая несочетаемость.

Предложно-падежные формы, первоначально связанные с глагольными словами, т. е. выступавшие в качестве зависимого компонента глагольного словосочетания, испытывают воздействие контекстуальных условий (как структурных, так и лексических) и приобретают новые грамматические свойства, функционально обогащаясь, видоизменяясь.

Интересны в этом отношении примеры, взятые из «Заметок на папиросной коробке» К. Паустовского:

У многих из нас есть плохая привычка записывать в двух-трех словах свои мысли, впечатления и номера телефонов на папиросных коробках.

И вот я решил статьи не писать, а обратиться к своим записям на папиросной коробке.

Словосочетания записывать на папиросных коробках, записи на папиросной коробке, заметки на папиросной коробке иллюстрируют сложный процесс грамматических преобразований. Глагольное словосочетание с объектной предложно-падежной формой дало толчок к образованию субстантивного словосочетания с ведущим словом записи, тесно связанным с глаголом, эта «глагольность» сказалась в том, что предложно-падежная форма сохранила объектное значение (записи на чем?), но наряду с этим имя допускает и наличие функции определительной (записи какие?). Это случай смешанный, но не переходный, т. е. допускающий двоякое понимание.

В словосочетании заметки на папиросной коробке стержневое слово по грамматическим и семантическим качествам менее связано

27


с глаголом, чем существительное запись. Отсюда и более сложные грамматические отношения между компонентами словосочетания: усиление определительной функции ослабляет функцию объектную, наблюдается функциональное совмещение — словосочетание характеризуется атрибутивно-объектными отношениями (переходный случай).

Словосочетание свою функциональную значимость приобретает под воздействием предложения. Это воздействие может быть настолько существенным, что словосочетание распадается на отдельные словоформы, которые начинают употребляться независимо от своего подчиняющего компонента. Особенно это проявляется при функционировании в качестве самостоятельных предложений. Например: За городом, четыре часа дня (Леон.); В вагоне. Темно от вещей и людей (Пан.); Под Одессой, в светлую, теплую ночь конца августа. Шли, гуляя, по высоким обрывам над морем (Бун.). Особенно широко такие словоформы распространены в заголовках: На рейде; Без энтузиазма; У обелиска; На съезде; Для школьников; Дорогами воспоминаний. Подобные словоформы могут быть распространенными, т. е. включать в себя словосочетания. Вот примеры заголовков из газет: В интересах всех народов; За порогом спортшколы; На трудовой вахте; По случаю праздника; У истоков энтузиазма; На языке друзей; У стен Кремля; В расчете на эффект; После восьми туров; К взаимной выгоде; По приглашению друзей. Так отдельная словоформа, вычленившаяся из словосочетания, становится синтаксически значимой единицей, способной к самостоятельному функционированию.

Если попытаться установить иерархию синтаксических единиц и определить их функциональную значимость в общей синтаксической системе, то можно прийти к общему выводу: предложение — это минимальная единица верхнего уровня синтаксической системы, имеющая коммуникативную значимость; из предложения вычленяются единицы более низкого уровня — словосочетания, несущие коммуникативную нагрузку только в составе предложения или будучи преобразованными в предложения; словосочетания, опирающиеся на несильную синтаксическую связь, в свою очередь, способны вычленять из себя синтаксические единицы еще более низкого уровня — синтаксические формы слов. Последние также в соответствующих условиях способны приобретать самостоятельную коммуникативную значимость или включаться в предложение как его структурный элемент. Таким образом, предложения могут состоять и из словосочетаний, цельных или преобразованных, и из отдельных словоформ. Так, в предложении Купил интересную

28


книгу вычленяются два словосочетания купил книгу и интересную книгу; в предложении На улице темно нет словосочетаний, словоформа на улице выступает как самостоятельный синтаксический элемент предложения; в предложении На пустынной улице темно словоформа на улице распространяется согласуемой частью речи, в результате чего появляется словосочетание пустынной улице, однако само это сочетание не зависит от отдельного слова (ср.: На пустынной улице темно.Находиться на пустынной улице). Анализ словосочетания и его отношения к слову и к предложению позволяет сделать следующие выводы.

1. Словосочетание как грамматически организованное непредикативное объединение знаменательных слов участвует в построении предложения, подчиняясь структуре предложения; воздействие предложения на словосочетание бывает иногда столь значительным, что приводит к его распаду и перераспределению грамматических зависимостей в составе предложения; в таких случаях вышедшие из-под влияния словосочетания зависимые словоформы становятся самостоятельными синтаксическими элементами предложения. Главное отличие словосочетания от предложения — его непредикативность, т. е. отсутствие соотнесенности с ситуацией речи.

2. Участвующие в построении предложения словосочетания сами выкристаллизовываются в предложении и вычленяются из него.

3. Словосочетания строятся по принципу семантического распространения слова как определенной лексико-грамматической категории, и потому взаимоотношения составляющих его компонентов оформляются по принципу субординативной синтаксической связи.

4. Отрицание коммуникативной функции у словосочетания влечет за собой исключение из разряда словосочетаний пары слов, образуемой подлежащим и сказуемым, так как здесь налицо отношения, возникающие только в предложении и характерные только для предложения — отношения предикативные.

5. Из разряда словосочетаний исключаются и такие объединения слов в предложении, которые соединяются по принципу равноправных синтаксических элементов, т. е. по принципу сочинения. Группы однородных членов не составляют словосочетаний, так как это незамкнутые ряды слов (наименования разных явлений действительности), их нельзя считать «распространенными словами». Наличие в языке небольшого количества объединений слов с сочинительной связью, выполняющих номинативную функцию, типа ночь и день (сутки), ни свет ни заря (очень рано), отец и мать (родители), муж и жена (супруги), не нарушает этого вывода, так как такие наименования не имеют стержневого слова, и их

29


замкнутость — явление отнюдь не синтаксическое, а сугубо лексическое. Характерно, что таких соединений слов крайне мало.

6. Не образуют словосочетания и конструкции, состоящие из обособленного оборота и слова, к которому он относится. Объединение этих единиц осуществляется только в предложении и отношения к словосочетанию не имеет. Ср.: Успокоенная девочка стала разглядывать картину.Успокоенная, девочка стала разглядывать картину. В первом предложении выделяется словосочетание успокоенная девочка, которое обнаруживает связь согласования, в другом предложении соединение слов успокоенная и девочка, хотя и сохраняет признаки формального согласования, по существу, вступает в более сложные взаимоотношения, создаваемые не столько формами слов, сколько интонационной расчлененностью, значением полупредикативности, которые возможны лишь в предложении, а не в словосочетании: отношения между обособленным определением и определяемым именем сродни отношениям между словами в предложении Девочка успокоилась и стала разглядывать картину.

В зависимости от количества составляющих компонентов словосочетания делятся на простые и сложные1.

Простые словосочетания состоят из двух знаменательных слов. Это слово, распространенное одним компонентом, например: загородная прогулка, лететь самолетом, недостаточно прочный, очень веселый. Как правило, простые словосочетания двусловны. К простым словосочетаниям относятся словосочетания, в составе которых имеются аналитические формы слова, например: буду говорить откровенно; самый интересный сюжет. К числу простых в семантическом отношении примыкают и словосочетания, в которых зависимый компонент представляет собой синтаксическое или фразеологическое единство (несвободное словосочетание), например: человек низкого роста (нельзя: человек роста), офицер с загорелым лицом (нельзя: офицер с лицом); девушка шестнадцати лет (нельзя: девушка лет), работать спустя рукава. Семантически такие словосочетания равноценны двусловным: низ-

1 В «Русской грамматике» (М., 1980. Т. 2. С. 81 — 82) выделяются словосочетания простые, сложные и комбинированные. Ср. также: Русский язык: Энциклопедия. М., 1997. С. 508.

30


корослый человек, загорелый офицер, шестнадцатилетняя девушка, работать плохо; такому же типу словосочетаний близки словосочетания с фразеолоптированными глагольными образованиями канцелярского, книжного характера — производить осмотр помещения, проявлять интерес к делу, оказывать помощь нуждающимся, вести борьбу с разгильдяйством, принимать участие в соревнованиях (ср.: осматривать помещения, интересоваться делом, помогать нуждающимся, бороться с разгильдяйством, участвовать в соревнованиях). Такие словосочетания представляют собой образования переходного типа от простых к сложным: семантически они являются — простыми, а структурно — сложными, так как допускают вычленение из их состава двусловных словосочетаний — производить осмотр, проявлять интерес, низкий рост, загорелое лицо, шестнадцать лет, спустя рукава.

Словосочетания сложные состоят более чем из двух знаменательных слов. Они представляют собой различную комбинацию простых словосочетаний или слова и простого словосочетания. Возможны некоторые обобщения таких комбинаций.

1. Простое словосочетание и зависимая от него отдельная словоформа: часто применяемый в клинике; кирпичный дом на окраине; настойчиво просить о помощи; красивое платье в горошек. Такие словосочетания распадаются на две части: часто применяемый<-- в клинике; кирпичный дом<-- на окраине; настойчиво просить<-- о помощи; красивое платье <-- в горошек. Особенность таких словосочетаний состоит в том, что в них зависимые словоформы друг с другом не связаны грамматически, а это дает возможность и по-другому представить внутреннее членение словосочетания: часто --> применяемый в клинике; кирпичный --> дом на окраине; настойчиво --> просить о помощи; красивое --> платье в горошек.

2. Стержневое слово и зависимое от него простое словосочетание: здание с белыми колоннами, прочитать интересную книгу, старик с седой бородой, иметь большое желание, готовый к наступлению отряд, близкое к окончанию задание, дерзкая на язык девочка, скупая на цвета природа, вкусное на вид яблоко, тождество двух величин. Особенность строения таких словосочетаний состоит в том, что зависимая словоформа в зависимом простом словосочетании связана только с главным словом этого словосочетания и никакого отношения не имеет к стержневому слову всего сложного словосочетания; такие сложные словосочетания допускают только одно членение: здание<-- с белыми колоннами;

31


прочитать<-- интересную книгу; старик <-- с седой бородой; иметь<-- большое желание; готовый к наступлению --> отряд; близкое к окончанию --> задание; дерзкая на язык --> девочка; скупая на цвета --> природа; вкусное на вид --> яблоко; тождество<-- двух величин (ср. с возможностью перераспределения связей между словами в словосочетаниях первого типа: кирпичный дом<-- на окраине; кирпичный --> дом на окраине).

3. Стержневое слово и две (и более) зависимые словоформы, не образующие словосочетания (т. е. не связанные друг с другом). Это некоторые глагольные словосочетания, в которых глагол способен распространяться двумя существительными: положить доски в ряд, вовлечь учащихся в работу, завернуть книгу в бумагу, превратить воду в пар, вбить кол в землю, вернуть сдачу кассиру, сшить пальто ребенку. Такие словосочетания, в отличие от первых двух групп, не являются продуктом соединения целых словосочетаний. Образование этих словосочетаний объясняется лексико-грамматическими свойствами переходных глаголов: они способны распространяться несколькими предложно-падежными формами, т. е. обнаруживают двойную синтаксическую связь: превратить воду и превратить в пар; вбить кол и вбить в землю; вернуть сдачу и вернуть кассиру; сшить пальто и сшить ребенку. Такие словосочетания возможны и среди некоторых субстантивных: превращение воды в пар, вовлечение учащихся в работу. Нетрудно заметить, что имена существительные в них отглагольного происхождения.

Наряду с трехсловными словосочетаниями могут образовываться словосочетания четырехсловные, пятисловные и т. д. Однако такие сложные словосочетания строятся по тому же принципу: распространения уже имеющихся слов в словосочетании простом или сложном трехсловном. Например: готовый боротьсяготовый бороться в одиночку, всегда готовый бороться в одиночку; скупая на цвета природаскупая на цвета северная природа, очень скупая на цвета северная природа; вкусное яблоковкусное на вид яблоко, вкусное на вид антоновское яблоко, очень вкусное на вид антоновское яблоко. Несмотря на большой объем таких словосочетаний, они не теряют своего семантико-грамматического единства, так как принципы соединения составляющих их компонентов сохраняются: они опираются на принцип построения простых словосочетаний. Такие словосочетания иногда называются комбинированными1. Строятся они на основе связей, исходящих от

1 См.: Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970. С. 537; Русская грамматика. Т. 2. С. 82.

32


разных стержневых слов: увлеченно читать интересную книгу (увлеченно читать, читать книгу, интересную книгу).

Возможность построения сложных многословных словосочетаний отнюдь не свидетельствует о безграничности их объема. Усложнение простых словосочетаний ограничено рамками некоммуникативных объединений слов. Соединения слов, полученные на основе предикативности, не могут рассматриваться в кругу словосочетаний. Следовательно, объем словосочетания ограничен его грамматической природой, его качественным отличием от предложения1.

В зависимости от принадлежности главного слова к той или иной части речи различаются лексико-грамматические типы словосочетаний: глагольные, именные и наречные. Более детально классификация по такому признаку может быть представлена следующим образом.

Глагольные словосочетания

1. Глагольные словосочетания с зависимым именем существительным и местоимением: а) беспредложные, например: купить хлеба, жалеть людей, писать карандашом, залить водой, понравиться ей; б) предложные, например: подойти к причалу, сесть на землю, поговорить с другом, подумать о жизни, расположиться у дороги, выйти из-под влияния, обратиться к нему.

2. Глагольныесловосочетания с зависимым инфинитивом или деепричастием, например: просить приехать, предложить отдохнуть, поехать полечиться; идти не оглядываясь, сидеть задумавшись.

3. Глагольные словосочетания с наречием, например: поступать правильно, выражаться туманно, рассказывать увлекательно, повторять дважды, увеличивать вдвое, поселиться наверху.

1 См.: Прокопович И. И. Словосочетание в современном русском литературном языке. С. 72.

33


Именные словосочетания

1. Субстантивные словосочетания (с главным словом — существительным): а) с существительным в качестве зависимого слова: беспредложные, например: порог дома, речь президента, секретарь собрания, стакан воды, простота речи, время обеда, горе разлуки, галстук бабочкой; предложные, например: стол под деревом, боль от ушиба, отрывок из сочинения, люди с улицы, бутылка из-под молока, опасность для ребенка, дорога к сердцу, плавание под водой, подробности о процессе; б) с прилагательным в качестве зависимого слова: железная кровать, полезное дело, активное участие, соболья шапка; в) с местоименным прилагательным в качестве зависимого слова, например: моя книга, ваша семья, всякий человек, каждое утро, чья-то история; г) с порядковым числительным в качестве зависимого слова, например: второй день, шестая рота; д) с причастием в качестве зависимого слова, например: прочитанная книга, выглаженная рубаха, любящая женщина; е)с наречием в качестве зависимого слова, например: удар наотмашь, прогулка пешком, шапка набекрень, кофе по-турецки; ж)синфинитивомв качестве зависимого слова, например: намерение возвратиться, умение рассказывать, желание блеснуть.

2. Адъективные словосочетания (с главным словом — прилагательным): а) с именем существительным в качестве зависимого слова: беспредложные, например: полный смущения, покорный судьбе, жалкий слабостью; предложные, например: черный от загара, смелый от рождения, вредный для здоровья, жадный до знаний, последний из всадников, готовый к отъезду, черный с проседью; б) с местоимением в качестве зависимого слова: беспредложные, например: нужный нам, приятный вам; предложные, например: близкий для себя, трудный для нас; в) с наречием в качестве зависимого слова, например: по-летнему зеленый, дружески заботливый, очень страшный, довольно приятный, по-стариковски сутулый, пустая внутри; г) с инфинитивом в качестве зависимого слова, например: готовый бороться, способный любить.

3. Словосочетания с именем числительным (в том числе субстантивированным) в роли главного слова, например: третий от конца, первый из трех, пятый из пассажиров, две книги, трое в шинелях.

4. Словосочетания с местоимением в роли главного слова, например: каждый из нас, мы с братом.

34


Наречные словосочетания

1. Наречные словосочетания (с главным словом — наречием) с наречием в качестве зависимого слова, например: очень ловко, весьма искусно, совершенно одинаково, слишком резко, чуть слышно, совсем недавно, далеко позади, нарочито громко.

2. Наречные словосочетания с именем существительным в качестве зависимого слова: а) беспредложные, например: осенью прошлого года, быстрее птицы (лететь), лучше друга; б) предложные, например: смешно до слез, далеко от друзей, низко над землей, незадолго до праздника.

В зависимости от степени слияния компонентов словосочетания могут быть свободными и несвободными.

Свободные словосочетания состоят из слов, сохраняющих свое самостоятельное лексическое значение. Компоненты свободного словосочетания могут замещаться словами соответствующей категории, например: поздняя осень, ранняя осень, холодная осень; любить труд, любить науку, любить детей; говорить тихо, говорить взволнованно, говорить ласково. Сочетающиеся словоформы свободны здесь в том смысле, что могут быть замещаемы при использовании в предложении в соответствии с конкретным коммуникативным заданием. Однако свободные словосочетания могут быть лексически ограниченными. В отличие от лексически неограниченных, место того или иного компонента в них может быть заполнено не любым словом данной категории, а лишь некоторыми — теми, которые образуют определенную семантическую группу. Например: словосочетание слушать звуки лексически не ограничено (слушать радио, слушать ребенка, слушать передачу, слушать шум и т. д.), тогда как словосочетание подслушать разговор лексически ограничено, так как семантика глагола подслушать не допускает широкой сочетаемости (нельзя: подслушать лекцию). Деление словосочетаний на лексически ограниченные и неограниченные опирается на лексическую сочетаемость и несочетаемость слов, поэтому степень лексической ограниченности может быть различной и определяется семантикой сочетающихся слов. Деление словосочетаний на лексически ограниченные и неограниченные условно и относительно, так как показывает лишь большую или меньшую сочетаемость слов по сравнению друг с другом; в конечном же счете все словосочетания оказываются лексически огра-

35


ниченными, так как слова, их составляющие, связаны определенным кругом понятий. Например, глагол слушать образует словосочетания, лексически неограниченные по сравнению с глаголом подслушать, однако, безотносительно к этому глаголу, его сочетаемость тоже ограничена теми словами, которые способны обозначать объект этого процесса.

Несвободные словосочетания состоят из слов лексически несамостоятельных, т. е. из слов с ослабленным или утраченным лексическим значением. Такие словосочетания по своей семантике и функции особенно близки отдельному слову. При функционировании в предложении несвободные словосочетания не расчленяются и выступают в позиции одного члена предложения. Несвободные словосочетания делятся на несвободные синтаксически и несвободные фразеологически.

Синтаксически несвободные словосочетания — это словосочетания, лексически связанные и нечленимые в данном контексте: например, в предложении Ко мне подошла девушка высокого роста словосочетание высокого роста несвободно, оно выполняет единую определительную функцию, ср.: высокорослая девушка. Словосочетание высокого роста нечленимо, так как существительное в его составе лексически обеднено (нельзя сказать девушка роста). Однако то же словосочетание в иных контекстуальных условиях может выступать как вполне свободно построенное, например: Высокий рост выделял эту девушку в группе (ср.: Рост выделял эту девушку в группе). Оба слова в таком словосочетании лексически полноценны. Словосочетание два мальчика также в зависимости от контекстуальных условий своего употребления может быть то свободным, то несвободным, ср.: Я любовался игрой этих двух мальчиков (оба слова лексически полноценны и в предложении занимают самостоятельную позицию: Я любовался игрой этих мальчиков). В предложении Два мальчика подошли к столу оба слова лексически связаны, и расчленение словосочетания невозможно, оно выполняет функцию одного члена предложения. Значит, синтаксически несвободные словосочетания обнаруживаются лишь при функционировании в конкретных предложениях, где они утрачивают раздельность своих компонентов.

Фразеологически несвободные словосочетания — это словосочетания, обнаруживающие лексическую несамостоятельность компонентов применительно к любому контексту. Они постоянны и нечленимы для всякого контекста: вверх дном, спустя рукава, бить баклуши. Изучение устойчивых словосочетаний, называемых фразеологическими, выходит за пределы синтаксиса и яв-

36


ляется предметом фразеологии. В синтаксисе они могут быть рассмотрены лишь как компоненты структуры предложения. Фразеологические словосочетания могут отражать живые синтаксические связи, т. е. строиться по моделям свободных словосочетаний: бить баклуши, держать камень за пазухой, класть зубы на полку, выметать сор из избы, такие словосочетания легко расшифровываются как образные выражения; другие фразеологические словосочетания отражают утраченные связи и сочетаемость, не сопоставимые с современными, например: шутка сказать, ничтоже сумняшеся, и вся недолга.

Словоформы, составляющие словосочетания, находятся в определенных синтаксических отношениях, которые строятся на основе взаимодействия лексических значений этих слов и их грамматических форм. Все многообразие этих отношений обобщенно сводится к основным: атрибутивным, объектным, субъектным, обстоятельственным и комплетивным.

Атрибутивные отношения возникают при семантико-грамматическом взаимодействии имен существительных: 1) с именами прилагательными: красивая девушка, верстовой столб, медвежья берлога, полезная работа, активное участие; 2) с согласуемыми местоимениями: моя книга, наш ребенок, какой-то предмет, каждый человек; 3) с порядковыми числительными: первый поход, шестой дом, тридцатый тур; 4) с полными формами причастий: любящая женщина, зеленеющие поля, приготовленный обед, решенная задача, отредактированная рукопись. Атрибутивность таких словосочетаний прежде всего опирается на общее лексическое значение существительного — на его предметность (предмету естественно иметь определяющие его признаки) и на общее лексическое значение сочетающихся с ним частей речи, способных обозначать признаки. На этой основе строится и формальная согласованность компонентов словосочетания. Однако атрибутивные отношения возникают при сочетании существительных и с некоторыми другими частями речи; 5) с предложными и беспредложными формами существительных: письмо из Волгограда, привычка с детства, бутылка из-под сливок, усталость от напряжения, волосы до плеч, крышка у банки, дом возле речки, любовь без надежды, брюки в полоску, человек с ружьем, беседка под горой, книги в переплетах, варенье на патоке; ворота гости-

37


ницы, дом отца, горе разлуки, бородка клином; 6) с наречиями: езда шагом, дом напротив, шашлык по-кавказски; 7) с инфинитивом: желание учиться, решение поехать, необходимость отдохнуть, способность слышать, возможность уехать. Такие случаи не нарушают общих закономерностей построения атрибутивных словосочетаний и даже скорее подтверждают их. Если обратиться к приведенным примерам, можно заметить следующее.

1. Предложные формы имени в роли определителей — это продукт очень сложных языковых изменений и преобразований. Такие словосочетания в большинстве своем возникли из более сложных синтаксических объединений и родились, безусловно, в предложении. Основной путь таких преобразований — пропуск внутреннего звена построения, например: письмо, присланное из Волгоградаписьмо из Волгограда; волосы, спускающиеся до плечволосы до плеч; беседка, расположенная под горойбеседка под горой. Естественно, что языковая аналогия способствовала расширению круга подобных образований. Что же касается беспредложных конструкций, то здесь можно обнаружить и процессы, аналогичные описанным (например, эллипсис глагольного слова — бородка клином), и особые, специфические закономерности: словосочетания типа дом отца, синонимичные словосочетаниям типа отцов дом, пришли на смену последним (заметно вытесняют их) из-за больших семантических возможностей, в частности наличия способности конкретизации [ср.: отцов домдом моего (твоего) отца).

2. Словосочетания с зависимым словом — наречием (дом напротив, шашлык по-кавказски) также результат лексико-грамматических преобразований, наречия первоначально стояли при глагольных словах: шашлык, приготовленный по-кавказски. В результате осуществления процесса экономии средств выражения, который затронул многие синтаксические построения русского языка, появились эти своеобразные сочетания наречий с именами существительными. Интересно, что первоначально зависимые от глагольных слов наречия, оказываясь рядом с существительным, испытывали его воздействие, функционально изменялись и становились способными вступать в атрибутивные отношения.

3. Сочетания с инфинитивом (желание учиться, охота странствовать), составляющие сравнительно немногочисленную группу, характеризуются прежде всего тем, что существительные в качестве стержневого слова в них лексически ограничены. Например, существительные — названия людей, животных, вещей не способны присоединять глагольный определитель. Такими могут быть только отвлеченные имена, причем в большинстве случаев

38


имена, соотносимые с глаголами, прилагательными (и словами категории состояния) с модальным значением. Ср.: способность слышатьспособный слышать; решение уехатьрешил уехать; необходимость возвратитьсянеобходимо возвратиться, С другой стороны, формы инфинитива часто соотносительны с предложно-падежными формами имен: решение уехатьрешение об отъездерешить уехатьрешить об отъезде; жажда знатьжажда к знаниямжаждать знатьжажда знаний. Так сложно переплелись функции и значения сочетающихся здесь слов. Немаловажную роль в этом процессе сыграла этимологическая связь инфинитива с именами существительными.

Общие атрибутивные отношения (определительные) усматриваются и в словосочетаниях, имеющих в качестве частных значений значения количественные (меры, степени). Такие отношения возникают при наличии слов, обозначающих качество, признак, состояние, т. е. таких значений, которые могут быть так или иначе «измерены». Например: очень спелый, достаточно известный, довольно интересный, окончательно исправившийся, совсем незаметный, крайне утомленный.

Объектные отношения возникают при семантико-грамматическом взаимодействии глаголов, в том числе причастий и деепричастий, с именами существительными и реже с инфинитивом. Такие отношения свойственны прежде всего словосочетаниям с глаголом, требующим распространения винительным падежом прямого объекта: купить книгу, надеть платье, пригласить друга, обдумать решение, написать письмо. Эти словосочетания семантически ограничены: главное слово в них обозначает действие, состояние, восприятие, чувствование, а зависимое — объект этого действия, восприятия, чувствования: ловить рыбу, поймать зайца, любить товарища, ждать брата; глагол может также обозначать движение, а существительное иметь предметно-пространственное значение: перейти дорогу, перебежать улицу. Объектные отношения возникают и при сочетании глаголов разных семантических классов с другими падежами без предлогов: с родительным части — выпить воды, купить молока; с дательным лица или предмета, к которым направлено действие, — возражать оратору, доверять товарищу, поклоняться красоте; с творительным орудия — писать карандашом, рубить топором и т. д. Существительные с предлогами также вступают с глаголами в объектные отношения: учиться у товарища, лечиться у доктора, петь для слушателей, пристроить к дому, прикоснуться к руке, посту-

39


чаться в дверь, завернуться в шаль, благодарить за добро, ударить о землю, говорить о жизни, поссориться с другом, послать за доктором, сжалиться над человеком, работать на станке. В качестве зависимых слов в глагольных словосочетаниях могут выступать и другие части речи — местоимения, числительные, количественно-именные сочетания и, конечно, субстантивированные прилагательные и причастия: ждать его, пригласить много друзей, увидеть двоих, опросить учащихся, навестить больного.

Объектные отношения возможны и в словосочетаниях с зависимым инфинитивом, однако такие словосочетания ограничены лексически. В качестве главного слова в них выступают глаголы движения, сочетающиеся с объектным инфинитивом, семантически сближающимся с винительным прямого объекта: подать обедатьподать обед; принести ужинатьпринести ужин; дать закуритьдать папироску. В таких случаях инфинитив приобретает оттенок предметности.

Объектные отношения могут возникать в словосочетаниях с главным словом — прилагательным и существительным. Такие словосочетания, однако, заметно испытали на себе влияние глагольных словосочетаний. Так, например, словосочетания с прилагательным в роли главного слова обычно по своему составу или по значению соотносительны с глагольными словосочетаниями. Эти словосочетания могут прямо соответствовать глагольным, существуя параллельно с ними, будучи семантически и словообразовательно с ними связанными: бодрый духомбодриться духом; похожий на отцапоходить на отца; гордый победойгордиться победой; свободный от предрассудковосвободиться от предрассудков; послушный чувствупослушаться чувства; готовый к севуготовиться, приготовиться к севу; удостоенный, достойный наградыудостоиться награды; чуждый завистичуждаться зависти; слабый духомслабеть духом. Другие построены по аналогии с ними, они передают отношения, свойственные глагольным словосочетаниям, типичные для них: удобный для работы, полный смысла, способный к учебе, понятный человеку, счастливый. любовью, обычный для города, трудный для детей, строгий к себе, равнодушный к природе, ласковый с сыном, добрый к людям. Такая аналогия родилась на почве функциональной близости, поскольку словосочетания формируются в предложении, вычленяются из предложения, ср.: гордый победой (он горд победой)полный смысла (он полон смысла).

40


Объектные словосочетания с главным словом — существительным также связаны с глагольными либо словообразовательно, либо семантически. Почти всегда такие словосочетания строятся на базе отглагольных существительных с процессуальным значением: известие о приездеизвестить о приезде; доверие к людям — доверять людям; возвращение к жизни — возвратиться к жизни (ср.: возврат к жизни); уважение к старостиуважать старость; сочувствие к людямсочувствовать людям; покорение космосапокорить космос; воспитание чувстввоспитывать чувства; служение народуслужить народу; рассуждение об искусстверассуждать об искусстве; суждение о правдесудить о правде. Глагольная семантика проявляется и у некоторых других существительных, в частности у существительных со значением речи, мысли, а также некоторых конкретных действий: мысль об отъезде, рассказ о счастье, расспросы о жизни, мечта о подвиге, рубка леса.

Подобные словосочетания всегда соотносительны с глагольными: мыслить об отъезде, рассказать о счастье, расспросить о жизни, мечтать о подвиге, рубить лес. Нетрудно заметить, что субстантивные словосочетания, соотносительные с глагольными, передают отношения усложненного типа: сохраняя отношения объектные, они, в результате действия лексико-грамматических свойств имени, приобретают еще оттенок атрибутивности.

Таким образом, среди словосочетаний с объектными отношениями легко обнаруживаются системные связи трех частей речи — глагола, прилагательного (причастия), существительного; ср.: готовиться к борьбе, готовый к борьбе, готовность к борьбе; возвратиться к жизни, возвращенный к жизни, возврат к жизни.

В этой системе некоторые звенья могут отсутствовать (строгий к себе, строгость к себе), другие — быть непродуктивными (склоняться к преувеличению, склонность к преувеличению; предаться науке, преданный науке, преданность науке), третьи — иметь разную семантику при сохранении общих объектных отношений (верить народу и верный народу, верность народу; с одной стороны, 'обнаруживать доверие к народу', с другой — 'самому быть верным ему'). Однако в целом это не нарушает общей системности синтаксических отношений в словосочетаниях разных морфологических типов. Наоборот, подчеркивает ее: в тех случаях, когда прилагательные и существительные (через прилагательные или непосредственно) мотивированы глаголом, все звенья системы налицо — доверять людям, доверчивый к людям, доверчивость к людям;

41


кипятить на огне, кипяченный на огне, кипячение на огне; там, где глаголом мотивировано только прилагательное или только существительное, соответственно пропущено то или другое звено — очинить ножом (карандаш), очинённый ножом; приехать к другу, приезд к другу; там, где именные словосочетания лишь уподобляются глагольным, оформляя связь с зависимым словом по типу глагольной связи, отсутствует собственно глагольное словосочетание — способный к музыке, способность к музыке.

Во всех случаях, где обнаруживаются объектные отношения, главное слово словосочетания имеет значение, перекликающееся с глагольной семантикой, это в широком смысле значение процессуальности (значение конкретного действия, чувствования, ощущения, состояния; значение речи, мысли; значение склонности к чему-либо, обнаружения способности к чему-либо, общей наполненности и т.д.).

Несколько особняком стоят немногочисленные субстантивные словосочетания с зависимым дательным падежом типа корм скоту, цена вещам, подарок сестре, появившиеся на базе трехчленных глагольных словосочетаний с двусторонней синтаксической связью: подать корм скоту (подать скоту, подать корм). Так или иначе, эти словосочетания характеризуются связью с глаголом.

Дательный падеж возможен при существительных отвлеченной и — реже — конкретной семантики: гимн труду, протест консулу, нота правительству, памятник Пушкину.

Субъектные отношения характеризуют словосочетания, возникновение которых связано с особым типом глагольных предложений,' а также со страдательными оборотами. Такие словосочетания опираются на лексико-грамматическую природу глаголов страдательного залога и страдательных причастий. Зависимая форма имени существительного в них обозначает действующее лицо или предмет (творительный падеж). Например: данный людьми, посаженный отцом, возвращенный братом, занятый противником (район), избалованный жизнью, опрокинутый ветром, окрыленный воспоминаниями, заглушённый сиреной, освобожденный армией.

По аналогии с глагольными могут быть образованы и некоторые субстантивные словосочетания с субъектными отношениями: освобождение врачебной комиссией, обсуждение правительством. Субъектные отношения свойственны и некоторым словосочетаниям с зависимым словом в форме родительного падежа, например: приезд отца, отъезд командира, появление автомобиля. В таких случаях также устанавливается отношение «действие и действующее лицо или предмет».

42


Обстоятельственные отношения свойственны словосочетаниям глагольным, так как различные обстоятельственные значения всегда сопутствуют тем или иным действиям и состояниям и опираются на лексическую процессуальность. Обстоятельственные отношения конкретизируются как определительно-обстоятельственные: бежать быстро, говорить взволнованно, любить неистово, взглянуть угрожающе, вспоминать часто, посмотреть ласково; временные: приехать вечером, возвратиться через год, подождать минуту, встретиться утром, случиться ночью; пространственные; идти лесом, находиться неподалеку, жить в гостинице, выйти из-за стола, ходить около дома, поселиться в трех километрах от города; причинные: ошибиться по незнанию, сказать по ошибке, забыть по рассеянности, ликвидировать за ненадобностью, обрадоваться сдуру, сказать сгоряча; целевые: упасть нарочно, сказать в шутку, прийти на свидание, поехать на отдых, поехать отдыхать, подарить на память, копить про запас, держать на случай.

Нетрудно убедиться, что обстоятельственные отношения возникают чаще всего при сочетании глаголов и наречий, а также при сочетании глаголов с существительными «обстоятельственной» семантики (с лексическими значениями времени, пространства и с различными другими значениями, способными под влиянием глагола преобразовываться в обстоятельственные — цели, причины). В пределах этих двух структурных схем могут образовываться словосочетания параллельные: говорить взволнованноговорить с волнением; смотреть умиленносмотреть с умилением; рассказывать увлеченнорассказывать с увлечением; находиться доманаходиться в доме; приехать вечеромприехать к вечеру. Параллелизм возможен и в кругу словосочетаний с двумя глаголами: отправить ремонтироватьотправить на ремонт; поехать лечитьсяпоехать на лечение

Комплетивные (восполняющие) отношения возникают из потребности некоторых слов в обязательном смысловом добавлении. Зависимая словоформа восполняет информативную недостаточность стержневого слова. Например: четыре угла, назваться гостем, слыть простаком.

Итак, синтаксические отношения в словосочетаниях зависят от следующих характеристик и свойств.

1. От общих лексико-грамматических свойств сочетающихся частей речи, например: маленький мальчик, идти быстро, ловить рыбу.

43


Отношения определительные, обстоятельственные и объектные формируются, во-первых, в результате взаимодействия общих значений слов: значение предмета и его признака, действия и его признака, действия и объекта этого действия; во-вторых, на основе способности слов оформлять свою грамматическую связь друг с другом соответственно имеющимся грамматическим категориям.

2. От лексических значений сочетающихся слов; об этом свидетельствует сопоставление словосочетаний типа любоваться вечером и приехать вечером; говорить с товарищем и говорить с увлечением. В первом противопоставлении решающую роль играет семантика главного слова, которая и определяет либо объектные, либо обстоятельственные отношения. В другом — такая роль принадлежит семантике зависимой словоформы: говорить с товарищем — объектные отношения, говорить с увлечением — обстоятельственные. Именно поэтому одинаковые отношения могут возникнуть в словосочетаниях с главным словом разной лексико-грамматической принадлежности, но одинаковой семантики, например: готовый к боюготовность к бою; встретиться с приятелемвстреча с приятелем; любоваться красотойлюбование красотой. На характер синтаксических отношений не влияет в таком случае и чисто грамматическое приспособление зависимой словоформы к форме главного слова, например, падеж зависимой словоформы соответствует грамматическим требованиям главного слова: читать письмочтение письма; воспитывать чувствавоспитание чувств; выполнять долгвыполнение долга; уважать старостьуважение к старости; любить молодостьлюбовь к молодости. На основе сложного взаимодействия подобных словосочетаний могут возникать параллельные словосочетания типа письмо другу и письмо к другу; петь любовьпеть о любви; показатели успеваемостипоказатели по успеваемости. При наличии параллельных образований одни из них становятся более продуктивными, другие менее продуктивными. В настоящее время заметна большая продуктивность предложных конструкций.

Предложные и беспредложные словосочетания могут быть и одинаково продуктивными и употребительными, если они различаются оттенками смысла. Ср., например, парные словосочетания: понятный каждомупонятный для каждого; полезный людямполезный для людей; чужой всемчужой для всех; интересный многиминтересный для многих; просить помощипросить о помощи; охотиться вечерамиохотиться по вечерам; растянуться цепочкойрастянуться в цепочку.

44


Предложные словосочетания имеют тенденцию передавать значения более конкретно.

Возможны словосочетания и однозначные, но с разными предлогами; они различаются стилистической окрашенностью. Ср., например: идти по грибы (просторечн.) — идти за грибами (нейтр.); протокол за подписью и печатью (офиц. — дел.) — протокол с подписью и печатью (нейтр.); приобрести в целях наживы (офиц. — дел.) — приобрести с целью наживы (нейтр.); работать по окончании вуза (офиц., книжн.) — работать после окончания вуза (нейтр.). Однако в ряде случаев семантические различия в словосочетаниях с разными предлогами все-таки достаточно ощутимы, например: справедлив к подчиненнымсправедлив с подчиненными; лекции на темылекции по темам; разговор о делеразговор по делу (такие словосочетания различаются по степени конкретизации значения: расположены здесь в порядке убывающей конкретизации).

Поскольку словосочетания существуют не сами по себе, а функционируют в предложении, естественно, что свои синтаксические отношения они уточняют и конкретизируют в предложении, под влиянием словесного окружения и в зависимости от коммуникативных целей контекста. Это свойственно словосочетаниям с нечетко выраженными или совмещенными отношениями. Например: словосочетание сбор у памятника с определительно-пространственными отношениями способно усиливать то определительное значение (в предложении Сбор у памятника прошел очень торжественно), то пространственное (в предложении Назначен сбор у памятника). Случаи совмещения значений в словосочетаниях наблюдаются довольно часто. Эта совмещенность вполне объяснима опять-таки семантической и грамматической природой сочетающихся словоформ. Так, в словосочетании площадь у вокзала наличие атрибутивных отношений связано с субстантивностью главного слова (ср.: привокзальная площадь), а отношений пространственных — с формой зависимого имени, обусловленной глагольной зависимостью (ср.: площадь, расположенная у вокзала).

Определительно-обстоятельственные, объектно-обстоятельственные, определительно-объектные отношения конкретизируются в предложениях, как в единицах более высокого уровня, с более широким лексическим наполнением, аналогично этому отдельное слово конкретизируется в составе словосочетания. Однако совмещение значений может сохраняться и при функционировании в предложении, но это бывает в тех случаях, когда контекст предложения безразличен к этим значениям.

45


Таким образом, учение о словосочетании тесно связывается с учением о второстепенных членах предложения. Это разные синтаксические категории, но они пересекаются друг с другом, в одних случаях совпадают, в других — расходятся, но в любом случае компоненты словосочетания, становясь членами предложения, подчиняются его строю и его семантике.

Интересны в этом отношении омонимичные словосочетания, значение которых обнаруживается только в предложении. Это словосочетания типа осуждение Паганини (определительное словосочетание — при значении 'Паганини осуждает кого-то', объектное — при значении 'кто-то осуждает Паганини'); чтение Гоголя (определительное словосочетание — при значении Тоголь читает', объектное — при значении 'кто-то читает произведения Гоголя'); письмо дочери ('письмо, написанное дочерью' и 'письмо, адресованное дочери').

Словосочетание формируется на основе взаимодействия лексико-грамматических свойств сочетающихся слов. Поэтому наиболее важным средством выражения синтаксических отношений в словосочетании является форма слова. Все изменяемые слова, вступая в зависимую связь со стержневым словом словосочетания, оформляют эту связь с помощью окончания. Например: осенний день, директор школы, изучать философию, заниматься пением, второй год, каждый человек; заполнить банку водой, принести книги товарищу. В тех случаях, когда зависимое слово не способно изменяться, т. е. когда отсутствуют флективные формы выражения связи, оно присоединяется к стержневому слову в своей единственной исходной форме, обнаруживая связь с ним семантически: прыгать вверх, прыгнуть вверх, прыгал вверх, прыгну вверх; говорить быстро, говорил быстро, говорю быстро.

В конструировании словосочетаний большая роль принадлежит предлогам, которые вместе с формой слова служат средством связи слов. Они уточняют значение падежных форм слова. Например, подойти к лесу, прогулка в лесу; забота о людях, находиться на людях; любовь к родине, разлука с родиной; надежда на успех, прийти к успеху.

В современном русском языке очень продуктивны словосочетания с предлогами, они часто приходят на смену беспредложным или

46


употребляются параллельно с ними, подчеркивая стилистическую дифференцированность. Вот примеры: опыт созданияопыт по созданию; откладывать отъездоткладывать с отъездом; перспективы развитияперспективы по развитию; оттягивать ответоттягивать с ответом; сроки устранения бракасроки по устранению брака; опыт создания аппаратурыопыт по созданию аппаратуры; уроки русского языкауроки по русскому языку. Вторые варианты в приведенных парах словосочетаний стилистически связаны с деловой речью1.

При наличии синонимичных предложных словосочетаний также заметна их стилистическая дифференцированность, которая, однако, постепенно стирается: упрекать в недисциплинированностиупрекать за недисциплинированность; обвинить в обманеобвинить за обман.

В этом общем процессе расширения сферы предложных словосочетаний улавливается заметная тенденция к универсализации некоторых предлогов, например, предлога по: заказ на ремонтзаказ по ремонту; ответы на письмаответы по письмам2.

Поскольку словосочетание функционирует в предложении, формы слов с предлогами или без них становятся средствами выражения синтаксических отношений и в предложении (только посредством словосочетаний). Кроме того, предложные словоформы могут выступать в предложении в качестве его членов и вне словосочетания: Дождь в течение всего лета шел некрупный и теплый (Сол.) — в течение всего лета. Свободно употребленные словоформы легко обособляются, и предлоги в таких случаях также оказываются средством передачи синтаксических отношений на уровне предложения, а не словосочетания: В комнате Елены, благодаря плотным занавескам, было почти темно (Купр.); Все улыбнулись, кроме лейтенанта (Казак.).

Другие служебные слова, кроме предлогов, к формированию словосочетаний отношения не имеют. Круг отношений, выраженных частицами и союзами, связан с теми грамматическими категориями, которые характеризуют строй предложения. Так, отношения, передаваемые союзами, формируются только в предложении, например: 1) в однородных рядах словоформ, объединенных сочинительными отношениями: Ходил на Оку-кормилицу, и на Цну-голубку, и на Волгу-матушку и много людей видал (Т.); 2) в конструкциях

1 См. примеры в кн.: Морфология и синтаксис современного русского литературного языка. М., 1968. С. 252.

2 См. отрицательную оценку экспансии предлога по в статье: Былинский К. И. Заметки о языке газеты//Вестник МГУ. 1960. № 3.

47


с эллипсисом повторяющегося глагола: Люблю отчизну я, но странною любовью (Л.) — ср.: Люблю отчизну я, но люблю странною любовью; Он волновался, конечно, но не очень (Пан.) — ср.: но волновался не очень (такие конструкции являются результатом трансформации словосочетания в составе предложения); 3) в обособленных оборотах, вводимых посредством союзов: Откуда-то тянуло затхлой сыростью, точно из погреба (М.-Сиб.). Кроме союзов, показателями синтаксических значений в предложении, в отличие от словосочетаний, могут быть и частицы: они передают значение модальности, общей эмоциональной оценки сообщаемого и т. д., т. е. участвуют в формировании тех грамматических значений, которые свойственны предложению, а не словосочетанию.

Кроме формы слова и предлогов, показателем синтаксических отношений в словосочетании является порядок слов. Словосочетание характеризуется устойчивым порядком слов: согласуемые части речи располагаются перед стержневым словом (хорошая погода, наша победа, какой-то мальчик, пятый день); определительные наречия на могут располагаться перед стержневым словом и после него: быстро говорить, говорить быстро; туманно выражаться, выражаться туманно (однако, при наличии других распространителей, эти наречия закрепляются в препозиции: быстро пройти вперед); определительно-обстоятельственные и обстоятельственные наречия располагаются после стержневого слова: одеться по-зимнему, упасть плашмя, подойти вплотную, остаться здесь, приехать весной, споткнуться сослепу; наречия степени всегда препозитивны: очень веселый, чрезвычайно строгий; все предложно-падежные и беспредложные зависимые формы постпозитивны: бежать к лесу, говорить с товарищем, ручаться за друга, преданность родине, гимн подвигу, любить жизнь; постпозитивен и зависимый инфинитив: охота странствовать, подать обедать.

На уровне словосочетания инверсия исключается, так как она всегда бывает обусловлена структурой и коммуникативным заданием предложения и единицам некоммуникативным чужда по существу. Об инверсированном словопорядке в словосочетании можно говорить только применительно к отдельным, лексически ограниченным построениям типа два километракилометра два; пять часовчасов пять, в которых перемещение зависимых форм слова в препозицию сообщает словосочетанию значение приблизительности. Кроме того, инверсия согласуемых форм наблюдается иногда в словосочетаниях терминологических, например: сельдь атланти-

48


ческая, грибы маринованные, костюмы мужские шерстяные, таволга вязолистная (такие прилагательные имеют разграничительное значение); инверсия управляемых форм иногда встречается в устойчивых выражениях типа одного поля ягода, золотых дел мастер, а также в некоторых официальных наименованиях типа гвардии майор. Во всех других случаях перестановки слов связаны с функционированием словосочетания в предложении, с приспособлением компонентов словосочетания к его строю, к его акцентологическим выделениям. Не случайно еще А. А. Шахматов в «Синтаксисе русского языка» обратил внимание на то, что перестановка определяемого и определяющего в построениях типа хорошая погода тотчас влечет за собой преобразование определительных отношений в предикативные. Объединение слов типа к берегу подъехал, книгу читать, интересная очень, по-французски говорить своим словопорядком обнаруживают тесную связь с предложением, в них отчетливо выражено воздействие акцентологической оформленности предложения. Только в предложении может возникнуть необходимость расположить слова соответственно их семантической и логической значимости, диктуемой контекстом, ориентированным на конкретное коммуникативное задание.

Устойчивость словопорядка словосочетаний лишний раз (в сравнении с вариантами словорасположения в словосочетаниях, реализованных в предложении) подкрепляет мысль о реальности словосочетания как особой синтаксической единицы, а также лишний раз свидетельствует и о реальности второстепенных членов предложения как синтаксически преобразованных компонентов словосочетания. Члены предложения располагаются по правилам построения предложения, члены словосочетания — по правилам построения словосочетания. И те и другие находятся в диалектическом единстве и противоречии: словосочетание формируется в предложении, вычленяется из него и организует отношения, основанные на связях слов; предложение же реорганизует словосочетание, расщепляет его, сталкивает словоформы из разных словосочетаний и формирует тем самым новые связи и отношения и новые словосочетания.

Итак, средства выражения синтаксических отношений в словосочетании, сравнительно с предложением, довольно ограничены: 1) формы слов; 2) предлоги; 3) устойчивый порядок слов. Об интонации как средстве передачи синтаксических отношений применительно к словосочетанию можно говорить очень узко: только как средстве обнаружения стержневого слова и зависимого.

49


Средства выражения синтаксических отношений в предложении следующие: 1) формы слов; 2) служебные слова (предлоги, союзы, частицы); 3) порядок слов; 4) интонация.

Синтаксические отношения между членами словосочетания строятся на основе подчинительной синтаксической связи, так как в словосочетании всегда есть грамматически независимый и грамматически подчиненный ему компоненты. Грамматическая зависимость одной словоформы от другой заключается в способности слова формально подчиняться требованиям, исходящим от категориальных свойств главенствующего слова. Подчинительная синтаксическая связь на уровне словосочетания всегда имеет субординативный характер. Субординативная связь1 — это связь прямая и односторонне направленная, связь подчиняющего и подчиненного. Такая связь реализуется тремя основными способами: согласованием, управлением и примыканием.

Согласование — это вид подчинительной связи, при котором формы рода, числа и падежа зависимого слова предопределяются формами рода, числа и падежа слова подчиняющего. Связь согласования определяется грамматическими свойствами как господствующего, так и зависимого слова, а «необходимость использовать именно согласование зависит от морфологических свойств подчиненного слова, обладающего несамостоятельными, «отраженными» грамматическими категориями»2. При согласовании всегда устанавливаются определительные отношения. Согласование может быть полным: зеленая трава, маленький мальчик, деревянное изделие (согласование в роде, числе и падеже) или неполным: наша врач, бывшая секретарь (согласование в числе и падеже); озеро Байкал, на озере Байкал (согласование в числе); на семи ветрах, девятью мальчиками (согласование в падеже). Синтаксическую связь в объединениях слов типа женщина-космонавт, студент-отличник, злодейка-западня лишь условно можно назвать согласованием. Еще Д. Н. Овсянико-Куликовский считал, что это «особый вид согласования, которому скорее приличествует название параллелизма»3. Такой вид связи, при котором формы числа и рода

1 См.: Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке. М., 1970. С. 35.

2Скобликова Е. С. Согласование и управление в русском языке. С. 233.

3Овсянико-Куликовский Д. Н. Синтаксис русского языка. С. 232.

50


зависимого слова скорее являются совпадающими с формами главенствующего слова, нежели обусловленными ими, называют иногда корреляцией1.

Управление — это такой вид подчинительной связи, при котором подчиненное слово принимает форму того или иного падежа в зависимости от грамматических возможностей господствующего слова и выражаемого им значения. При управлении устанавливаются отношения объектные (писать письмо, любовь к родине), субъектные (приезд брата), комплетивные (четыре сына, ножка стула). Словосочетания, построенные по типу управления, всегда выражают соотношение с предметом. В качестве управляемой словоформы всегда выступает существительное или его эквивалент: подошел к соседу, подошел к отъезжающему. В качестве господствующего слова при управлении может выступать глагол, имя и наречие; по этому признаку различается управление приглагольное — купить книгу, подъехать к дому; приименное — стакан молока, пять братьев, вид спорта, ненависть к врагу, покорный судьбе; принаречное — украдкой от родителей, наедине с братом, вниз головой. В зависимости от наличия или отсутствия предлога в управляемой форме может быть управление предложное — любовь к родине, уехать на родину и беспредложное — послать письмо, понятный всякому, полный надежды, ломоть хлеба.

При управлении, в отличие от согласования, зависимая форма не меняется при изменении грамматической формы господствующего слова. Например: любить жизнь, люблю жизнь, любит жизнь, любя жизнь, любящий жизнь; изменение формы зависимого слова обусловливается потребностью изменения значения словосочетания, ср.: поехать к другу, поехать с другом, поехать за другом. Семантика и словообразовательная структура господствующего слова может допускать распространение лишь одной формой (или ограниченным числом форм); особенно это свойственно некоторым приставочным глаголам при условии параллелизма приставки и предлога при управляемой форме; например: до-до: дойти до дома, дотянуться до стола, добраться до ночлега; с-с: съехать с горы, слезть с крыши; в-в: всматриваться в даль; под- -к: подъехать к станции, подбежать к мосту; на-на: напасть на след, наступить на ногу; с-с: справиться с обидой, свыкнуться с положением; у-в: углубиться в науку, уткнуться в подушку. Однако соответствие между предлогом

1 См.: Кротевич Е. В. О связях слов. Львов, 1959. С. 15.

51


и приставкой отнюдь не непреложный закон: зайти за другомзайти к другу; въехать в горувъехать на гору; вышел из комнатывышел ко мне.

Как видим, такое соответствие (или несоответствие) опирается на семантику и не формально по своему существу, например, форма зайти к другу объясняется специфической семантикой глагола зайти в данном употреблении (= прийти к другу) (это не то, что зайти за дом, за что-либо). Следовательно, несоответствие приставки предлогу объясняется вторичностью значения данной глагольной формы. В других случаях (например, отойти к окну, выйти ко мне; ср.: отойти от...; выйти из...) несоответствие является следствием вторичности позиции управляемой формы: выйти ко мне все-таки предполагает значение выйти из... (ср.: выйти из комнаты ко мне); отойти к окну предполагает значение отойти от чего-либо (от кого-либо) к окну.

Управление может быть сильным и слабым1. При сильном управлении господствующее слово своими лексико-грамматическими свойствами предопределяет обязательное появление при нем определенной управляемой падежной формы, т. е. связь является необходимой. Такой связи требуют переходные глаголы, а также некоторые существительные, прилагательные, числительные, например: послать письмо, нарушить тишину, купить книгу; девять дней, уйма времени; полон надежды, верен долгу.

При слабом управлении распространение господствующего слова данной падежной формой не предопределено его лексико-грамматическими свойствами, т. е. наличие управляемых форм факультативно; ср.: поливать цветы — сильное управление, поливать из лейки — слабое управление; освобождение города — сильное управление, освобождение армией — слабое управление. Примеры слабого управления: стучать по столу, благодарить за подарок, улыбнуться другу, перебои в снабжении, перебои со снабжением, бедный духом, глубокий по мысли.

Различие между обязательным (сильным) и факультативным (слабым) управлением тесно соприкасается с сочетаемостью слов обязательной и возможной. И само понятие сильного управления возникло в связи с обнаружением у слов такого свойства, как обязательная сочетаемость2.

1 Деление падежных форм на сильноуправляемые и слабоуправляемые довольно сложно и очень относительно. См. об этом: Кротевич Е. В. О связях слов; Скобликова Е. С. Согласование и управление в русском языке.

2 См.: Адмони В. Г. Завершенность конструкции как явление синтаксической формы//Вопросы языкознания. 1958. № 1; Кротевич Е. В. О связях слов.

52


В освещении вопросов управления как вида синтаксической связи до сих пор нет единства во взглядах. Управляемые формы могут пониматься очень широко, как любые предложно-падежные формы в зависимой позиции, в таком случае примыкающими считаются только неизменяемые части речи1. Управление может пониматься более узко, как связь, диктуемая господствующим словом. Такая связь обнаруживается при выражении объектных и восполняющих отношений (купить книгу, несколько книг). При таком понимании все предложно-падежные формы, вступающие в обстоятельственные или атрибутивные отношения с господствующим словом, выводятся за пределы управляемых и квалифицируются как примыкающие. Например: бродить между деревьями, жить под горой, голос за экраном, поляна в лесу, незадолго перед отъездом2. В этих зависимых словоформах усматривается возобладание не объектного значения, а атрибутивного и обстоятельственного в широком смысле слова. Словоформы рассматриваются как потенциальные наречия. Хотя в принципе узкое понимание управления более соответствует содержательному значению данного термина, однако остается недостаточно ясной грамматическая дифференцированность многих предложно-падежных форм, например, типа положить на стол (на что? куда?), подняться из-за стола (из-за чего? откуда?), ехать к другу (к кому? куда?), человек долга (чего? какой?). Граница между слабоуправляемыми формами и примыкающими становится настолько зыбкой, что лишается четких очертаний, ср.: гимн труду — управление3, памятник Пушкину — примыкание4.

Более оправданным представляется все-таки расширенное толкование связи управления, при котором управляемыми признаются любые падежные формы в зависимой позиции, за исключением тех, которые оторвались от своей парадигмы и в той или иной степени адвербиализировались, т. е. употребляются с ослабленным значением падежа5 и, следовательно, не потенциально, а реально находятся на пути к примыкающим частям речи. Такими формами можно считать: творительный уподобления, сравнения — ползти змеей, стричься ежиком, галстук бабочкой, шляпа котелком) родительный даты — приехать пятого августа, закончить третьего числа; винительный количества — съездить два раза;

1 См.: Скобликова Е. С. Согласование и управление в русском языке. С. 32 и др.

2 См.: Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970.

3 См. там же. С. 508.

4 См. там же. С. 517.

5 См.: Кротевич Е. В. О связях слов. С. 21.

53


винительный времени и отчасти места — отсутствовать год, молчать всю дорогу; творительный количества времени — отсутствовать годами, читать часами; некоторые выражения полуидиоматического типа — быть на плохом счету, останавливаться на каждом шагу1. В ряде случаев полунаречный2 характер подобных словоформ ярко обнаруживается при сравнении с параллельно употребляемыми формами. Ср.: работать на домуфлаг на доме; экзамены на носувыскочить на носу; держаться на весупросчитаться на весе. Словоформы, стремящиеся к изоляции от живой системы падежей, преобразовываясь семантически, постепенно меняют и характер своей грамматической зависимости от других слов. Так управление заменяется примыканием.

Примыкание — это такой вид подчинительной связи, при котором подчиненное слово, будучи неизменяемой частью речи или словоформой, изолированной от системы падежей, свою зависимость от господствующего слова выражает только местоположением и смыслом. В словосочетаниях со связью примыкания выражаются отношения информативного восполнения, обстоятельственные и — реже — определительные.

Примыкают наречия (или функционально близкие к ним словоформы), деепричастия, инфинитив. Такие слова не располагают грамматически изменяемыми формами выражения синтаксических отношений, и формальным признаком примыкания оказывается неизменяемость. Например: читать вслух, приехать поздно, гулять днем, работать вдвоем, находиться неподалеку; сидеть согнувшись; ехать быстрее; хотеть учиться, предложить приехать; очень хороший, непривычно веселый; совсем рядом, сегодня днем; возможность отдохнуть, причина приехать.

Примыкающие слова отнюдь не свободны в своих связях с другими словами, например: деепричастия могут примыкать только к глаголам; наречия преимущественно употребляются тоже при глаголах, хотя их связи значительно шире (они могут примыкать к существительным, прилагательным и к наречиям); инфинитив примыкает к глаголам, существительным, прилагательным, однако эти связи лексически ограничены: со многими глаголами и особенно существительными и прилагательными инфинитив вообще не сочетается. Так, например, инфинитив легко сочетается с модальными

1 См.: Виноградов В. В. Русский язык. (Грамматическое учение о слове). М., 1986. С. 315 — 316.

2 См. там же.

54


глаголами, глаголами волеизъявления и глаголами движения (могу писать, хочу заниматься; советовать полечиться; поехал отдохнуть), с существительными, мотивированными глаголами или соотносимыми с ними (мысль отдохнуть, желание учиться), а также мотивированными прилагательными, способными присоединять инфинитив (готовый переехать, готов переехать, готовность переехать; обязанный сдать, обязан сдать, обязанность сдать; способный петь, способен петь, способность петь).

Виды синтаксической связи в предложении, сравнительно с видами синтаксической связи в словосочетании, значительно шире, разнообразнее.

Поскольку словосочетание может использоваться в предложении без изменений, связи, которые сформировались между компонентами словосочетания, оказываются действующими и в предложении. Однако эти связи входят в предложение лишь опосредствованно, через словосочетание. Кроме того, даже одни и те же словоформы могут по-разному проявлять свои связи в словосочетании и в предложении. Так, слабоуправляемые словоформы в системе связей слов, входя в предложение, могут освобождаться от этой связи и участвовать в конструировании предложения как его свободный распространитель. Такие словоформы формально не связаны с другими словами в предложении и потому лишены связи управления, например: К середине августа поспевают орехи (Сол.); В такой день одно удовольствие оказаться в лесу (Сол.); В старину берестой пеленали треснутые горшки (Сол.); В березовом лесу всегда под ногами трава (Сол.). Такие словоформы, распространяющие предложение в целом, называются детерминантами1. Такая связь существует на уровне предложения и условно может быть названа как связь свободного присоединения, или свободного отношения, внешне сходного с примыканием, но отличающегося от него неприсловным характером.

Следующий пример наглядно показывает, что детерминант характеризует всю предикативную единицу и не может быть отнесен только к глаголу-сказуемому (этому сопротивляется семантика):

1 См.: Русская грамматика. Т. 2. С. 149.

55


В одной из сказок Андерсена засохший розовый куст покрылся среди жестокой зимы белыми душистыми цветами (Пауст.).

Есть и более существенные различия в характере синтаксической связи в словосочетании и в предложении.

Предложение — качественно отличная от словосочетания синтаксическая единица, и синтаксические отношения в нем складываются особые. Так, в словосочетании не могут быть переданы предикативные отношения, возникающие между словоформами в позиции подлежащего и сказуемого — главными конструктивными членами двусоставного предложения. Предикативные отношения не могут быть переданы посредством субординативной связи хотя бы потому, что при них устанавливается связь взаимонаправленная, не односторонняя. Примером могут служить предложения типа Я еду; Ты говоришь; Она слушает. Господство подлежащего по отношению к такому сказуемому обнаруживается лишь в логическом плане: признак принадлежит субстанции1, со стороны же синтаксической связи такая подчиненность не усматривается: местоимение я предопределяет форму глагола еду точно так же, как и личная форма глагола еду предопределяет позицию местоимения я. Такую взаимонаправленную связь сказуемого с подлежащим называют координацией2. При координации обе формы взаимно обусловлены лексико-грамматическими свойствами этих слов. Подлежащее и сказуемое при такой связи соотносят свои формы друг с другом, вступают в отношения предикативной взаимозависимости3. Внешне такая связь напоминает согласование, но по существу она отличается от нее: 1) согласование — связь односторонняя; 2) согласование осуществляется во всей системе форм, а при координации объединяются две определенные словоформы; 3) при согласовании используются лишь формы слов; при координации — еще и порядок расположения и интонация; особенно это ярко наблюдается в предложениях типа Осень дождливая; Ночь темная; Женщина утомлена; Книги мои; 4) при согласовании возникают отношения собственно атрибутивные, при координации — предикативные.

Координативной связью можно считать и связь главных членов в предложениях типа Моя сестраспортсменка, где также происходит уподобление форм, без проявления господства одной из них (подлежащего). Кстати, отсутствие отношений подчиненности осо-

1 См.: Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке. С. 36.

2 См.: Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке; Кротевич Е. В. О связях слов. С. 29; Грамматика современного русского литературного языка. С. 548.

3 См.: Ливров А. А. Типы синтаксических отношений между членами предложения, составляющими предикативное ядро//Филологические науки. 1975. № 5.

56


бенно проявляется в предложениях, схожих с данными, где в качестве подлежащего и сказуемого сочетаются имена конкретные и абстрактные, эта лексическая разноплановость освобождает словоформы от уподобления формального: Озеракраса здешних мест. Отсутствует уподобление при сохранении соотносительной (координативной) связи и в предложениях типа Моя матьпрофессор медицины.

В тех случаях, когда подлежащее и сказуемое не уподобляются друг другу, связь между ними формально оказывается невыраженной, такую связь иногда называют соположением1 словоформ, например: Ребенок без пальто; Мать дома; Мы за демократию.

В некоторых случаях между подлежащим и сказуемым усматривается еще одна разновидность синтаксической связи — тяготение2: в предложениях типа Сестра лежала больная; Отец вернулся веселый (веселым). Тяготением связь называется потому, что именная часть сказуемого соотносится с подлежащим через посредство третьего компонента. Такая связь обнаруживается при двойном отношении: прилагательное связано и с глаголом и с именем (или местоимением)3.

Терминологические поиски, отражающие стремление дифференцировать связи между подлежащим и сказуемым, свидетельствуют, во-первых, о сложности предикативных отношений и, во-вторых, о многообразии способов оформления главных членов предложения.

Кроме предикативных отношений, в предложении возможны, при его осложненности, отношения полупредикативные. Такие отношения возникают при обособлении и не свойственны словосочетанию. В предложении Ухаживала за мной одна девушка, полька (М. Г.) обособленное приложение полька уподобляется форме слова девушка, как бы накладываясь на него; такую связь И. П. Распопов предлагает называть аппликацией4. Аппликативная связь, или связь наложения, обнаруживается в результате реализации полупредикативных отношений. Возьмем пример: Мой брат, инженер, сегодня работает на заводе. Предикативными отношениями связаны здесь подлежащее и сказуемое: брат работает; приложение инженер имеет полупредикативное значение,

1 См.: Грамматика современного русского литературного языка. С. 633.

2Булаховский Л. А. Курс русского литературного языка. Киев, 1952. Т. 1. С. 287; Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке. С. 37.

3 Члены предложения с двойным отношением называют дуплексивами. См.: Чеснокова Л. Д. Семантические типы членов предложения с двойными отношениями. Ростов-на-Дону, 1973.

4 См.: Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке. С. 40.

57


так как функционально сближается со сказуемым, ср.: Мой братинженер, он работает сегодня на заводе. То, что в этом сложном предложении передано дифференцированно, в осложненном простом — передается совмещенно с помощью обособления. Тот же характер связи наблюдается и при других обособленных членах предложения.

Как связь собственно предложенческую, не наблюдаемую на уровне связей слов, можно назвать и связь присоединительную1 — связь, очень широкую по объему синтаксических условий, при которых она проявляется, но всегда сопутствующую только словоформам, не включающимся в состав словосочетаний. Например: Две такие пилюлии в один день!; В тот летний вечер я приехал из деревни в наш уездный город, часу в девятом (Бун.).

Наконец, в предложении возможна и сочинительная связь, поскольку словоформы могут занимать в нем одинаковые синтаксические позиции, т. е. выстраиваться в однородные ряды (см. однородные члены предложения). Такая связь на уровне словосочетания невозможна2.

Таким образом, синтаксические связи, формирующиеся в предложении, гораздо сложнее, глубже и разнообразнее связей в словосочетании. При определении типа связи и ее особенностей необходимо учитывать как внешнюю сторону связи — формальное ее выражение, так и сторону внутреннюю — те синтаксические отношения, которые складываются и оформляются в предложении и обусловлены его коммуникативной значимостью.

Компонентами словосочетания являются словоформы, его составляющие. Один из компонентов обязательно выступает в качестве главенствующего, подчиняющего себе другой (или другие), который соответственно оказывается зависимым.

Члены предложения — категория функционально-синтаксическая. Они определяются в предложении в ходе установления отношений между словоформами разной функциональной значимости. Словоформы соответственно своей функциональной значимости занимают те или иные синтаксические позиции3, которые

1 Более подробно см. в разделе «Присоединительные конструкции».

2 Существует и иная точка зрения, см.: Белошапкова В. А. Современный русский язык: Синтаксис. М., 1977.

3 См.: Ломтев Т. П. Очерки по историческому синтаксису русского языка. М., 1956. С. 6; его же: Основы синтаксиса современного русского языка. М., 1958.

58


определяются ролью и назначением словоформ в предложении и обнаруживаются на основе отношений словесных форм и их лексико-грамматических свойств1. Формирование синтаксических позиций теснейшим образом связано с коммуникативным назначением предложения и тем самым с его содержательной стороной. В зависимости от того, как участвует та или иная словоформа, занимающая определенную синтаксическую позицию, в выражении мысли, синтаксические позиции делятся на главные и второстепенные. Те синтаксические позиции, которые занимают словоформы, раскрывающие содержание самого предмета мысли, т. е. вступающие в предикативные отношения, есть главные синтаксические позиции, и соответственно словоформы, их занимающие, — это главные члены предложения. Словоформы, служащие для раскрытия содержания других словоформ (их распространители, уточнители) или распространяющие предикативную основу в целом и, следовательно, не имеющие отношения к самому предмету мысли, являются второстепенными членами предложения, и соответственно — позиции, ими занимаемые, есть второстепенные синтаксические позиции. «Таким образом, члены предложения — это словесные формы, занимающие те или другие позиции в построении предложения как средства обмена мыслями в процессе общения»2.

Понятие синтаксической позиции не только не противоречит традиционному выделению в предложении главных его членов, составляющих предикативную основу, или ядро, предложения, и второстепенных, распространяющих эту основу или отдельные ее компоненты (состав подлежащего или состав сказуемого), но и способствует уточнению их дифференциальных признаков, и прежде всего относительно характера синтаксических отношений, рожденных двусторонней связью главных членов предложения и прямолинейной, односторонней связью в сфере второстепенных членов.

Понятие синтаксической позиции представляется достаточно плодотворным, так как в таком случае учитываются содержательные признаки членов предложения относительно друг друга; так, признаки сказуемого и подлежащего определяются из их совместной противопоставленности другим членам и из их взаимной противопоставленности3.

Понятие синтаксической позиции помогает вскрыть грамматическую природу многих синтаксических явлений, в частности однородных

1 См.: Ломтев Т. П. Основы синтаксиса современного русского языка.

2Ломтев Т. П. Очерки по историческому синтаксису русского языка. С. 9.

3 См.: Мухин А. М. Структура предложений и их модели. С. 127— 129.

59


членов предложения, неполных предложений и др. Так, понятие однородных членов предложения в значительной степени может быть уточнено, если иметь в виду под однородностью одинаковость синтаксической позиции. В таком случае легко объясняются сочиненные рады разноименных членов предложения. Кроме того, понятие синтаксической позиции помогает несколько осторожнее подойти к квалификации так называемых однородных сказуемых и объяснить тот негласный факт, что главные члены односоставных предложений обычно не выстраиваются в однородные ряды, а формируются как части сложных предложений. Дело в том, что простое предложение формируется как синтаксическая единица, реализующая одну предикативную связь, что возможно при наличии лишь одного предикативного ядра (с одной позицией сказуемого), а не двух или нескольких: две (или более) предикативные единицы, объединенные структурно, формируют предложение сложное. Недаром многие лингвисты, обнаружив особые функциональные качества ряда сказуемых при одном подлежащем, пришли к выводу о слитных предложениях. В других случаях такие предложения признаются сложными.

Понятие синтаксической позиции объясняет и грамматическую природу неполных предложений, подтверждает их реальность, т. е. снимает вопрос о так называемых подразумеваемых членах предложения, который вызывает серьезную критику. Действительно, такой неграмматический термин, как «подразумевание», давно изжил себя, тем более что во многих случаях, когда есть необходимость к нему обратиться, и подразумевать-то нечего: невозможно подобрать подходящее по смыслу слово. Если же использовать понятие синтаксической позиции, то такие «лексические пропуски» становятся легко объяснимыми. С точки зрения позиционной характеристики неполных предложений не может быть, так как необходимые для данной структуры предложения синтаксические позиции в каждом предложении имеются (если, конечно, предложение не потеряло своего качества как предложение). Но эти синтаксические позиции, по условиям речевой ситуации, могут оставаться незанятыми, незамещенными, т. е. словесно не представленными. Например, в предложении И они пошли по улице рядом друг с другом, Челкашс важной миной хозяина, покручивая усы, пареньс выражением полной готовности подчиниться, но все-таки полный недоверия и боязни (М. Г.) на незамещенность позиции сказуемого указывают обстоятельственные предложно-падежные формы с важной миной хозяина..., с выражением полной готовности. Очень яркое рассуждение по этому поводу находим у А. М. Пешковского, который анализирует ряд предложений из комедии Островского «Не

60


все коту масленица»: В глубине дверь в переднюю; слева от зрителей дверь во внутренние комнаты. А. М. Пешковский пишет: «И хотя фактически в таком контексте сказуемое никогда не употребляется, хотя в отдельных случаях невозможно даже придумать никакого слова для заполнения этого пустого места, однако мы все же считаем его синтаксическим местом, указываемым словами в глубине, и потому не подводим этого предложения под рубрику «номинативных» 1.

К такому же выводу приходит на основании детального изучения структуры простого предложения, его моделей и А. М. Мухин, который считает, что предложение с внешней невыраженностью отдельных его компонентов можно назвать предложением с нулевыми компонентами2. При переводе таких предложений в структурные схемы в них обнаруживаются «пустые» места.

Понятие синтаксической позиции помогает осмыслить, наконец, и такой общеизвестный факт, как употребление в качестве членов предложения сложных синтаксических объединений вплоть до целого предложения или его части. Например: Левин очень хорошо знал, что «как бы не тронулся» значило, что семенной английский овес уже испортили (Л. Т.); «Хочешь?», «Давай ты» звучало в моих ушах и производило какое-то опьянение (Л. Т.). В таких предложениях синтаксическая позиция подлежащего, как видим, заполнена не совсем обычно. Столь же необычными могут быть и позиционные эквиваленты дополнений: Услышав зловещее «не потерплю!», все домочадцы бросились наутек.

Таким образом, позиционная структура предложения наиболее наглядно проявляется в тех случаях, когда способ выражения того или иного члена предложения необычен, и тогда именно позиция в составе предложения указывает на соответствующую функциональную значимость данного члена предложения, как, например, в следующем тексте, где замещение позиции подлежащего оказалось довольно своеобразным: Какой-то не то больной, не то не больной, а странный, бледный, обросший бородой, в черной шапочке и в каком-то халате спускался вниз нетвердыми шагами (Булг.). Только соотношение с позицией сказуемого (спускался) позволяет воспринять предшествующие словоформы как состав подлежащего, т. е. увидеть в этих словоформах обозначение действущего лица, которое дается через описание его признаков.

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 377 — 378.

2 См.: Мухин А. М. Структура предложений и их модели. С. 179.


§ 12. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

Предложение как синтаксическая единица имеет разные уровни организации: грамматическую структуру представляет предикативная основа предложения (подлежащее и сказуемое); семантическую структуру — компоненты, выражающие значения субъекта и его предиката, действия; бессубъектного состояния, и др.; коммуникативную структуру — компоненты, обозначающие тему (исходный пункт высказывания) и рему (то новое, что сообщается об этой теме).

Поэтому типология предложений в русском языке строится на основании учета разных признаков — содержательных, функциональных, структурных.

Содержательные признаки лежат в основе деления предложений по характеру объективной модальности, по специфике соотнесенности двух компонентов мысли.

Разные значения объективной модальности реализуются в предложениях реальной модальности и в предложениях ирреальной модальности. Разнообразные оттенки субъективно-модальных значений проявляются в предложениях, выражающих предположение, сомнение, уверенность, возможность, невозможность и т. п.

По соотнесенности компонентов мысли (предмета мысли и его признака) предложения делятся на утвердительные (утверждается то, что высказывается о предмете мысли) и отрицательные (отрицается то, что высказывается о предмете мысли).

Функциональные признаки складываются из коммуникативной целенаправленности предложений и зависящей от этого интонации. По функции (цели высказывания) предложения делятся на повествовательные, вопросительные и побудительные1.

1 В Грамматике-80 предложения делятся на невопросительные, заключающие в себе сообщение, волеизъявление или желание, и вопросительные, заключающие в себе поиск информации. См.: Русская грамматика. Т. 2. С. 88.

62


В отдельный тип по цели высказывания могут быть выделены и предложения со значением желательности, хотя традиционно они включаются в побудительные предложения. Каждое из предложений этих типов может стать восклицательным при соответствующей эмоциональной окраске, передающейся особой восклицательной интонацией.

Структурная характеристика предложений строится на основе учета признаков, указывающих на строение предложений.

Так, предложения могут быть простыми и сложными в зависимости от количества предикативных единиц — одной или нескольких.

Простые предложения прежде всего характеризуются синтаксической членимостью или нечленимостью и соответственно делятся на членимые (имеющие члены предложения) и нечленимые (предложения, лишенные способности выделять в своем составе члены предложения)1.

Членимые предложения делятся на односоставные и двусоставные2, т. е. имеющие один или два главных члена в качестве организующего центра предложения.

По наличию или отсутствию второстепенных членов различаются предложения распространенные и нераспространенные.

Как односоставные, так и двусоставные предложения считаются полными, если все синтаксические позиции, необходимые для данной структуры, словесно представлены, и неполными, если одна или несколько синтаксических позиций данной структуры предложения оказываются незамещенными по условиям контекста или ситуации.

При оформлении предложения большое значение имеет интонация, выполняющая как грамматическую функцию, так и функцию стилистическую. При помощи интонации передается законченность предложения и осуществляется его членение на синтаксически значимые отрезки, выражается эмоциональность речи, передаются волевые побуждения, а также различные модальные оттенки значений.

Предложения строятся по имеющимся в языке отвлеченным образцам, моделям, т.е. имеют структурные схемы, которые

1 См.: Киприянов В. Ф. Нечленимые предложения в системе структурных типов простого предложения//Вопросы синтаксиса русского языка. Калуга, 1971. С. 76.

2 В другой терминологии — однокомпонентные и неоднокомпонентные предложения. См.: Русская грамматика. Т. 2. С. 85. Такие терминологические обозначения представляются некорректными из-за своей многозначности (ср., например, «многокомпонентные сложные предложения»). Кроме того, термины «однокомпонентный», «неоднокомпонентный» подчеркивают лишь количественную сторону явления, тогда как в делении предложений на односоставные и двусоставные усматривается прежде всего качественное различие.

63


обладают широкими возможностями лексического наполнения в речи. Структурные схемы фиксируют структурный минимум предложений — как однокомпонентных, так и двухкомпонентных (односоставных и двусоставных). В структурный минимум включаются лишь компоненты предложения, необходимые для сохранения предложенческого статуса. Например, в предложении К станции подкатывает последний поезд из города (Паст.), построенном по двукомпонентной схеме «имя сущ. в им. п. + глагол активного действия», в состав структурного минимума включаются именно эти позиции (Поезд подкатывается). Остальные члены распространяют эту схему.

Предложения могут иметь парадигмы, основанные на соотнесенности форм сказуемого во временном и модальном плане. Например: Он хороший педагог.Он будет хорошим педагогом.Он был хорошим педагогом.Он был бы хорошим педагогом.Он мог быть хорошим педагогом; Студент хорошо занимается.Студент хорошо занимался.Студент будет хорошо заниматься.Студент мог бы хорошо заниматься; Мне легко.Мне будет легко.Мне было легко.Мне могло бы быть легко.

Любому предложению свойственно общее значение объективной модальности, которое дифференцируется как значение временной определенности и временной неопределенности.

В первом случае предложение обладает такими грамматическими признаками, которые позволяют представить сообщаемое в нем как осуществляемое в реальном времени — в настоящем, прошедшем и будущем. Такие предложения называются предложениями реальной модальности, а синтаксические формы, несущие значение временной определенности (формы настоящего, прошедшего и будущего времени действительного залога), образуют синтаксический индикатив. Например: В окно смотрит темно-синее небо летней ночи (М. Г.); Блестело море, все в ярком свете, и грозно волны о берег бились (М. Г.); Ваши документы и вещи вам привезут через несколько дней (Кав.).

Во втором случае сообщаемое в предложении представляется как возможное, желаемое, должное или требуемое, т. е. реально не существующее. Эти предложения несут в себе значение временной

64


неопределенности и называются предложениями ирреальной модальности. В них используются формы сослагательного, условного, желательного и побудительного наклонений. Например: Хотел бы заметить: это мое последнее письмо (Зал.); Может быть, моя способность постигать окружающий мир для того и дана мне, чтобы когда-нибудь перенести меня в другое пространство? В другую систему времени? Где я сумел бы обрести другое мышление? Где я в самом себе совершил бы ньютоновское открытие? (Зал.); Будь бы боровики, настоящие грибы, стал бы я, старый человек, наклоняться за черным грибом? (Пришв.); На вашем месте я бы опускала абажур пониже (Паст); Осень, опадают листья, но все равно будет весна. И пусть будет много вёсен (Бонд.).

Деление предложений на утвердительные и отрицательные связано с содержанием выражаемых в них отношений действительности.

Утвердительный или отрицательный характер предложений — это отражение отношений между явлениями реальной действительности. Так, в предложении В продолжение двух дней мои дела ужасно продвинулись (Л.) выражается наличие связи между представлением о делах как предмете и тем, что о них говорится, т. е. признаком, — продвинулись; в предложении К счастью, по причине неудачной охоты, наши кони не были измучены (Л.) выражается отсутствие принадлежности данного признака данному субъекту.

Таким образом, предложения называются утвердительными, если в них передается наличие связи между предметами и их признаками в реальной действительности, и отрицательными, если в них эта связь отрицается. Противопоставление по принципу утвердительности — отрицательности чисто смысловое. Оно не является отражением противопоставления по принципу реальной и ирреальной модальности, а лишь накладывается на выраженное в предложении значение объективной модальности1. Например, в предложениях Я купил книгу и Я не купил книги утверждается реальность факта действительности, т. е. и утвердительное и отрицательное предложение имеет реальную модальность. Предложения Напиши письмо.Не пиши письма; Пошел бы в театр.Не ходил бы ты в театр также имеют одинаковую модальность, но ирреальную, поскольку факты, о которых идет речь, в действительности не имеют места.

1 См.: Золотова Г. А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. С. 146—147.

65


Категория отрицания связана со структурой предложения, она может быть структурно значимой. О структурной роли отрицания свидетельствуют противопоставления некоторых типов предложений: при переводе утвердительного предложения в отрицательное может меняться его структурный тип: Книги есть.Книг нет; Задания выданы.Задания не выданы; Заданий не выдано (во втором случае два варианта предложения — с изменением структуры и без изменения); Ночь; Третий час.Нет ночи; Не наступил третий час. В других случаях категория отрицания не влияет на структуру предложения: Студент пишет.Студент не пишет; Книги мои.Книги не мои; Работа по плечу.Работа не по плечу; Братучитель.Братне учитель.

Грамматически отрицание обычно выражается частицей не, а утверждение — ее отсутствием.

Отрицание может быть полным и частичным. Полное отрицание достигается постановкой частицы не перед сказуемым, такое предложение называется общеотрицательным.

Частица не перед другими членами предложения выражает частичное отрицание. Такие предложения называются частноотрицательными, так как в целом они заключают утверждение. Например, в предложении Но Кочубей богат и горд не долгогривыми конями, не златом, данью крымских орд, не родовыми хуторами, прекрасной дочерью своей гордится старый Кочубей (П.) утверждается принадлежность данного признака богат и горд данному лицу Кочубей и отрицается лишь то, что Кочубей богат златом и конями. В предложении Меж нами речь не так игриво льется (П.) отрицание относится к обстоятельству так и в определенном отношении ограничивает утверждение, выраженное предложением в целом.

Не лишает предложения общего утвердительного смысла и отрицание, стоящее перед подлежащим, например: Здравствуй, племя младое, незнакомое! Не я увижу твой могучий поздний возраст... (П.).

Таким образом, категория отрицания непосредственно связана с категорией сказуемости: «Именно только отрицание, стоящее при сказуемом, делает все высказывание отрицательным, отрицание же, стоящее при другом каком-либо члене, не колеблет общего утвердительного смысла высказывания»1.

Однако частица не даже при сказуемом не всегда -служит признаком отрицательного предложения. Предложение лишается отрица-

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 387.

66


тельного смысла, во-первых, при повторении частицы не; например: Я не мог не засмеяться (П.); во-вторых, при приобретении частицей не других оттенков значения, например предположения — Обрыскал свет, не хочешь ли жениться? (Гр.); обобщения — Кто не проклинал станционных смотрителей? (П.); опасения — Как бы чего не вышло! (Ч.); одобрения — Ну чем не работа!; необходимости — Как мне не плакать!

В качестве отрицательной частицы может выступать частица ни, вносящая дополнительно усилительный оттенок значения: В гостиной ни души (Ч.). Частица ни при повторении выполняет функцию союза: Сам он ни богат, ни знатен, ни умен (Т.). Слово ни здесь соответствует сочетанию и не (соединительный союз и отрицание).

Усиление отрицания достигается и при помощи отрицательных местоимений и наречий: Ничто не предвещало непогоды (Арс.); Мальчик ничем никогда не болел и никогда не простужался (Инб.).

Частица ни не всегда выражает отрицательное значение: она может выступать и только как усилительная частица при передаче утвердительного смысла. Это характерно для частей сложного предложения, имеющих уступительный оттенок значения: Но как бы ни говорили девушки по всему белу свету, все становится милым в их устах (Фад.).

Грамматическим признаком отрицательного предложения может служить специальное отрицательное слово нет, выполняющее функцию сказуемого в безличном предложении: Сильнее кошки зверя нет (Kp.); Ему нет равной реки в мире (Г.).

Наконец, отрицание может быть выражено и без участия специальных лексических средств — с помощью интонации, словопорядка, некоторых эмоциональных частиц. Такие конструкции характерны для стиля разговорного, сопровождаются субъективно-модальными значениями. Они всегда экспрессивны. Например: Куда уж мне плясать (М. Г.); Как же, дожидайся, буду я молчать! (А. Остр.); Так и буду я вас ждать! Тоже мне командир нашелся!

Положение А. М. Пешковского о связи категории отрицания со сказуемостью и его деление предложений соответственно этому на общеотрицательные и частноотрицательные применимо именно к предложению как единице языка, поскольку именно сказуемое является носителем основных грамматических значений предложения — модальности и синтаксического времени. Однако та же категория отрицания на уровне высказывания, т. е. единицы речи, проявляет себя несколько иначе.

67


Когда предложение (высказывание) рассматривается с точки зрения коммуникативных нужд (т. е. в речи), центром его может стать любой компонент, а не только сказуемое-предикат, так как высказывание членится по иному принципу: на нечто данное и новое, сообщаемое об этом данном. Например: предложение Студенты поехали на практику с точки зрения коммуникативной значимости может заключать в себе три сообщения: Студенты (а не кто-либо другой) поехали на практику; Студенты поехали (а не отправились, скажем, пешком) на практику; Студенты поехали на практику (а не отдыхать). Акцентируемый в каждом случае компонент высказывания и несет в себе новое, т. е. цель сообщения. Если соответственно этому расчленению построить отрицательные конструкции, то частицу не надо поставить именно перед этими компонентами: Не студенты поехали на практику; Студенты не поехали на практику; Студенты поехали не на практику. Логическое ударение в таких случаях сопровождает словоформу, при которой имеется отрицание. Этот компонент и содержит центр сообщения, т. е. то, ради чего высказывание осуществляется. В таком случае вопрос о частном и общем отрицании снимается1.

В зависимости от цели высказывания различаются предложения повествовательные, вопросительные и побудительные.

Повествовательными называются предложения, заключающие в себе сообщение о каком-либо факте действительности, явлении, событии и т. д. (утверждаемом или отрицаемом). Повествовательные предложения — наиболее распространенный тип предложений, они очень разнообразны по своему содержанию и структуре и отличаются относительной законченностью мысли, передающейся специфической повествовательной интонацией: повышением тона на логически выделяемом слове (или двух и более, но при этом одно из повышений будет наибольшим) и спокойным понижением тона в конце предложения: Кибитка подъехала к крыльцу комендантского дома. Народ узнал колокольчик Пугачева и толпою бежал за ним. Швабрин встретил самозванца на крыльце. Он был одет казаком и отрастил себе бороду (П.).

1 См.: Толстой И. В. Отрицание как синтаксическое явление и его функционирование в публицистическом стиле//Вестник МГУ. 1972. № 4. С. 58 — 60.

68


Вопросительными называются предложения, имеющие своей целью побудить собеседника высказать мысль, интересующую говорящего, т. е. цель их познавательная. Например: Зачем тебе в Петербург? (П.); Что ты теперь скажешь себе в оправдание? (П.).

Грамматические средства оформления вопросительных предложений следующие:

1) вопросительная интонация — повышение тона на слове, с которым связан смысл вопроса, например: Вы на Западном фронте были? (Сим.) (Ср.: Вы на Западном фронте были?; Вы на Западном фронте были?);

2) словорасположение (обычно в начало предложения выносится слово, с которым связан вопрос), например: Не град враждебный ли горит? (Л.); Но скоро ль возвратится он с богатой данью? (Л.);

3) вопросительные слова — вопросительные частицы, наречия, местоимения, например: Не лучше ли тебе отстать от них самому? (П.); Неужели нет на свете женщины, которой вы хотели бы оставить что-нибудь на память? (Л.); Зачем мы здесь стоим? (Ч.); Откуда зарево блестит? (Л.); А что ты делал в моем саду? (П.); Чем прикажешь заняться? (П.).

Вопросительные предложения делятся на собственно вопросительные, вопросительно-побудительные и вопросительно-риторические.

Собственно вопросительные предложения заключают в себе вопрос, предполагающий обязательный ответ. Например: Написали ли вы свое завещание? (Л.); Скажи-ка, хорошо на мне сидит мундир? (Л.).

Своеобразной разновидностью вопросительных предложений, близких к собственно вопросительным, являются такие, которые, будучи обращенными к собеседнику, требуют лишь подтверждения того, что высказано в самом вопросе. Такие предложения называют вопросительно-утвердительными: Так вы едете? (Бл.); Так это решено, Герман? (Бл.); Значит, в Москву теперь? (Ч.).

Вопросительные предложения могут заключать в себе отрицание того, о чем спрашивается, это вопросительно-отрицательные предложения: Что же вам тут может нравиться? Кажется, это не особенно приятно (Бл.); А если бы и заговорил... Что нового может он рассказать? (Бл.).

Вопросительно-утвердительные и вопросительно-отрицательные предложения могут быть объединены в вопросительно-повествовательные, поскольку они имеют переходный характер — от вопроса к сообщению.

69


Вопросительно-побудительные предложения заключают в себе побуждение к действию, выраженное посредством вопроса. Например: Итак, может быть, наш прекрасный поэт продолжит прерванное чтение? (Бл.); Не поговорить ли нам сначала о делах? (Ч.);— Так вы дадите мне Гоголя?спрашивает Иван Матвеич (Ч.).

В вопросительно-риторических предложениях содержится утверждение или отрицание. Эти предложения не требуют ответа, так как он заключен в самом вопросе. Вопросительно-риторические предложения особенно распространены в художественной литературе, где являются одним из стилистических средств эмоционально окрашенной речи. Например: Я хотел дать себе полное право не щадить его, если бы судьба меня помиловала. Кто не заключал таких условий с своею совестью? (Л.); Желанья... Что пользы напрасно и вечно желать? (Л.); Но кто проникнет в глубину морей и в сердце, где тоска, но нет страстей? (Л.).

По существу, к вопросительно-риторическим относятся и встречные вопросы (ответ в форме вопроса): — Скажите, Степан, вы женились по любви?спросила Маша.Какая у нас в деревне любовь?ответил Степан и усмехнулся (Ч.).

Форму вопросительного предложения могут иметь и вставные конструкции, которые также не требуют ответа и служат лишь для привлечения внимания собеседника, например: Обвинитель сломя голову летит в библиотеку иможешь себе представить?ни похожего номера, ни такого числа мая месяца в сенатских решениях не обнаруживает (Фед.).

Вопрос в вопросительном предложении может сопровождаться добавочными оттенками модального характера — неуверенности, сомнения, недоверия, удивления и др. Например: Как, ты ее разлюбил? (Л.); Разве ты меня не узнаешь? (П.); И как могла она допустить до этого Курагина? (Л. Т.).

Дополнительные оттенки могут быть эмоционального плана, например, оттенок отрицательной экспрессии: Ты, что, глухой, что ли?; оттенок вежливости (смягчение вопроса достигается обычно с помощью частицы не): Ты не придешь завтра ко мне? Ср.: Ты придешь завтра ко мне?

Побудительными называются предложения, выражающие волеизъявление говорящего, их цель — побуждение к действию.

Они могут выражать: 1) приказ, просьбу, мольбу, например: — Молчать!.. ты!злым шепотом воскликнул Объедок, вскакивая на ноги (М. Г.); — Поезжай, Петр!командовал студент (М. Г.); Дяденька Григорий... наклонись-ка ухом (М. Г.); А ты,

70


голубчик, не ломай его... (М. Г.); 2.) совет, предложение, предостережение, протест, угрозу, например: Оригинальная баба эта Арина; вы заметьте, Николай Петрович (М. Г.); Питомцы ветреной Судьбы, тираны мира! Трепещите! А вы, мужайтесь и внемлите, восстаньте, падшие рабы! (77.); Смотри, чаще руки-то мой,берегись! (М. Г.); 3) согласие, разрешение, например: Как хочешь, так и поступай; Можешь идти куда глаза глядят;

4) призыв, приглашение к совместному действию, например: Ну, вот и давай стараться во всю силу победить болезнь (М. Г.); Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы! (П.);

5) желание1, например: Дать бы ему сажи голландской с ромом (М. Г.).

Многие из этих значений побудительных предложений разграничиваются недостаточно четко (например, мольба и просьба, приглашение и приказ и т.д.), поскольку это выражается чаще интонационно, чем структурно.

Грамматическими средствами оформления побудительных предложений являются: 1) побудительная интонация; 2) сказуемое в форме повелительного наклонения; 3) специальные частицы, вносящие побудительный оттенок в предложение (давай, давайте, ну-ка, да, пусть).

Побудительные предложения различаются по способу выражения сказуемого.

1. Наиболее распространено выражение сказуемого глаголом в форме повелительного наклонения, например: Уж вы капитана разбудите сначала (Л. Т.); Вот ты и повози денек (М. Г.).

Побудительный оттенок может быть внесен в значение глагола специальными частицами: Пусть сильнее грянет буря! (М. Г.); Да здравствует солнце, да скроется тьма! (П.).

2. В качестве сказуемого побудительного предложения может быть использован глагол в форме изъявительного наклонения (прошедшего и будущего времени), например: Поговорим о бурных днях Кавказа, о Шиллере, о славе, о любви! (П.); Пошел с дороги! (М. Г.); — Поехали,сказал он (Казак.).

3. В качестве сказуемого — глагол в форме сослагательного наклонения, например: Ты бы послушала, какая в душе у меня музыка... (М. Г.). Среди этих предложений выделяются предложения со словом чтобы, например: Чтоб никогда об вас я больше

1 Предложения с таким значением приближаются к повествовательным, так как они не содержат обращения к другим лицам с целью побудить их к действию. Предложения данного типа отнесены в разряд побудительных условно. Они могут быть выделены в особый тип — предложения со значением «желательности».

71


не слыхала (Гр.), причем глагол может быть опущен: Чтобы ни одна душани-ни (М. Г.). Такие предложения характеризуют разговорную речь.

4. Сказуемым в побудительном предложении может быть инфинитив, например: Позвать Бертрана (Бл.); Не сметь меня раздражать!

Инфинитив с частицей бы выражает мягкую просьбу, совет: К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам (Гр.)

5. В разговорной речи часто используются побудительные предложения без словесного выражения сказуемого — глагола в форме повелительного наклонения, ясного из контекста или ситуации. Это своеобразные формы предложений живой речи с ведущим словом — именем существительным, наречием или инфинитивом1. Например: Карету мне, карету! (Гр.); Дежурного генерала скорее! (Л. Т.); Тише, сюда, осторожней. В степь, где не светит луна! (Бл.); Господа! Молчание! Наш прекрасный поэт прочтет нам свое прекрасное стихотворение (Бл.); — Горячей воды!командовал худенький студентик с красными опухшими веками (М. Г.); Пи-ть! Ой, голубчики! (М. Г.).

6. Структурным центром побудительных предложений (также в разговорной речи) могут быть и соответствующие междометия: айда, марш, цыц и др.: — Айда ко мне!крикнул он (М. Г.).

Восклицательными называются предложения, эмоционально окрашенные, что передается специальной восклицательной интонацией.

Эмоциональную окраску могут иметь различные типы предложений: и повествовательные, и вопросительные, и побудительные.

Например, повествовательно-восклицательные: Он встретил смерть лицом к лицу, как в битве следует бойцу! (Л.); вопросительно-восклицательные: Кто б Измаила смел спросить о том?! (Л.); побудительно-восклицательные: — О, пощади его!.. постой!воскликнул он (Л.).

Грамматические средства оформления восклицательных предложений следующие:

1) интонация, передающая разнообразные чувства: радость, досаду, огорчение, гнев, удивление и др. (восклицательные предложе-

1 В таком случае инфинитив имеет объектное значение: — Пить,попросил больной; ср. субъектный инфинитив: — Молчать!приказал он.

72


ния произносятся более высоким тоном, с выделением слова, непосредственно выражающего эмоцию), например: Прощай, письмо любви, прощай! (П.); Явись, вдохни восторг и рвенье полкам, оставленным тобой! (П.);

2) междометия, например: Ах, этот человек всегда причиной мне ужасного расстройства (Гр.); ...И, увы, мое шампанское торжествует над силою магнетических ее глазок! (Л.); Ух!.. хорошо здесь подают! Ахти, хорошо! (М. Г.); Тьфу, господи, прости! Пять тысяч раз твердит одно и то же! (Гр.);

3) восклицательные частицы междометного, местоименного и наречного происхождения, придающие высказываемому эмоциональную окраску: ну, о, ну и, куда как, как, какой, что за и др., например: Ну что за шейка! Что за глазки! (Кр.); Ну вот вам и потеха! (Гр.); Куда как мил! (Гр.); То ль дело Киев! Что за край! (П.); Как хороши, как свежи были розы! (Т.); Фу ты, какая! Слова ей не скажи! (М. Г.).

Нераспространенным называется предложение, имеющее только позиции главных членов — подлежащего и сказуемого, например: Прошло несколько лет (П.); Был полдень (Шол.); Стало светать (Пришв.); Тишина. Гул (Кат.). Такие предложения представляют структурный минимум и включают в себя лишь предикативную основу.

Предложения, имеющие, наряду с главными, позиции второстепенных членов, называются распространенными, например: Между тем солнце поднялось довольно высоко. Снова чистое, будто выметенное, без облаков небо сияло бледной голубизной (Б. Пол.); В полдень Разметнов пришел домой пообедать и через дверцу калитки увидел возле порога хаты голубей (Шол.); В каждом развитом духовно человеке повторяются и живут очертания его Родины (Расп.).

Предложение может быть распространено согласуемыми, управляемыми и примыкающими словоформами (по правилам присловных связей), входящими в предложение посредством словосочетаний, или словоформами, относящимися ко всему предложению в целом. Ср.: Блестела лаковая зелень тополей (Паст.); Как-то в августе в полдень ножи и тарелки на террасе позеленели, на цветник пали сумерки (Паст.). В первом предложении словоформы лаковая и тополей, будучи определениями, одновременно

73


включаются в словосочетания (лаковая зелень, зелень тополей); во втором — компоненты как-то в августе в полдень — характеризуют всю предикативную основу предложения (ножи и тарелки позеленели). Распространители предложения в целом называются детерминантами. Как правило, детерминирующими бывают различные обстоятельства и дополнения, выражающие семантический субъект или объект: Зимой на Тверском бульваре поселилась одна из сестер (Паст.); В парке было много змей (Паст.); В начале августа наши перебрались из Баварии в Италию (Паст.); Катюше было много дела по дому (Л. Т.); Обер-кондуктору был вагон по душе, и он то и дело в него наведывался (Паст.); У Блока было все, что создает великого поэта (Паст.).

Таким образом, распространители предложения могут включаться в предикативную основу предложения, распространяя либо состав подлежащего, либо состав сказуемого, или быть распространителями основы в целом. Термин «детерминант» введен Н. Ю. Шведовой1.

Предложение считается двусоставным, если его предикативное ядро представлено двумя позициями — подлежащего и сказуемого, и односоставным, если структура предложения предполагает лишь одну позицию главного члена.

Подлежащее вместе с его распространителями принято называть составом подлежащего, а сказуемое с его распространителями — составом сказуемого. В основу деления простых предложений на двусоставные и односоставные положено различие в способе выражения основного грамматического значения предложения — предикативности2: наличие отношений между носителем признака и признаком и их отсутствие, когда утверждается независимый признак или бытие предмета. Формальным показателем этого различия служит число грамматических составов — один или два.

Например, в предложении Всегдашние занятия Троекурова состояли в разъездах около пространных его владений (П.) два состава: всегдашние занятия Троекурова — состав подлежащего,

1 См.: Шведова Н. Ю. Детерминирующий объект и детерминирующее обстоятельство как самостоятельные распространители предложения//Вопросы языкознания. 1964. 6.

2 См.: Лекант П. А. Синтаксис простого предложения в современном русском языке. М., 1974. С. 11 — 12.

74


состояли в разъездах около пространных его владений — состав сказуемого.

В предложении Взгрустнулось как-то мне в степи однообразной (Кольц.) один грамматический состав: главный член его — взгрустнулось — не предполагает употребление подлежащего, так как форма именительного падежа при таком сказуемом невозможна и субъект состояния выражен управляемым местоимением мне.

Предложения Донецкая дорога. Невеселая станция, одиноко белеющая в степи, тихая, со стенами, горячими от зноя, без одной тени и, похоже, без людей (Ч.) односоставные. Они имеют один главный член. Отсутствие сказуемого создает специфику данных предложений, целью которых является простая констатация бытия предмета.

При синтаксической характеристике односоставных и двусоставных предложений немаловажную роль играет интонация, которая определяется коммуникативным заданием предложения. Интонация как средство оформления односоставности обнаруживается в предложениях типа: Купе первого класса (Ч.); Веник у порога, кадка с водою в сенях, зеленый свет сквозь листву в окошке... (А. Н. Т.).

Такие предложения в зависимости от цели сообщения и характера сообщаемой мысли могут быть односоставными и двусоставными, и средством выражения этого становится интонация. Если логическое ударение выделяет существительное в именительном падеже (купе, веник, кадка, свет), а зависимые формы (первого класса, у порога, в сенях, сквозь листву) интонационно не выделяются, не отделяются членящей паузой, то предложение имеет один состав, и эти зависимые формы присоединяются к существительным в качестве их определителей. Если же интонационно расчленить эти члены предложения (Купепервого класса; Венику порога; Кадка с водоюв сенях), т. е. посредством паузы обозначить структурный эллипсис, предложение обретет два состава. Этой расчлененности может способствовать и словопорядок, ср.: Дом на окраине и На окраинедом. Недостаточно определенны структурно и вырванные из контекста предложения типа: Зима холодная; Дни дождливые. Контекст может продиктовать две разные интонации: Зима холодная; Дни дождливые и Зимахолодная; Днидождливые; в первом случае один состав, во втором — два. По-разному можно воспринять и известные строки: Видишь, стоит, изможден лихорадкою, высокорослый больной белорус: губы бескровные, веки упавшие, язвы на тощих руках (Н.).

75


Ср. также: Стекла больших окон, пыльные, засиженные мухами (Верес). — Стекла больших оконпыльные, засиженные мухами.

Признак полноты — неполноты предложения не касается его позиционной характеристики, структурно-грамматического состава. С точки зрения позиционной структуры неполных предложений нет. Полные и неполные предложения различаются лишь тем, что в полных предложениях словесно представлены все необходимые формальные звенья данной структуры, а в неполных те или иные позиции данной структуры оказываются незамещенными. Последнее может быть вызвано разными причинами: контекстом, речевой ситуацией, общим опытом говорящих. Неполные предложения по своей коммуникативной значимости ничем не отличаются от полных, они достаточно понятны. Однако они характеризуются формальной невыраженностью некоторых компонентов. Это выявляется в том, что связи и функции имеющихся членов указывают на отсутствующие члены. Например: Они смотрели друг на друга; Райскийс холодным любопытством, онас дерзким торжеством, сверкая смеющимися глазами (Гонч.). Словоформы с холодным любопытством, с дерзким торжеством и деепричастный оборот сверкая смеющимися глазами обнаруживают грамматическую связь с глаголом, в данном предложении словесно не представленным (его синтаксическое место осталось свободным). Пропуск оказался возможным по условиям контекста: в первой части сложного предложения глагол представлен словесно.

Неполным может быть предложение и при условии пропуска второстепенных членов, когда грамматическая форма имеющихся членов указывает на этот пропуск. Например, в тексте: Первую вещь я играл еще с волнением, вторуюпочти справясь с ним, третьюподдавшись напору нового и непредвиденного (Паст.) — формы числительных вторую, третью указывают на согласование с отсутствующим существительным в винительном падеже; кроме того, оказалось воозможным опустить и другие звенья, известные из контекста (я играл) и оставить в наличии лишь вновь употребляемые словоформы, т. е. те, которые имеют коммуникативную значимость.

Таким образом, неполнота предложения обнаруживается прежде всего в условиях контекста, а само понятие неполноты возникает из сопоставления с полными предложениями, при учете синтаксических связей между компонентами предложения.

Функционирование неполных предложений как полноценных единиц общения — это следствие действия общих закономерностей

76


в построении предложений и сложных синтаксических целых, т. е. появление неполных предложений — это явление необходимое, диктуемое речевыми нормами. Кроме контекста, условиями для функционирования неполных предложений могут оказаться факторы внеязыковые (окружающая обстановка, общественный опыт, мимика, жесты). Особенно это сказывается в диалоге, который строится по особым законам реплицирования, опирающимся на коммуникативную взаимонаправленность речи.

Среди лексически неполных предложений особую группу составляют предложения с нулевым предикатом, обозначающим местоположение предмета в пространстве и времени (так называемые эллиптические предложения, в которых, как правило, имеется два компонента — обстоятельственный и подлежащный): За шоссеберезовый лесок (Бун.); На двореодиннадцать лошадей, а на стойлесивый жеребец, злой, тяжелый, гривастый, грудастый (Бун.); Впередипустынный сентябрьский день. Впередизатерянность в этом огромной мире пахучей листвы, трав, осеннего увядания, затишливых вод, облаков, низкого неба (Пауст.). Отсутствующий член предложения здесь не только не упоминается в предшествующем контексте, но и вообще трудно воспроизводим лексически.

Различаются предложения простые и сложные.

Простое предложение имеет один организующий его предикативный центр и содержит в себе, таким образом, одну предикативную единицу. Например: Утро было свежее и прекрасное (Л.); С вокзала до пристани пришлось идти через весь городок (Пауст.); Лопатин еще издалека увидел черные бушлаты моряков (Сим.).

Сложное предложение состоит из объединенных по смыслу и грамматически двух или нескольких предикативных единиц. Каждая из частей сложного предложения имеет свои грамматические составы. Так, предложение Мальчик всматривался в знакомые места, а ненавистная бричка бежала мимо (Ч.) состоит из двух частей, в каждой части имеется по два грамматических состава: Мальчик и всматривался в знакомые места; ненавистная бричка и бежала мимо.

Сложное предложение представляет собой структурное, смысловое и интонационное единство. Эта мысль о целостности сложного предложения была обоснована в трудах Н. С. Поспелова1.

1 См.: Поспелов И. С. О грамматической природе сложного предложения//Вопросы синтаксиса современного русского языка. М., 1950.

77


Хотя части сложного предложения структурно напоминают простые предложения (условно они так иногда и называются), они не могут существовать вне сложного предложения, т. е. вне данного грамматического объединения, как самостоятельные коммуникативные единицы. Это особенно четко обнаруживается в сложном предложении с зависимыми частями. Например, в предложении Я не знаю, как случилось, что мы до сих пор с вами незнакомы (Л.) ни одна из имеющихся трех частей не может существовать как отдельное самостоятельное предложение, каждая из них требует пояснения. Как аналоги простых предложений части сложного, объединяясь, могут претерпевать структурные изменения, т. е. они могут обрести такую форму, которая простому предложению не свойственна, хотя вместе с тем эти части обладают своей собственной предикативностью.

Части сложного предложения могут объединяться как равноправные, грамматически независимые, например: Ветки цветущих черешен смотрят мне в окно, и ветер иногда усыпает мой письменный стол их белыми лепестками (Л.); и как зависимые, например: С трех сторон чернели гребни утесов и отрасли Машука, на вершине которого лежало зловещее облачко (Л.); Замечательно, что, куда ни уводит нас Шопен и что нам ни показывает, мы всегда отдаемся его вымыслам без насилия над чувством уместности, без умственной неловкости (Паст.).

Главное различие между простым и сложным предложением состоит в том, что простое предложение — единица монопредикативная, сложное — полипредикативная.


Подлежащее и сказуемое являются организующими центрами двусоставного предложения. Это его предикативное ядро. Между подлежащим и сказуемым возникают предикативные отношения, проявляющиеся в предикативной взаимозависимости. Подлежащее и сказуемое занимают главные синтаксические позиции в двусоставном предложении, позиции независимые и самодостаточные, т. е. они составляют предикативный минимум предложения. Например, предложение С моря дул влажный, холодный ветер (М. Г.) можно свернуть до минимума Дул ветер, где сохранено и структурное и семантическое ядро.

Относясь друг к другу как определяемое и определяющее, подлежащее и сказуемое оказываются взаимно связанными и формально. В этом сказывается семантико-грамматическое единство двусоставного предложения. Семантическое ядро двусоставного предложения «предмет и его признак» формально выражается через взаимосвязь подлежащего и сказуемого: приписывание признака предмету немыслимо вне времени и объективной модальности.

Эта взаимная связь легко обнаруживается при определении обоих членов предложения в отдельности: подлежащее определяется через его отношение к сказуемому, сказуемое — через его отношение к подлежащему; подлежащее — это главный член двусоставного предложения, определяемый сказуемым, а сказуемое — это главный член двусоставного предложения, определяющий подлежащее. С точки зрения грамматической главные члены предложения оказываются связанными взаимонаправленно и их характерные признаки устанавливаются на основе позиционной противопоставленности друг другу. Наряду с этим существуют и другие решения вопроса о связи сказуемого и подлежащего, исходящие из общего признания обязательности иерархии в их взаимоотношениях. Так, признание господствующего положения подлежащего неизбежно приводит

79


к выводу о грамматической подчиненности сказуемого1. Такое мнение не лишено основания, так как действительно между подлежащим и сказуемым возникает связь, внешне очень напоминающая согласование. Например: Послышался хруст снега около дома (А. Н. Т.); Даже в замерзшем окошке чуть-чуть задребезжало стеклышко (А. Н. Т.); Сначала в семействе чувствовалась неловкость в обращении с князем Андреем (Л. Т.); В песчаных степях аравийской земли три гордые пальмы высоко росли (Л.). Сказуемые послышался, задребезжало, чувствовалась, росли, выраженные глаголами в форме прошедшего времени, грамматически соответствуют подлежащим хруст, стеклышко, неловкость, три пальмы, выраженным существительными мужского, среднего, женского рода и сочетанием количественного числительного с родительным падежом имени существительного, так как имеют тот же род и число (послышался хруст, задребезжало стеклышко, чувствовалась неловкость) или только число (три пальмы росли).

Однако это «согласование» особого типа, и свойственно оно далеко не всем главным членам. Так, формальное соответствие сказуемого подлежащему легко разрушается: Много огней и раньше и после манили не одного меня своею близостью (Кор.) — сказуемое имеет форму множественного числа при подлежащем в форме единственного числа. В предложении Мне кажется, что выскажись мыи все пойдет по-старому (Ч.) между подлежащим и сказуемым (выскажись мы) нет согласования в числе. Такие примеры явно подрывают идею господства подлежащего и грамматической подчиненности сказуемого. Это лишний раз свидетельствует о своеобразии синтаксической связи между главными членами предложения, носителями предикативных отношений. Такая связь основывается на соотносительности связывающихся компонентов друг с другом, их взаимной обусловленности. Причем при сохранении общего характера взаимонаправленности такая связь может варьироваться в зависимости от формальных особенностей подлежащего и сказуемого и осуществляться в виде координации, полной или частичной, тяготения, соположения (см. § 10). Грамматическую координацию называют иногда формальным уподоблением и в связи с этим делят двусоставные предложения на две большие группы: с формально уподобленными и формально не уподобленными главными членами2: 1) Осень поздняя: Ученик ри-

1 См.: Шахматов А. А. Синтаксис русского языка.

2 См.: Грамматика современного русского литературного языка.

80


сует; Чай готов; Повреждения устранены; 2) Отец без пальто; Курить вредно; Он мне сродни.

Подлежащее, являясь членом предложения, определяемым сказуемым, может быть выражено словом, имеющим разное лексическое значение при грамматическом значении предметности: оно может обозначать лицо, предмет (одушевленный или неодушевленный), явление, отвлеченное понятие и т. д.: Возвращаясь домой, Левин расспросил все подробности о болезни Кити и планах Щербацких (Л. Т.); Птицы все громче и хлопотливее щебетали в чаще (Л. Т.); Солнце спускалось за крупный лес (Л. Т.); Дождь, однако же, казалось, зарядил надолго (Т.); Приятные думы, пестро одетые воспоминания ведут в памяти тихий хоровод (М. Г.).

Сказуемое, выступая в качестве определяющего по отношению к подлежащему, может обозначать действие: Отряд подошел к реке (Л. Т.); состояние: Она стала его женой; он был счастлив (Т.); свойство: Неровные стекла окон отливают цветами радуги (Т.); качество: Дорожные размышления мои были не очень приятны (П.); количество: Значит, девятью сороктриста шестьдесят, так? (Писем.); принадлежность: Вьется улицазмея. Дома вдоль змеи. Улицамоя, домамои (М.); родовое понятие: Солотчаизвилистая неглубокая река (Пауст.) и др. В понятие главных членов вкладывается семантико-грамматическое содержание. С точки зрения же коммуникативной значимости «главные члены» могут уступать свои главные позиции. Коммуникативная нагрузка может быть привязана к любому члену предложения, в том числе второстепенному. Например: На Керчь мы шли уже не берегом, а степью (М. Г.).

Второстепенными называются члены предложения, грамматически зависящие от других членов предложения, поясняющие их.

Термин «второстепенные члены предложения» подчеркивает лишь грамматическую зависимость этих членов, так как в смысловом отношении они могут быть в предложении носителями основного значения. Например, в предложении В детстве мы лучше видим руки людей, ибо они, эти знакомые руки, витают на уровне нашего роста (Наб.) наиболее информативными оказываются как раз второстепенные члены. Более того, во многих случаях именно традиционно второстепенный член предложения таковым не является не только с точки зрения семантики предложения, но и с точки

81


зрения его формального строения. В частности, словоформы в косвенных падежах могут обозначать действующий субъект или предмет, т. е. выполнять функцию, свойственную главному члену предложения. Ср.: Быть победеБудет победа; Не прошло и месяцаНе прошел и месяц; Воды все прибываетВода все прибывает; Праздника не состоялосьПраздник не состоялся; У меня не было абсолютного слухаЯ не имел абсолютного слуха. Такие словоформы выполняют в предложении организующую роль, и ее никак нельзя назвать второстепенной.

Поясняться могут не только главные члены предложения, но и второстепенные. Так образуется несколько степеней подчиненности. В предложении Алый свет вечерней зари медленно скользит по корням и стволам деревьев, поднимается все выше и переходит от нижних, почти еще голых веток к неподвижным, засыпающим верхушкам (Т.) подлежащее свет поясняется второстепенными членами алый и зари; сказуемое скользит имеет поясняющие второстепенные члены медленно и по корням и стволам; сказуемое поднимается — второстепенный член все выше, сказуемое переходит — второстепенные члены от веток и к верхушкам; второстепенные члены, в свою очередь, имеют при себе поясняющие члены: при второстепенном члене зари имеется пояснение вечерней, при второстепенных членах по корням и стволам — пояснение деревьев, при второстепенных членах от веток и к верхушкам — пояснение нижних, почти еще голых и неподвижным, засыпающим.

В зависимости от синтаксической роли в предложении второстепенные члены делятся на определения, дополнения и обстоятельства.

Определение — это второстепенный член предложения, поясняющий словоформу с предметным значением и называющий признак этого предмета.

Дополнение — это второстепенный член предложения, обозначающий предмет, на который направлено действие, который является результатом действия или его орудием, предмет, по отношению к которому совершается действие или проявляется признак.

Обстоятельство — это второстепенный член предложения, поясняющий член предложения, который обозначает действие или признак, и указывающий на способ совершения действия, его качество или интенсивность, либо место, время, причину, цель, условие, с которыми связано действие или проявление признака.

Второстепенные члены предложения — категория функциональная, а это значит, что различаются они не морфологически, а по роли в предложении, хотя каждый член предложения имеет и типичный

82


способ выражения; так, например, для роли определений обычно избираются прилагательные, причастия, способные к согласованию местоимения; для дополнений — разные формы имен существительных; для обстоятельств — наречия, деепричастия.

В роли второстепенных членов предложения выступают словоформы, различающиеся своими внутренними функциональными признаками; с точки зрения синтаксических функций они могут быть свободными и связанными1. Это прямо зависит от тех синтаксических позиций, которые занимают второстепенные члены, а также от лексико-грамматических свойств самих словоформ. Словоформы свободные и связанные противопоставлены по характеру их синтаксической зависимости. Одни словоформы обнаруживают в себе обязательную подчиненность другой словоформе (независимо от того, в какой позиции она выступает — главного члена или второстепенного)— это связанные словоформы, они включаются в систему членов предложения через структуру словосочетания; другие обнаруживают подчиненность лишь в общем плане отнесенности ко всему предикативному ядру — это свободные словоформы, они включаются в систему членов предложения непосредственно. Их называют детерминантами2. Вот примеры: Ночью я и Шарко тихонько подошли к таможенной брандвахте (М. Г.); Около прошлогоднего стога сена отряд остановился кормить лошадей (Шол.). Словоформы ночью и около стога, выполняющие функции обстоятельств времени и места, распространяют предикативную основу предложения в целом, поскольку не обнаруживают присловной зависимости; в то же время зависимые словоформы в сочетаниях прошлогоднего стога, стога сена, остановился кормить, кормить лошадей, играя роль определений, обстоятельств и дополнений, не нарушают присловной подчинительной связи и, будучи членами предложения, одновременно являются компонентами словосочетаний.

В предложении По вечерам доктор оставался один (Пан.) обстоятельство по вечерам относится ко всему сочетанию группы подлежащего с группой сказуемого, т. е. ко всей предикативной единице в целом, — доктор оставался один. В предложении Вокруг городка день и ночь ведутся археологические раскопки

1 Г. А. Болотова различает свободные, обусловленные и связанные синтаксические формы слова. См. ее: Очерк функционального синтаксиса русского языка. С. 102 и др.

2 См.: Шведова Н. Ю. Детерминирующий объект и детерминирующее обстоятельство как самостоятельные распространители предложения //Вопросы языкознания. 1964. № 6.

83


разноименные обстоятельства вокруг городка и день и ночь распространяют предикативное сочетание ведутся археологические раскопки в целом. Такие детерминирующие члены предложения, выраженные свободными словоформами, легко присоединяются к предложениям с разным лексическим наполнением, обстоятельственно характеризуя их: Вокруг городка день и ночь слышался шум взлетающих самолетов. Свободный характер связи таких словоформ (отсутствие грамматической зависимости от слова) особенно четко выявляется при отнесенности сразу к нескольким предикативным единицам в тех случаях, когда детерминанты распространяют сложное предложение, например: От долгого сидения у него отекли ноги и заболела спина (Купр.). То, что подобные словоформы не входят в состав подчинительных словосочетаний, легко доказывается при помощи трансформации предложения. Например, в простом предложении За окнами избушки начался дождь (Сол.) обстоятельство за окнами избушки свободно по своему употреблению и не входит в глагольное словосочетание, так как непосредственно с имеющимся здесь глаголом не связано; это обнаруживается при объединении данного предложения с другими предикативными единицами: За окнами избушки начался дождь, засверкала молния... Ясно, что такие члены предложения формируются в результате функционирования словоформ в предложении, а не в структуре словосочетания. Естественно, что самую сильную синтаксическую зависимость обнаруживают согласуемые словоформы (они выступают в функции определений) и форма винительного падежа при переходном глаголе (прямое дополнение). Они-то и не могут вырваться из-под влияния господствующей словоформы и функционируют в предложении через посредство словосочетаний.

Разграничение второстепенных членов предложения осуществляется, таким образом, прежде всего по принципу — распространитель основы предложения и распространитель члена предложения, т. е. выделяются распространители собственно предложения и распространители в составе словосочетаний.

Однако такое деление второстепенных членов отнюдь не устанавливает их иерархии, а она существует и основывается на иных свойствах второстепенных членов — их конструктивной роли в формировании предложения. Второстепенные члены могут выполнять конструктивную роль в предложении, т. е. включаться в строевой предложенческий минимум, а могут быть лишь факультативными распространителями его. Возьмем предложение Я ждал ее рассказа (М. Г.). Постепенно освобождая предложение от факультативных распространителей, можно обнаружить его предельный объем, со-

84


храняющий его семантико-структурную целостность: Я ждал рассказаЯ ждал. Следовательно, члены предложения ее и рассказа факультативны. В предложении Тяжелая, изорванная и лохматая туча закрыла луну (М. Г.) второстепенный член луну конструктивен. Ср.: Туча закрыла луну (при невозможности дальнейшего свертывания — Туча закрыла). Значит, степень значимости второстепенных членов в построении предложения и, следовательно, оформлении мысли различна. Так выделяются конструктивные члены предложения (в данное понятие включаются прежде всего главные члены, но, как мы убедились, это могут быть и второстепенные, особенно в структуре односоставных предложений) и неконструктивные (факультативные).

Синтаксическая функция второстепенного члена предложения устанавливается путем выявления отношений между поясняемой словоформой и поясняющей или поясняющей словоформой и поясняемой основой предложения. Причем эти отношения зависят не только от принадлежности слов к той или иной части речи, но и от их лексического значения. Так, одна и та же словоформа может выполнять различные синтаксические функции в зависимости от того, какое слово поясняется ею, т. е. синтаксическая функция второстепенного члена в таком случае определяется принадлежностью поясняемого слова к той или иной части речи и его лексическим значением.

Например, в словосочетаниях сплести из ветвей, шалаш из ветвей, выпорхнуть из ветвей предложно-именное сочетание из ветвей выполняет функцию дополнения (1-й случай), определения (2-й случай) и обстоятельства (3-й случай). Это зависит от того, какие отношения существуют между поясняемым словом и поясняющим: объектные, определительные или пространственные.

С другой стороны, одно и то же поясняемое слово может вступать в различные синтаксические отношения с поясняющим словом, и это определяется как формой, так и лексическим значением последнего.

В предложениях Он стрелял из ружья и Он стрелял из засады роль предложно-именных сочетаний из ружья (дополнение) и из засады (обстоятельство), поясняющих один и тот же член предложения — сказуемое стрелял, различна, так как словоформа из ружья выражает объект по отношению к глаголу стрелять, а словоформа из засады — пространственный признак. Значит, определенная синтаксическая позиция второстепенного члена предложения, которая выявляется в его функции, создается отношениями между словесными формами в предложении, а отношение опирается на их значение. Так, в предложениях Городок расположился у моря и Городок у моря очень уютен пространственное значение

85


словоформы у моря в одном случае фиксируется отчетливо, поскольку словоформа вступает в отношения с глаголом-сказуемым (расположился у моря), а в другом — выступает лишь как сопроводительный оттенок, так как на это значение накладываются отношения с именем существительным, лексико-грамматические свойства которого как бы трансформируют семантику подчиненной словоформы, выдвигая на первое место значение признака. В результате получаем в одном случае обстоятельство места, в другом — определение с обстоятельственным оттенком.

Функция второстепенного члена предложения не всегда отличается определенностью. Это объясняется тем, что во второстепенных членах предложения реализуются и обобщаются те разнообразные грамматические отношения, которые складываются в словосочетании: атрибутивные, объектные, пространственные, временные, причинные и др., а они, как известно, могут совмещаться, поскольку представлены обобщенно. Так, функции второстепенных членов могут сближаться, если словосочетание, совмещающее в себе различные отношения — определительные и объектные, объектные и пространственные и т. д., попадает в предложение в неизменном виде, например: На завтрак мы взяли пироги с мясом; словосочетание пироги с мясом выражает определительно-объектные отношения, поэтому второстепенный член предложения может быть воспринят и как определение, и как дополнение. Однако в тех случаях, когда словосочетания с совмещенными отношениями, входя в предложение, претерпевают позиционные изменения, компоненты словосочетания, становясь членами предложения, конкретизируют свое функциональное значение. Например, в предложении Подалее от этих хватов, в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов! (Гр.) предложно-именное сочетание к тетке в результате влияния контекста (в деревню, в глушь, в Саратов — обстоятельственные признаки) конкретизирует свое значение как обстоятельство, в то время как глагольное словосочетание (поехать к тетке, отправить к тетке) передает объектно-обстоятельственные отношения. Под влиянием структуры предложения конкретизируются, уточняются функции в таком примере: Вещи лежали везде: на диване, на стульях, на шкафу. При наречии везде — обобщенном названии места словоформы на диване, на стульях, на шкафу выполняют конкретную обстоятельственную функцию, тогда как глагольные словосочетания лежать на диване, лежать на стульях и т. д. совмещают пространственные и объектные отношения; функциональная неопределенность может сохраниться в предложении, если эти словосочетания не трансформируются: Вещи лежали на диване, на стульях...

86


В составе предложения некоторые словоформы могут играть роль различных второстепенных членов в результате их соотнесенности то с одним членом предложения, то с другим, например: Баржи у берега почернели от сырости (Пауст.); Пар из пароходных труб ложится на воду (Пауст.); Окно в стене занимало мало места (Фед). Словоформы у берега, из пароходных труб, в стене могут выполнять либо функцию определения (при отнесенности к существительному) — баржи у берега; пар из пароходных труб; окно в стене, либо функцию дополнения (при отнесенности к глаголу) — из пароходных труб ложится, почернели у берега, занимало в стене. Такие словоформы обнаруживают двойную зависимость.

Дифференциация значений достигается синтагматическим членением предложения, которое может быть представлено двумя вариантами: Баржи у берега \ почернели от сырости.Баржи | у берега почернели от сырости. Интересно в этом отношении предложение Совершить перелет из Киева в Москву прибыли любители авиаспорта, которое заключает в себе три синтаксических омонима: 1) Совершить перелет | из Киева в Москву прибыли любители авиаспорта; 2) Совершить перелет из Киева в Москву | прибыли любители авиаспорта; 3) Совершить перелет из Киева | в Москву прибыли любители авиаспорта1. Такое перераспределение функций словоформ в результате изменения их отнесенности очень показательно: оно свидетельствует о том, что в предложении действуют свои законы сочетаемости слов и что второстепенные члены предложения отнюдь не повторяют членов словосочетания, а имеют свою специфику. И эта специфика состоит в том, что они занимают ту или иную синтаксическую позицию в предложении, которая определяется соположением с другими членами предложения. Именно поэтому разные словоформы могут быть одинаковыми членами предложения (при условии одинаковой синтаксической позиции) и, наоборот, одинаковые словоформы — быть разными членами предложения (при условии разной синтаксической позиции). Например: 1) Отцова фотография висит на стене; Фотография отца висит на стене; 2) Фотография на стене вдруг привлекла мое внимание; Привлекшая мое внимание фотография висит на стене.

Даже в тех случаях, когда в предложение входят словосочетания, они объединяются и распределяются между составами сказуемого и подлежащего не механически. Они претерпевают качественные

1 См.: Колесников И. П. О синтаксической омонимии в русском языке//Русский язык в школе. 1960. № 3. С. 22.

87


изменения, трансформируются, рождая новые отношения между словами уже как членами предложения. Это особенно наглядно выявляется у словоформ, способных обнаруживать двойную синтаксическую отнесенность. Такие словоформы при изменении порядка слов в предложении либо испытывают одновременно двойную зависимость, либо меняют свою грамматическую связь в зависимости от того, около какого члена предложения они оказываются. Например, в предложении Товарищ с вещами остался на берегу (Шол.) словоформа с вещами свободно сочетается и с существительным и с глаголом, обнаруживая двойную синтаксическую связь. Изменение порядка слов, своеобразие акцентирования в предложении способны проявить то одну связь, то другую, в таком случае словоформа с вещами будет то определением: Товарищ с вещами остался на берегу, то дополнением: Товарищ остался с вещами на берегу. Следовательно, такие отношения словоформ складываются в структуре предложения. Свободные словоформы и словоформы, включенные в состав словосочетаний, всецело подчиняются структуре предложения, именно в нем обретают свое функциональное качество. В этом отношении интересен пример: Переправившиеся через реку бойцы, воодушевленные командиром, на конях, атаковали город. Словоформа на конях, подвергшаяся воздействию впереди стоящих определений, приобрела ту же функцию, попав в обособленную позицию. При отнесенности к глаголу она способна передавать обстоятельственное значение: Переправившиеся через реку бойцы, воодушевленные командиром, на конях атаковали город.

Предложение подчиняет себе разные синтаксические единицы. Особенно сказывается роль предложения в организации однородных членов, когда необычные для этого сочетания слов и даже целые предикативные единицы подчиняются окружающему контексту и начинают функционировать как одинаковые члены предложения, члены одного ряда. Например: Длинный, сутулый, с нечесаной бородкой, на висках седые волосы, хотя не стар, лет тридцати пяти, он казался старше своих лет (М. Г.).

Таким образом, в предложении формируются свои синтаксические связи, подчас разрывающие связи компонентов словосочетания, которые, высвобождаясь из-под влияния господствующего слова словосочетания, обретают жизнь как члены предложения. В других случаях компоненты словосочетаний оказываются неспособными расчлениться и функционируют в роли одного члена предложения, например, комплетивные отношения в структуре словосочетания (два стула, слыть чудаком) являются препятствием для деления

88


такого словосочетания на два члена предложения, т. е. словоформы стула и чудаком не могут выйти из-под влияния господствующих слов и стать второстепенными членами предложения. Второстепенные члены формируются за рамками словосочетания, в составе предложения1.

Итак, разное «поведение» зависимых словоформ в составе предложения приводит к выводу о разных функциональных качествах второстепенных членов предложения. Соответственно этому можно дифференцировать члены предложения следующим образом2.

1. Зависимые словоформы, входящие в предложение в составе словосочетаний, представляют собой присловные распространители; они не являются конструктивными элементами в структуре предложения. Например: Эту ночь он спал в небольшом дощатом пристрое к сеням (Расп.); Избушка моя наполнилась кучами кирпича (А. Цвет.).

2. Словоформы, распространяющие предикативную основу предложения, т. е. детерминанты, в свою очередь, различаются как субъектные, объектные и обстоятельственные (или ситуативные) распространители. Например: Ребятишкам теперь приволье (Расп.); Почерк у меня скверный, пишу я так, что от людей совестно (Ч.); Потом ему было приятно, сидя на крыльце, бросать курицам зерно и наблюдать за их голодной суетой (Расп.); Посреди огорода стояли две лиственницы (Расп.).

Детерминанты субъектно-объектные, как правило, играют в предложении конструктивную роль, они важны для соответствующей структуры. Например: Ему повезло; С погодой плохо; У отца со здоровьем неважно. Детерминанты обстоятельственные лишь ситуативно характеризуют основную информацию, сопровождают ее. Например: С первыми весенними днями начались и переговоры с соседом (А. Цвет.); К вечеру вьюга затихла (П.).

3. Словоформы, распространяющие одновременно два главных члена предложения, проявляют двойную синтаксическую зависимость. Например: Мальчик в очках казался старше своих лет.

1 См. о второстепенных членах предложения: Фигуровский И. А. Б защиту второстепенных членов предложения//Русский язык в школе. 1959. № 2; Александров Н. М. Проблема второстепенных членов предложения в русском языке//Ученые записки ЛГПИ им. А. И. Герцена. 1963. Т. 236. См. также: Дибров А. А. Типы синтаксических отношений между членами предложения, составляющими предикативное ядро//Филологические науки. 1975. № 5.

2 См.: Русская грамматика. Т. 2. С. 90, 136 и др.


Наиболее распространенным способом выражения подлежащего является форма именительного падежа существительного. Это объясняется тем, что существительное как часть речи обладает обобщенным значением предметности, а форма именительного падежа, как падежа исходного, независимого, наиболее приспособлена к выражению предмета мысли: Пастух присел около теплинки и тотчас вызвал меня на полную откровенность (Сол.). В принципе быть подлежащим может существительное любого лексического разряда, однако некоторые ограничения в этом плане все-таки имеются. В качестве подлежащих употребляются обычно существительные с конкретным вещественным значением или абстрактным, но опредмеченным. Существительные, которые заключают в себе значение оценочное, по существу предикативное, как правило, в роли подлежащего не выступают.

Такие, например, существительные, как озорник, негодник, скопидом, дуралей, умник, враль и др., ограничены в употреблении в роли подлежащего. В предложениях типа Озорник сидел за партой; Дуралей появился только утром явно ощущается необычность употребления существительных в роли подлежащих, которая объясняется вторичностью их функции и может быть оправдана лишь условиями особого контекста: предварительно эти слова были уже использованы в роли сказуемого, функциональное качество которого вполне соответствует семантике данных существительных.

Кроме существительных, в роли подлежащего используются местоимения -существительные: а)личные: Я встретил ее у своего приятеля (Сол.); В гостинице горела одна всего лампочка. Она вспыхнула, когда едко затрещал телефонный звонок (Паст.); б) неопределенные: Все кто-то ходит, не спит

90


(Паст.); И, мнится, в том уединенье сокрылся некто неземной (П.); в) отрицательные: Ничто не сблизит больше нас (Л.); г) вопросительно-относительные: Кто не проклинал станционных смотрителей (П.); Не понимаю, что со мною было (П.).

Местоимения других разрядов употребляются как подлежащие, если они выступают в значении имени существительного: а) указательные: То правда, что петух уж больше не поет (Кр); Это было в семидесятых годах (Л. Т.); б) определительные: Этак всякий может петь (Ч.); в) притяжательные: Пускай мое пропадает (Л. Т.).

Подлежащим может быть любая часть речи, способная субстантивироваться или употребляться в значении имени существительного: Хорошее всегда зажигает желание лучшего (М. Г.); ...Произошло непоправимое (Фед.); Танцующие теснились и толкали друг друга (Купр.). В роли подлежащего может быть числительное: а) количественное: Пятнадцать делится на три, б) собирательное: Оба были заняты, кажется, серьезным разговором (Л.); в) порядковое: Один ходит, другой водит, третий песенку поет (загадка).

Значительно реже в роли подлежащего используются неизменяемые части речи, которые в таком случае функционально замещают существительные,— союзы, частицы, наречия, междометия, например: Это «если бы», отнесенное им к прошедшему, сбылось (Т.); ...И опять слышится «бу-бу-бу» (Ч.); А это «так» для меня нож острый (Писем.).

В особых случаях в качестве подлежащих могут использоваться формы слов (например, глаголов), предназначенных для иных функций: Наши невиннейшие «здравствуйте» и «прощайте» не имели бы никакого смысла, если бы время не было пронизано единством жизненных событий (Паст.); Цветаевское «знаю» поэтически более компетентно, чем «вижу» (С. Вайман). Такие необычные формы требуют подкрепления их позиции определяющими членами.

В качестве подлежащего может выступать инфинитив, который не получает предметного значения, сохраняет значение действия, не субстантивируется. И потому в отличие от других «заместителей» существительного в роли подлежащего инфинитив не может иметь определений: Любитьвот счастье! В структуре таких предложений существенную роль играет порядок слов и способ выражения сказуемого. Обычно инфинитивное подлежащее предшествует сказуемому, выраженному как безлично-предикативным словом, так и существительным. При сказуемом, выраженном

91


безлично-предикативным словом, такой порядок единственно возможный. Подлежащее отделяется от сказуемого паузой, членящей предложения на два состава: Подойти к брату было страшно (М. Г.) — пауза перед сказуемым было страшно. Такой порядок слов — инфинитивное подлежащее (одно или вместе с пояснительными словами), затем сказуемое после паузы — признак двусоставности предложения. При ином порядке слов предложение легко переходит в безличное, так как инфинитив, помещенный после сказуемого, выраженного безлично-предикативным словом, попадает в зависимую позицию: Было страшно подойти к брату. Если сказуемое выражено существительным, то инфинитивное подлежащее может помещаться и в позиции после паузы, однако такой порядок слов ощущается как инверсированный, например: Большое это удовольствиежить на земле (М. Г.), ср: Жить на землеэто большое удовольствие (прямой порядок слов).

Существуют и особые, контекстуально обусловленные способы выражения подлежащего. Они необычны в том смысле, что обозначают действующее лицо или предмет через его признаки или приметы, например: На его зов в переднюю выбежал маленький, прихрамывающий, обтянутый черным трико, с ножом, засунутым за кожаный пояс, рыжий, с желтым клыком, с бельмом на левом глазу (Булг.).

В роли подлежащего могут использоваться синтаксически несвободные словосочетания. Особенность этих словосочетаний заключается в том, что главная словоформа в них лексически неопределенна или опустошена, а зависимая содержит вещественное значение (щепотка чаю, килограмм сахару). Кроме того, словосочетание может выражать некоторые совокупности (дед с бабкой, мы с тобой).

Среди подлежащих, выраженных словосочетанием, выделяются: 1) существительное количественного значения в сочетании с существительным в форме родительного падежа: Во дворе, возле крыльца, стояла пара лошадей (Шол.); близко по значению этой разновидности подлежащее, имеющее в качестве главного слова существительное со значением группы, совокупности: Наконец толпа людей в серых шинелях вывалилась в сени (М. Г.); По скатам... стелются пучки желтого пушистого ковыля (Шол.); 2) числительное, местоимение, прилагательное в сочетании с именем существительным (или частями речи, замещающими его) в форме

92


родительного падежа множественного числа с предлогом: Каждый из нас мечтал стать геологом; Один из мальчиков возвратился поздно вечером (Ч.); 3) существительное или местоимение в сочетании с формой творительного падежа существительного или местоимения: Базаров с Аркадием уехали на другой день (Т.); Чук с Геком переглянулись (Гайд.); Мы с тобой, как ты говоришь, молоды, мы хорошие люди (Т.); 4) сочетание собирательного существительного (большинство, меньшинство, множество и т. п.) с существительным в форме родительного падежа: Большинство студентов уже приехали на сессию.

В роли подлежащего часто выступают определенно-количественные сочетания, неопределенно-количественные и сочетания со значением приблизительного количества: четыре стула, несколько студентов, много книг, мало орехов, немного цветов, человек десять школьников, с десяток тетрадей. Например: В квартире обитали только два рояля, скрипка и виолончель (Фед.); Однажды человек десять наших офицеров обедали у Сильвио (П.); Постепенно в комнату влезло десятка полтора мрачных гимназистов, студентов, булочник и стекольщик (М. Г.); Прошло несколько недель (П.); Как много неба и земли осталось позади (Тв.).

Особенность подлежащих, выражающих приблизительное количество с помощью слов около, свыше, больше, меньше и т. п., заключается в отсутствии формы именительного падежа: Больше ста километров оставалось еще впереди; Около десятка книг прочитано залпом.

Кроме синтаксически несвободных словосочетаний, в роли подлежащего используются и другие нечленимые сочетания. Это могут быть географические наименования: мыс Доброй Надежды, залив Святого Лаврентия, Главный Кавказский хребет, Восточно-Европейская равнина, Военно-Осетинская дорога, город Минеральные Воды, Большой Каменный мост; названия учреждений, организаций, предприятий: Организация Объединенных Наций, Государственный Исторический музей, названия исторических эпох и событий: Римская империя, эпоха Возрождения; названия знаменательных дат, праздников: День Победы, Новый год.

Не членятся и подлежащие, выраженные устойчивыми сочетаниями терминологического характера (красная смородина, геометрическая фигура, глагольная форма), а также крылатые выражения типа: авгиевы конюшни, ариаднина нить, геркулесовы столбы, эзопов язык, архимедов рычаг.

93


В роли подлежащего могут выступать и другие сочетания слов, в частности обнаруживающие семантическую нерасчлененностъ: По всему было видно, что со Щукарем произошло что-то неладное (Шол.).

Наряду с этим позицию подлежащего могут занимать целые предикативные единицы. Входя в состав простого предложения в качестве его члена, они теряют признаки отдельного предложения и приобретают способность распространяться обычным для подлежащего путем, т. е. присоединять к себе определительные члены предложения, например: ...Громкое «Благодарствуйте, батюшка Алексей Степаныч!» огласило поляну (Акс.).


При установлении типологии сказуемого учитываются основные признаки, связанные с его семантикой и способами формального выражения.

Семантическим ядром сказуемого как члена предложения, противопоставленного подлежащему, является обозначение действия или признака в широком смысле. В двусоставном предложении именно через сказуемое выражаются основные грамматические значения предложения — объективная модальность и синтаксическое время. Все эти специфические качества сказуемого фокусируются в глагольной форме, которая и является исходным, элементарным типом сказуемого. Однако в речевой действительности возникает необходимость разнообразного варьирования способов выражения сказуемого, поскольку общее значение признака дифференцируется как обозначение действия, состояния, свойства, качества, принадлежности и т. д., оформляемое в определенном временном и модальном плане. Для передачи такого содержания и таких синтаксических значений используются разнообразные комбинации глагольных слов и слов других частей речи. Собственно глаголы оказываются самодостаточными для выражения нужного комплекса значений, другие же части речи обычно сочетаются с глаголами, которые в таком случае несут на себе функцию связок, в результате чего «сказуемостная сущность» передается расчлененно: грамматические значения — через глагольную форму, а вещественные — через присвязочный член.

Все эти особенности сказуемых и принимаются во внимание при их классификации.

В сказуемом двусоставного предложения как противочлене подлежащего заключено общее значение признака (действие, состояние,

95


свойство, качество и т.д.). Типичной частью речи для выражения этого значения является глагол. Глагольное сказуемое содержит одновременно и вещественное значение сказуемого и грамматическое — время, наклонение, лицо.

Простым глагольным сказуемым является сказуемое, выраженное глаголом. Глагольное сказуемое, формально уподобленное подлежащему,— это формы глагола любого наклонения, времени и лица. Например: Я пишу эти строки в деревне (Сол.); Вторая яблоня стояла на ровном месте среди поляны (Сол.); Останемся еще на один день! (Ч.); Присмотрите за ним, не балуйте уж слишком-то, да и не взыскивайте очень строго (Гонч.); Молчалин вам наскучил бы едва ли, когда б сошлись короче с ним (Гр.). В составе простого глагольного сказуемого могут быть различные модальные частицы, употребляющиеся обычно в разговорном стиле: Спать бы шел и гостю б покой дал (Б. Пол.); Тетя Катя не хотела ехать да как заплачет (А. Н. Т.); Она как будто любила меня (Л. Т.); А вы будто уж и не замечали ничего? (М.-Сиб.).

Сказуемое, формально не уподобленное подлежащему, может быть выражено инфинитивом, глагольным междометием, некоторыми формами повелительного наклонения (со значением условия, уступки, пожелания, долженствования и т. д.). Например: И царица хохотать, и плечами пожимать (П.); Тут рыцарь прыг в седло и бросил повода (Кр.); Вот и урони она табакерку (Дост.); И будь не я, коптел бы ты в Твери (Гр.); Наш брат думай об одном... (Т.). Такие способы выражения сказуемого характерны для стиля разговорного, синтаксические построения которого особенно богаты модально-экспрессивными значениями.

Простое глагольное сказуемое считается осложненным, если оно выражено двумя глаголами, из которых один лексически неполноценен, или двумя повторяющимися глаголами. В составе таких сказуемых часто используются различные частицы. Примеры: Брать берете, а на место не кладете (Ч.); Вы пахать-то пахали когда? (Шол.); Храбрись не храбрись, а храбрее мира не будешь (Леск.); Ермошка, иди и ты садись рядом (Леск.); Одет-обут как все люди (Пан.); Лежу я себе, лежу-полеживаю (Т.); Вот ждет-пождет, а хвост лишь боле примерзает (Кр.); А вот взял сейчас один глаз зажмурил... (А. Остр.); Нет, я пойду и скажу Левинсону, что я не желаю ездить на такой

96


лошади (Фад.); Взяла да и говорить с ней перестала (Леск.); Я пришла не затем, чтобы играть в загадки, а говорить, так говорить все (Леск.). Осложненные сказуемые имеют различные оттенки значения. Они указывают, например: на действие и его цель (пойду напишу); на произвольность действия (взял да и пришел); на неопределенность действия (стрелять не стреляет); на невозможность осуществления действия (ждем не дождемся); на полноту действия, избыточность (поесть так поесть), на напряженность и длительность действия (глядит не наглядится, таскать не перетаскать) и т. д.

Все эти формы сказуемого, наряду с общим обозначением конкретного действия, протекающего в определенном временном плане, осложнены значениями способа протекания действия, его качественной характеристики, оценки и т. д.

Такие сказуемые характерны для экспрессивно окрашенной речи.

Они часто используются в народной словесности — в былинах, песнях:

Как по сеням, по сенюшкам,

По новым, сеням, по решетчатым,

Как ходила-похаживала

Молодая боярыня, Марья свет Григорьевна.

Она будила-побуживала

Своего дружка, Ивана свет Петровича.

К простым осложненным глагольным сказуемым относятся также фразеологизированные глагольные сочетания в функции сказуемых, которым присуще единое значение: бить баклуши — 'бездельничать', точить лясы — 'болтать', приказать долго жить — 'умереть', положить зубы на полку — 'голодать'. Например: Какой-то древний царь впал в страшное сомненье (Кр); Философ Хома пришел в совершенное уныние от таких слов (Г.).

Такие сочетания синтаксически нечленимы, т. е. выступают в роли одного члена предложения.

К составным глагольным сказуемым относятся сказуемые, выраженные личной формой глагола и примыкающим к нему инфинитивом. Вещественное значение и грамматическое подаются в таком сказуемом расчлененно. С инфинитивом, в котором и заключается вещественное значение, могут сочетаться глаголы, обозначающие начало, продолжение или конец действия, а также модальные глаголы, обозначающие намерение, волеизъявление, способ-

97


ность, предрасположенность, желание и т. д. К первой группе относятся такие глаголы, как начать, начинать, стать, приниматься (в значении 'начать'), продолжать, кончать, прекратить, бросить ('в значении 'кончить'); ко второй группе — глаголы хотеть, желать, уметь, мочь, намереваться, ухитряться, разучиться, суметь, готовиться, мечтать, надеяться, бояться и т. п. Примеры: 1) Оганесян начал выкликать поодиночке пленных (Казак.); Он и бросился обездруживать (Шол.); Парабукин не стал есть (Фед.); 2) Хотел объехать целый свет (Гр.); Порой голова отказывалась думать за двоих (Гонч.); Мои хладеющие руки тебя старались удержать (П.); ...И вызвался сам львенка воспитать (Кр.).

К составным глагольным можно отнести и сказуемые с фразеологизированным сочетанием на месте модального глагола; во второй части такого сказуемого употребляется инфинитив. Например: гореть желанием видеть, иметь намерение отдохнуть, изъявить согласие приехать, иметь право отвечать и др.; Путешественники еще сделали усилие пройти несколько вперед (Г.)..

Вместо модального глагола в составном глагольном сказуемом может употребляться и предикативное прилагательное, к которому примыкает инфинитив. Это прилагательные типа: рад, горазд, намерен, должен, готов, способен, волен. Например: Он готов подождать; Ученик способен выучить все; Кто-то же должен отвечать; Я писать обязан по мандату долга (М.); Мне необходимо поговорить с вами, я должен объясниться (Ч.).

Составное глагольное сказуемое может осложняться третьим компонентом. Такие сказуемые принципиально от составных глагольных не отграничиваются и отличаются лишь некоторым наращением смысла. Чаще всего это такие сказуемые, в которых соединяются глагол в личной форме и два зависимых инфинитива. Глаголы в личной форме (те же, что и в сказуемых составных) обозначают начало, продолжение или конец действия или имеют модальные значения. Составным компонентом такого сказуемого может быть и предикативное прилагательное.

Как правило, в трехчленном глагольном сказуемом объединяются глагол модальный и глагол, указывающий на начало, продолжение или конец действия (один из них в форме инфинитива), например: хотел (хочу) начать заниматься; решил начать лечиться, надеялся бросить курить; мог (могу) начать петь; хотел кинуться бежать, да не смог. На месте глагола в личной форме может быть предикативное прилагательное: готов начать заниматься; рад бросить курить, да не может; согласен остаться

98


работать. Отнесение к составным сказуемым объединения глаголов типа решил начать учиться, обещала прекратить разыскивать некоторыми лингвистами ставится под сомнение, предлагается расчленить подобное сочетание на два сказуемых: основное и второстепенное инфинитивного типа1. Однако к таким трехчленным глагольным сочетаниям надо подходить дифференцированно, т. е. учитывать степень лексической знаменательности глаголов в составе этих сочетаний. Если основное значение сказуемого передается только последним инфинитивом, а первые два глагола обозначают лишь начало, конец, продолжение действия в сочетании со значениями волеизъявления, возможности, невозможности действия, желательности или склонности, то такие сказуемые не следует расчленять, так как в конечном счете они обозначают одно действие или состояние: хочу начать учиться, не мог броситься бежать; если же оба глагола-инфинитива в трехчленном сочетании обозначают самостоятельные, раздельно существующие действия, то сказуемым следует считать два первых глагола, а третий — второстепенным членом предложения (обстоятельством или дополнением). Ср.: решил начать лечиться и решил поехать лечиться. В первом сочетании решил начать лексически неполноценно, так как сам процесс назван лишь в третьем глаголе; во втором — решил поехать лечиться — оба глагола поехать и лечиться полнозначны в лексическом отношении: глагол лечиться обозначает цель совершения действия, названного самостоятельным сочетанием глаголов решил поехать (ср: решил поехать в Крым).

Именное сказуемое состоит из глагольной связки в личной форме и именной части. Связка может быть трех видов: 1) отвлеченная — это глагол быть в различных формах времени и наклонения; связка называется отвлеченной потому, что имеет чисто грамматическое значение и лишена вещественного содержания, например: Все реже был слышен голос незнакомки (Пауст.); Канонада была как неумолчный стук часов (Сим.); 2) полуотвлеченная, или полузнаменательная, — это глагол с ослабленным лексическим значением; такой глагол передает грамматические значения (время, наклонение), связывая сказуемое с подлежащим, кроме того, этот глагол вносит в сказуемое частично и лексическое

1 См.: Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке. С. 53.

99


значение — называния, перехода из одного состояния в другое и т. д., например: Я самый смирный стал теперь человек (Т.); ...Ему мир целый казался прах и суета (Гр.); 3) знаменательная, или вещественная,— это глагол, полностью сохраняющий свое лексическое значение, обозначающий состояние, движение и т. д., например: Никто не родится героем, солдаты мужают в бою (Л. Ош.); Мы расстались большими приятелями (П.); А что же ты от меня хочешь? Чтобы я ходил по темницам утешителем в скорбях и печалях? (Фед.); Большой желтый бульвар лежал пластом, растянувшись между Пушкиным и Никитской. (Паст.). Такие полнозначные глаголы включаются в сказуемое вместе с именными формами и только поэтому условно считаются связками. По существу же эти глаголы, полностью сохраняя лексическое значение, не грамматикализируются и выражают самостоятельный признак субъекта. Недаром А. А. Шахматов считал сказуемые с такими глаголами двойными1.

Глаголы-связки третьей группы могут свободно употребляться в качестве самостоятельных сказуемых: вернуться, прийти, возвратиться, родиться, уходить, жить, стоять, лежать, сидеть, умереть, работать, остаться.

В результате наличия глагола-связки и именной части сказуемые называются составными: грамматические значения такого сказуемого заключены в связке (быть; называться, стать, становиться; начать, кончать, казаться, приходиться; приехать, возвратиться, стоять, жить), а вещественные — в именной части.

Если сказуемое имеет значение настоящего времени, отвлеченная связка есть может отсутствовать, сказуемое в таком случае называется либо простым именным, либо составным с нулевой связкой, например: Извозчикмалый удалой (Кр.); Двадцать летхорошая вещь (Сим.). Роль предикативной связки могут выполнять указательные частицы это, вот, значит, это значит: Нравитьсяэто дело юношей (Т.); Обойти то мелкое и призрачное, что мешает быть свободным и счастливым,вот цель и смысл нашей жизни (Ч.).

Сказуемое может присоединяться к подлежащему и при помощи сравнительных слов как, словно, будто, точно, как будто, что, часто переходящих в частицы: Тучи сделались как бы тоньше и прозрачней... (М. Г.); Старый что малый (посл.) Этот хоровод в душе как белые гребни волн в море (М. Г.); Рука просто

1 См.: Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. С. 182. П. А. Лекант подобные глаголы выводит за пределы связок. См.: Лекант П. А. Типы и формы сказуемого в современном русском языке. М., 1976. С. 91.

100


как каменная (Т.); Рассказ его словно красивая сказка; У тебя брошка вроде как пчелка (Ч.).

Составное именное сказуемое может осложняться третьим компонентом — в таком случае оно состоит из предикативного прилагательного, связки и именной части: Ты должен быть нашим первым драматургом (Фед.); Речи должны быть кратки! (Фурм.); Рад быть полезным.

Все именные части речи (существительное, прилагательное, местоимение, числительное) могут выступать в качестве именной части сказуемого.

1. Имя существительное в роли именной части употребляется обычно в формах именительного или творительного падежа: Дочь Марина была высокая смуглянка (Кожевн.); Старик Потапов был в прошлом корабельным механиком (Пауст.); Читать подряд было для нервного человека истязанием (Наб.). Творительный предикативный является формой развивающейся, активной. Эта форма постепенно вытесняет именительный предикативный. Обе формы в настоящее время различаются семантически и стилистически. Именительный обозначает признак постоянный, устойчивый, обычно он употребляется в сказуемом без связки, мыслимом в настоящем времени: Братучитель, яинженер. При отнесенности к плану прошлого, такой именительный воспринимается как архаичный: Конечно, мы были приятели (Л.). Признак временный, непостоянный передается чаще при помощи формы творительного падежа: ...Уж в Роще Огонек становится Огнем (Кр.). Однако такая семантическая дифференциация постепенно исчезает в связи с расширением употребительности творительного предикативного. В современном русском языке творительный возможен даже без связки: Он в штабе дивизии связистом (Казак.); А у нашего солдата адресатом целый свет (Твард.).

Для отдельных лексических групп существительных творительный предикативный был активной формой еще в XIX в. — вина, причина, порука: Ты,говорит,всему виной (Кр.); Поверьте, совесть в том порукой, супружество нам будет мукой (П.).

Творительный предикативный без связки закрепился в разговорном стиле в сказуемых со значением уподобления, особенно в тавтологических выражениях усилительного характера: Дело делом, а любовь любовью (Казак.). Творительный (со связкой и без нее)

101


может употребляться рядом с именительным в своеобразных, разговорного типа сказуемых со значением оценочности: зверь зверем, молодец молодцом, орел орлом, урод уродом. Например: На корвете он казался орел орлом, особенно когда стоял на мостике (Станюк.); ...Вовсе из сил выбился, тень тенью стал (М.-Сиб.).

Именная часть может быть выражена существительным в форме родительного падежа, например: Философ Хома Брут был нрава веселого (Г.). Особенность такого сказуемого заключается в том, что круг слов, способных выступать в этой функции в форме родительного падежа, ограничен и само сказуемое всегда имеет значение либо качественной характеристики, либо внутреннего состояния, причем при родительном имени обязательно употребляется прилагательное, которое и заключает в себе указание на качественный признак: Руки были пухлые, маленькие, но безукоризненной формы (Казак.); Она повторяла мысли ветеринара и теперь была обо всем такого же мнения, как он (Ч.). Родительный падеж имени может иметь значение отношения или принадлежности (в таком случае прилагательное при нем необязательно): Чья коляска? Моего господина (Л.); Ты какого роду-племени... (Л.).

В роли именной части сказуемого может употребляться и родительный падеж имени с предлогом, например: А говорятлилии без запаха (Фед.)

Другие падежи имен существительных в роли сказуемого употребляются реже, это всегда предложные сочетания, например: И у костра был сон не в сон (Твард.); Вот вода уже людям по колени... (Казак.); Варя была с заплаканными глазами (Ч.), ...Цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом (Ч.); Вот мой Онегин на свободе (П.); Сад был заглохший, весь в сирени, в одичалом шиповнике, в яблонях и кленах, покрытых лишаями (Пауст.).

Именной частью могут быть фразеологизированные сочетания именного типа, например: Ну, право, их затеи не у места! (Кр); ...Да он и не без дела (Кр.); А ты ему, кажется, не очень по душе (М. Г.).

Именная часть сказуемого — зависимая словоформа, которая вместе с глаголом-связкой представляет собой единую семантическую группу слов, причем очень часто такие функциональные объединения слов могут образовывать синонимические ряды. Например: ходить героем, ходить в героях, ходить как герой, ходить в качестве героя; предложить себя помощником, пред-

102


ложить себя в помощники, предложить себя как помощника; прочит себя другом, прочит себя в друзья; ехать ревизором, ехать как ревизор, ехать в качестве ревизора, ехать за ревизора; служить секретарем, служить в секретарях; наняться дворником, наняться в дворники; начать матросом (службу), начать с матроса, начать как матрос, начать в качестве матроса и т д.

2. Имя прилагательное в роли именной части сказуемого употребляется в полной и краткой формах, в формах разных степеней. Для прилагательных полной формы характерны и именительный и творительный падежи. Например: Загадочны и потому прекрасны темные чащи лесов (Пауст.); — Я ведь здешняя,добавила она (Сим.); Изумительный наш народ (Эренб.); Был я молодым, горячим, искренним, неглупым (Ч.); Слежка оказалась весьма изнурительной (Наб.); Была ты всех ярче, верней и прелестней... (Бл.). Прилагательное в качестве именной части сказуемого может присоединяться к подлежащему при помощи сравнительной частицы, например: Пустые стены больших домов, выходивших на пустырь, были как бронзовые (Тих.); Он был в доме как чужой (Триф.).

Полные прилагательные в функции сказуемого могут сочетаться с полнознаменательными глаголами движения и состояния: бежать, возвращаться, приехать, явиться, сидеть, лежать и др., например: ...Он сложа руки прохаживался угрюмый взад и вперед (Л.); День вставал румяный, ладный... (Сурк.). Глагол-связка имеет здесь полноценное предикативное значение, а потому прилагательные осложняются определительным значением. Часто они так и называются — предикативные определения или глагольно-именные определители1. Ср.: Как часто по брегам твоим бродил я тихий и туманный (П.). — Как часто по брегам твоим бродил я, тихий и туманный (во втором варианте предложения определительная функция у прилагательных становится ведущей, а сказуемостная заключена в полнознаменательном глаголе бродил).

3. Именная часть может быть выражена причастием: кратким и полным, страдательным и действительным. Например: Брови ее были сдвинуты (Т.); Чай стоял нетронутый (Дост.); ...Они [воды] были уже словно скованные (Сим.); Сейчас он [сад] стоял облетевший, озябший (Пауст.). Полное причастие может

1 См.: Чеснокова Л. Д. Семантические типы членов предложения с двойными отношениями.

103


быть и в форме творительного падежа: Стаканы с чаем стоят нетронутыми (С. — Щ.).

4. В роли именной части сказуемого употребляются различные местоимения: личные, притяжательные, вопросительно-относительные, указательные, определительные, отрицательные и неопределенные. Возможны фомы как именительного, так и творительного падежей. Например: Вы ли это, вы ли это, Рудин? (Т.); — Она моя!сказал он грозно (Л.); А кто такой Хорь? (Т.); Лиза в несколько дней стала не та (Т.); Каким прикинется, таким себя и покажет (Пауст.); Он ходил не как все (Наб.); Легенда не ахти какая, но все-таки легенда (Наб.). Как и существительные, местоимения могут выступать в качестве сказуемых в формах разных падежей с предлогами, представляя собой свободные именные сочетания или сочетания фразеологизированного типа, например: Можешь поселиться у меня, пока дом за мной (Фед.); ...Иногда я от него вне себя (Фонв.).

5. Именная часть может быть выражена именем числительным или количественно-именным сочетанием. Например: Оно [здание] было в два этажа (Г.), Дважды двачетыре; Сережка был первый, кто их увидел (Фад.); Первым пришел дед (Пауст.).

Именная часть может быть выражением один из... (одним из...): Он был одним из товарищей моего брата Григория (Наб.).

Сказуемое может быть смешанным, т. е. состоять из глаголов и имен. Такие сказуемые объединяют признаки составного глагольного и составного именного сказуемого. Ср., с одной стороны: стал дипломатом, был учителем, считался полезным, пришел веселый — составные именные сказуемые; и с другой: хотел учиться, должен приготовить, мог уважать — составные глагольные сказуемые. В сказуемых смешанных сочетаются компоненты и тех и других: хотел стать дипломатом, мог считаться полезным, старался быть веселым, мог казаться молчаливым, боялся показаться смешным. Например: Вы должны трудиться, стараться быть полезным (Т.); Карелин... остался сидеть за столом мрачный, как туча (Казак.); Я не стараюсь делаться лучше (Л. Т.); ...Иудушка не догадался даже притвориться испуганным (С.-Щ.). Такое сказуемое можно считать модификацией двух основных типов — глагольного и именного.

104


1. Сказуемые могут быть выражены наречиями или включать в свой состав наречие. Функцию сказуемого приобретают качественные и качественно-обстоятельственные наречия. Они употребляются без связки или с полузнаменательными глаголами, например: Ведь я ей несколько сродни (Гр.); ...Дверь тамбура стоит настежь (Фед.); Шинель была совершенно и как раз впору (Г.). Наречное сказуемое может быть фразеологизированного типа: Только ты у меня смотри: чтоб все честь честью было (С.-Щ.).

2. Сказуемое, выраженное междометием, встречающееся в разговорной речи, обозначает действие лица или предмета или эмоционально оценивает предмет. Такие междометия функционально сближаются с именами или глаголами, например; ...Подальше от вас. Нет, вы, господа, ой-ой-ой! (Т.); Ребята мигом на ногии айда. (Фурм.). Иногда наречные и междометные сказуемые условно относят к именным, такое отнесение основано на функциональной близости с именами в роли сказуемого.

Сказуемое может быть выражено предикативным наречием (словом категории состояния). Обычно они употребляются при подлежем-инфинитиве: Судить человека в немилости очень легко (Л. Т.); Разубедить его в чем-нибудь трудно, спорить с ним невозможно (Ч.); Напраслину-то терпеть кому ж приятно! (А. Остр.).

Грамматическая координация форм подлежащего и сказуемого (формальное уподобление) может осуществляться в виде соответствия форм: 1) рода, числа и падежа: Погода хорошая; Книга моя; Он умный; 2) рода и числа: Зима наступила; Он приехал; Письмо пришло; Птица убита; 3) числа и лица: Я пишу; Ты гуляешь, Мы едем; 4) числа и падежа: Сестрыткачихи; Столицанаша гордость; Женщина — кандидат наук; 5) падежа: Детинаше счастье; 6) числа: Мы работали; Препятствия преодолены.

То, что подлежащее и сказуемое, вступая в предикативные отношения, не всегда способны уподоблять свои формы полностью, т. е. по всем возможным показателям (например, отсутствие соответствия форм числа: Детинаше счастье; форм рода: Женщинакандидат наук), свидетельствует о внутреннем отличии

105


данной связи от согласования, поскольку эта связь всегда есть связь двух конкретных словоформ, объединенных общим модальным планом в пределах данного предложения.

Связь согласования наблюдается у слов определенной лексико-грамматической принадлежности и опирается на их морфологические свойства. Координация форм — связь более широкая и свободная. В такую связь могут вступать разные слова и словоформы, и их морфологические свойства не обязательно должны соответствовать друг другу, так как их взаимоотношения определяются не лексико-грамматической принадлежностью, а синтаксической позицией в структуре предложения. Поэтому выбор формы сказуемого подчас зависит не только от формы подлежащего, но и от порядка расположения главных членов, наличия или отсутствия распространяющих их членов, стилистической окраски предложения и др., и поэтому допускаются колебания в употреблении форм сказуемого. В связи с этим можно выделить особые случаи выбора форм сказуемого, в частности глагольного.

При подлежащем, выраженном собирательным существительным среднего рода, избирается форма единственного числа глагола-сказуемого: Большинство приехало; при подлежащем, выраженном собирательным существительным в сочетании с родительным падежом, допускается форма глагола единственного и множественного числа: Большинство книг было куплено и Большинство студентов приехали на сессию, причем при обозначении неодушевленных предметов предпочитается форма единственного числа, при обозначении лиц — форма множественного числа.

При подлежащем, выраженном количественно-именным сочетанием (типа пять книг, десять учеников и несколько домов, несколько учащихся, много предметов, много людей), форма сказуемого зависит от ряда контекстуальных условий: при обозначении активного действия лиц употребляется форма множественного числа — Пять студентов успешно сдали зачет; при обозначении неодушевленных предметов чаще избирается форма единственного числа, особенно если сказуемое находится в препозиции — На краю улицы стояло несколько домов; Несколько домов будет построено в первом квартале.

На выбор формы могут влиять смысловые условия контекста: В республике строится пять стадионов (нерасчлененность действия); В городах республики строятся еще пять стадионов (считаемые предметы имеют особую смысловую значимость); форма единственного числа обязательна при наличии ограничительных слов; ср.: Выступило три оратора.Выступили три оратора,

106


но: Выступило только три оратора (при невозможности: Выступили только три оратора); влияние контекста сказывается и в таком случае, ср.: Несколько книг лежало на столе.Несколько книг, купленных мною, лежали на столе. Контекст определяет форму сказуемого и при собирательном существительном в сочетании с родительным падежом: Большинство делегатов уже прибыло (или прибыли) на совещание; но: Большинство делегатов заняли предоставленные им места; Большинство писателей, поэтов, критиков выступили в прениях (форма множественного числа определяется наличием нескольких управляемых словоформ). Таким образом, выбор формы сказуемого диктуется подчас не грамматическими свойствами слов, а смысловыми и стилистическими условиями контекста. Вот примеры: Несколько дам скорыми шагами ходили взад и вперед по площадке (Л.); В ауле множество собак встретило нас громким лаем (Л.)\—Лови, лови его!кричало несколько хлопцев в тесном конце улицы.., (Г.); Малое число книг, найденных мною под шкафами и в кладовой, были вытвержены мною наизусть (П.); Несколько стрел воткнулись около нас в землю и в частокол (П.); Несколько звезд смотрело из далекого чистого неба (Гарш.).

При подлежащих, выраженных собирательным числительным, на выбор формы сказуемого влияет его позиция в предложении: Пришло двое; Двое пришли; порядок слов не принимается во внимание, если есть определительно-усилительные слова: Пришли все четверо; Все четверо пришли.

При подлежащем, выраженном количественным числительным или инфинитивом, сказуемое имеет форму третьего лица единственного числа или форму среднего рода в прошедшем времени: Покровительствовать молодым людям, подающим надежды, было слабостью Раисы Павловны (М.-Сиб.); Семь у игроков называется кочергой (Ч.).

При подлежащем, выраженном неизменяемой частью речи (наречием, союзом, междометием), а также сочетанием слов или целым предложением, выступающим в роли подлежащего, сказуемое также ставится в форме третьего лица единственного числа или среднего рода (в прошедшем времени): «Несчастная Клара! Безумная Клара!»звучало у него в душе (Т.); Это «почему» начинало надоедать; Вдруг, среди чрезвычайной тишины в воздухе, слышим мы, ясно раздается его: «Тпру, тпру», в близком от нас овраге... (Т.)

Форма множественного числа в сказуемом определяется лишь наличием контекстуального указания на «множественность» подле-

107


жащего: Ваши «почему» мне надоели; ...Такие tete-a-tete тянулись битых две недели (М.-Сиб.).

При подлежащем, выраженном местоимением кто (кто-то, кто-нибудь, кое-кто), сказуемое ставится в единственном числе, независимо от того, о каком числе лиц идет речь: Кто опоздал?; Кое-кто приедет завтра. Если же местоимение кто относится к подлежащему в форме множественного числа другого предложения (в сложном предложении), то сказуемое может иметь форму множественного числа. Ср.: Те, кто опоздал, остались без билетов; Те, кто опоздали, остались без билетов.

При подлежащем, выраженном несклоняемым именем существительным, обозначающим животных и птиц, сказуемое имеет форму мужского рода (в прошедшем времени): Какаду кричал; Кенгуру бежал (форма женского рода избирается лишь при контекстуальном указании на принадлежность к женскому полу: Кенгуру несла детеныша) .

При подлежащем, выраженном несклоняемым собственным существительным, форма сказуемого определяется родовым понятием: Миссисипи текла (река); Капри был пасмурен (остров); «Таймс» вынуждена заявить (газета). Несклоняемые нарицательные существительные оформляют свою связь со сказуемым в форме среднего рода: Бра висело на стене; Такси подъехало к стоянке; Кафе было закрыто (но: Кофе налит).

При подлежащем, выраженном сложносокращенным словом, сказуемое соответствует форме ведущего слова, образующего это сложное название, например: ООН постановила (Организация Объединенных Наций); Роно созвал совещание (районный отдел народного образования). Исключение составляют сложносокращенные слова, имеющие грамматическую форму, т. е. склоняющиеся. Такие подлежащие оформляют свою связь со сказуемым обычным путем: Вуз объявил новый набор (ср.: Вузом объявлен новый набор); ТАСС уполномочен заявить... (ср.: Работать в ТАССе).

При подлежащем, выраженном существительным общего рода, форма сказуемого определяется полом обозначаемого лица: Неряха явился и Неряха явилась; Плакса ревел и Плакса ревела. Колебания в формах рода наблюдаются и в случае, когда существительное мужского рода в роли подлежащего называет действующее лицо женского пола. Например: Врач сказал и Врач сказала; Секретарь уехал и Секретарь уехала; Бухгалтер запоздал с отчетом и Бухгалтер запоздала с отчетом. В официально-деловом стиле такие колебания исключены и грамматическое уподобление форм мужского рода становится обязательным.

108


При подлежащем, выраженном сочетанием именительного падежа с творительным (типа отец с матерью), сказуемое имеет форму множественного числа, например: Учитель с барыней шушукают тишком (Кр.); На солнышке Полкан с Барбосом, лежа, грелись (Кр.).

Если сказуемое при таких сочетаниях стоит в форме единственного числа, значит подлежащим является только форма именительного падежа, а форма творительного падежа выступает в функции дополнения, т. е. означает лицо, сопутствующее производителю действия, например: Княжна с московским франтом сидела на лавке в крытой галерее (Л.); Жил старик со своею старухой у самого синего моря (П.)1.

Связка в именном сказуемом обычно соответствует форме подлежащего, например: Но приказчик его был обстрелянная птица (Г.); Отец был мягкая расплывчатая душа (Ч.). Однако связка может координироваться и с именной частью сказуемого: 1) если подлежащее выражено местоимением это: Это была Наташа (Л. Т.); 2) если именная часть сказуемого употреблена в форме множественного числа, а подлежащее выражено количественно-именным сочетанием: Большинство делегатов были студенты; Большинство труппы были акробатами; 3) если часть сказуемого имеет форму именительного падежа единственного числа: ...Все это спокойствие было часто одна личина (Писем.); Свадьба Наташи... было последнее радостное событие (Л. Т.); ср.: Это спокойствие было одной только личиной; Свадьба Наташи была последним радостным событием.

Особый характер связи сказуемого с подлежащим, отличный от согласования, наиболее ярко обнаруживается в тех случаях, когда главные члены предложения формально не соответствуют друг другу по каким-либо грамматическим показателям. Такие формы характерны для разговорно-бытовой речи. Например, может быть нарушено соответствие форм числа и лица при глагольном сказуемом: Ты виноват, а другие отвечай; Им бал, а батюшка таскайся на поклон (Гр.). При именном сказуемом форма сказуемого может не соответствовать форме подлежащего в случае: 1) если сказуемое выражает отвлеченное понятие, которое не может иметь формы множественного числа: Озераглавная краса нашего края (нет соответствия в числе); 2) если сказуемое выражено существительным со значением совокупности: Детибеспокойный народ;

1 Такие сочетания со значением совместности квалифицируются иногда как единые подлежащие даже и при сказуемом в форме единственного числа. См.: Грамматика современного русского литературного языка. С. 555.

109


3) если сказуемое выражено словом, обозначающим родовое понятие: Лисызверь хитрый.

Формальное неуподобление главных членов свойственно и таким предложениям, в которых сказуемые имеют Особые способы выражения: неизменяемые части речи (наречия, междометия), свободные словоформы и предложно-падежные формы. Например: Холодно, а он без шапки; Работа не под силу; Носкартошкой; Рабочие руки всегда кстати; Ведь предмет простофу-фу (Г.). Такая связь сказуемого с подлежащим осуществляется лишь позиционным соположением.


Вопрос о второстепенных членах предложения в истории русской грамматики имеет разные решения. В качестве основных направлений в учении о второстепенных членах предложения выделяются два: рассмотрение второстепенных членов, во-первых, по значению и, во-вторых, по виду синтаксической связи с другими словами. И в том и в другом случае выделяются в качестве второстепенных членов определения, дополнения и обстоятельства, но основания для такого выделения принимаются разные, и потому один и тот же член предложения при разных подходах к классификации определяется по-разному. Например: в словосочетании дом отца слово отца является определением, если оно рассматривается по значению или по функции, которую оно выполняет по отношению к слову дом, и дополнением, если учитывается лишь характер синтаксической связи со словом дом (вид связи — управление).

Эти два направления в учении о второстепенных членах предложения получили названия формального (классификация по характеру синтаксической связи) и логического (классификация по значению).

Начало логического направления в учении о второстепенных членах предложения положено в трудах А. X. Востокова и Н. И. Греча. У них и появляются термины «дополнение» и «определение». Члены предложения, которые в современной грамматике определяются как обстоятельства, включались ими в разряд определений.

Ф. И. Буслаев вводит понятие обстоятельства и говорит о двух принципах классификации второстепенных членов предложения: по типу подчинения и по значению1.

А. А. Потебня выступил с резкой критикой учения Ф. И. Буслаева о второстепенных членах предложения и наметил формальную классификацию — только по виду подчинения, но от терминов «дополнение», «определение» и «обстоятельство» не отказался2.

Д. Н. Овсянико-Куликовский объединил логическую классификацию с формальной и ввел понятия фиктивного определения (дом сестры) и фиктивного обстоятельства (гулял в лесу)3.

А. М. Пешковский в двух первых изданиях своего труда «Русский синтаксис в научном освещении» сохраняет термины «определение», «дополнение» и «обстоятельство», но вкладывает в них формальное содержание: определение — это согласуемое прилагательное, причастие, местоимение; дополнение — это управляемое су-

1 См.: Буслаев Ф. И. Историческая грамматика русского языка.

2 См.: Потебня А. А. Из записок по русской грамматике.

3 См.: Овсянико-Куликовский Д. Н. Синтаксис русского языка.

111


ществительное; обстоятельство — это примыкающее наречие, деепричастие или примыкающий инфинитив.

В последующих изданиях своего труда1 А. М. Пешковский отказывается от терминов «определение», «дополнение», «обстоятельство» и говорит о членах предложения управляемых, согласуемых и примыкающих.

В практике современной средней и высшей школы получила распространение классификация, учитывающая и грамматические и лексические значения слов, а также синтаксические связи этих слов с подчиняющими словами и их значение. При такой классификации второстепенные члены предложения рассматриваются как логико-грамматические разряды.

Поскольку грамматика неразрывно связана с лексикой, в конкретных словосочетаниях и предложениях грамматические значения слов определенным образом связаны с их лексическими значениями, и потому однотипные в грамматическом отношении конструкции могут выполнять различные функции. Например, словосочетания говорить с человеком и говорить с волнением, однотипные в грамматическом отношении, имеют в своем составе слова, находящиеся в различных взаимоотношениях друг с другом, что связано с их лексическим значением. В результате и функции управляемых слов различны. Традиционная классификация усматривает это различие (с человеком в словосочетании говорить с человеком — дополнение: с волнением в словосочетании говорить с волнением — обстоятельство).

Учение о второстепенных членах предложения стало все более связываться с учением о словосочетании. «Во второстепенных членах предложения как бы синтезируются, обобщаются по функции те же разнообразные грамматические отношения, которые обнаруживаются между словами в строе словосочетания»2.

Атрибутивные, объектные, пространственные, временные, причинные и другие грамматические отношения, выявляющиеся в подчинительном словосочетании, представляют собой основу для выделения таких членов предложения, как определение, дополнение и различные по значению обстоятельства, т. е. синтаксические признаки второстепенных членов предложения формируются на базе морфологических категорий и их функционально-синтаксического значения в структуре словосочетания. Таким образом, грамматические отношения, которые складываются между поясняемым словом и поясняющим, определяются в основном их внутренним взаимоотношением, а не структурой предложения. Именно это и приводит к мнению о возможности рассмотрения данного грамматического явления в рамках словосочетания и устранению собственно учения о второстепенных членах3.

Однако, как было уже показано (см. § 21), второстепенные члены не всегда соответствуют компонентам словосочетания. Частично на этом основании и строится концепция о двух синтаксических уровнях — словосочетания и предложения, наличие которых не предполагает их разрыва и обособленности друг от друга: компоненты словосочетания в предложении преобразуются в его члены, способные функционировать уже с новыми связями и отношениями. В других случаях второстепенные члены предложения вообще формируются не на базе словосочетания, такие функции выполняют свободные словоформы. Таким образом, традиционное учение о второстепенных членах предложения в его общем плане представляется вполне возможным. Вместе с тем при вычленении второстепенных членов предложения важно учитывать характер вхождения их в предложение: через посредство словосочетания (второстепенные

1 См.: Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении.

2Грамматика русского языка. М., 1954. Т. 2: Синтаксис. Ч. 1. С. 94.

3 Учение о второстепенных членах предложения отсутствует, например, в «Грамматике современного русского литературного языка».

112


члены с присловной зависимостью) или через отношение к предикативной основе предложения (разные виды детерминации). Так сложилось учение о присловных и собственно предложенческих распространителях.

Традиционное деление второстепенных членов на определения, дополнения и обстоятельства основывается на функционально-синтаксических свойствах зависимых слов в очень обобщенном виде, хотя «функционально-синтаксические оттенки, облекающие морфологическое ядро категорий определения, дополнения и особенно обстоятельства, оказываются настолько сложными, что они очень часто выходят за рамки этих категорий или создают ряд переходных, смешанных типов»1. Поэтому выделение трех видов второстепенных членов предложения может восприниматься только как обобщенная схема, рассчитанная на использование при анализе конкретного языкового материала лишь с учетом этих переходных и смешанных типов.

Развитие учения о членах предложения все более связывается с идеей о предикативном минимуме предложения. В таком случае члены предложения делятся на участвующие в создании предикативного минимума и не участвующие2. В первую группу включаются главные члены, во вторую — члены предложения, традиционно называемые второстепенными, которые в свою очередь делятся на конститутивные (обязательные члены — предметные имена и определители предиката) и неконститутивные (факультативные члены, наличие или отсутствие которых не влияет на строение предложения как предикативной единицы). Ср.: Больному прописан покой; Вам необходимо отдохнуть; Ветром сломало дерево; У нее обморок; Он плохо себя чувствует — обязательные распространители; Отчаянно тихо я собрал свои охотничьи принадлежности (Наб.) — необязательные распространители.

Члены предложения, будучи категорией функциональной, для своего материального выражения используют определенные части речи, точнее, — формы этих частей речи. С другой стороны, части речи, в историческом аспекте, — это застывшие члены предложения, т. е. категории, выделившиеся на основе функциональных признаков. В связи с этим между частями речи и членами предложения существует определенное соотношение. Ядро каждого второстепенного члена предложения составляют такие члены предложения, синтаксическая функция которых соотносительна с их морфологическим выражением. Так, наиболее типичным способом выражения обстоятельств является наречие; дополнений — предложно-падежные формы имен; определений — прилагательное и другие согласуемые части речи. Таким образом, есть способы выражения членов предложения типичные, свойственные их синтаксической и морфо-

1Грамматика русского языка. Т. 2. Синтаксис. Ч. 1. С. 95 — 96.

2 См.: Современный русский язык/Под ред. В. А. Белошапковой. М., 1997. С. 791— 796.

113


логической природе, и есть способы выражения членов предложения нетипичные, не определяемые их морфолого-синтаксической природой.

Члены предложения, способ выражения которых соответствует их синтаксической функции, называются морфологизованными, а члены предложения, способ выражения которых не соответствует их синтаксической функции, неморфологизованными. Например, в предложении Самые мягкие и трогательные стихи, книги и картины написаны русскими поэтами, писателями и художниками об осени (Пауст.) определения мягкие, трогательные, русскими — морфологизованные, так как выражены прилагательными; субъектные дополнения поэтами, писателями, художниками и объектное дополнение об осени — тоже морфологизованные, так как выражены формами имен существительных. В предложении Я с трепетом ждал ответа обстоятельство с трепетом — неморфологизованное, так как выражено не наречием трепетно, а словоформой с трепетом. То же в предложении ...И на Онегина глядит без удивления, без гнева (П.).

Морфологизованные и неморфологизованные члены предложения могут сочетаться в однородном ряду, например: Гервасъка стоял у стены строго, с опущенными глазами и слегка поворотив голову (Бун.); Ночь проспал спокойно, без сновидений (Шол.).

Прикрепленность определений к словам предметного значения (прежде всего существительным) формирует их основную функцию — называние признака предмета. В силу этой же прикрепленности определения (если они не теряют своей определительной функции) не могут занимать в предложении позиций детерминирующих членов, т. е. всегда дублируют зависимый компонент словосочетания, однако часто с более конкретизированной семантикой, ср.: Дети поступили в первый класс; Девятый в этом году стал первым классом по успеваемости.

По характеру синтаксической связи определения с определяемым словом все определения делятся на согласованные и несогласованные.

Определения согласованные выражаются теми частями речи, которые, относясь к определяемому слову, способны уподобляться ему в числе и падеже, а в единственном числе — и в роде. Они

114


могут быть выражены прилагательными: Вновь растворилась дверь на влажное крыльцо (А. К. Т.); причастием: Глухо отдавались мои шаги в застывающем воздухе (Т.); местоименным прилагательным: Крепость наша стояла на высоком месте (Л.); порядковым числительным: У второго мальчика, Павлуши, волосы были всклоченные (Т.); За третьими воротами ждал экипаж (Наб.); количественным числительным один: Я знал одной лишь думы власть, одну, но пламенную страсть (Л.).

Определением нельзя считать прилагательное, входящее в устойчивое фразеологическое сочетание: Черное море, железная дорога, грудная жаба, белый гриб, носовой платок и т. д.

Конкретные значения согласованных определений очень разнообразны и зависят от лексического значения слова, которым они выражены. Определения, выраженные качественными прилагательными, обозначают качество, цвет предмета: Ее терзали жажда славы, и страшная сила самопожертвования, и безумная отвага, и чувство детского озорного, пронзительного счастья (Фад.); Это было чистое, синее озеро с необыкновенным выражением воды (Наб.). Определения, выраженные относительными прилагательными, обозначают признак предмета по месту его нахождения и по времени: Вчерашний день мы провели в лесу на наших дальнобойных батареях (Инб.); Сельская библиотека находилась около школы; признак предмета по материалу: Сквозь частую сетку дождя виднелась изба с тесовой крышей и двумя трубами (Т.); принадлежность: Полковое знамя из рук убитый не пускал. Определения, выраженные притяжательными прилагательными, а также притяжательными местоимениями, обозначают принадлежность: Над лицом его наклонилось дедово лицо (М. Г.); Прощай же, море! Не забуду твоей торжественной красы и долго, долго слышать буду твой гул в вечерние часы (П.). Определения, выраженные неопределенными местоимениями, указывают на неопределенность предмета в отношении качества, свойства, принадлежности и т. д.: Изредка, точно от чьего-то прикосновенья, я подымал голову (Паст.); Скажите же мне какую-нибудь новость (Л.). Определения, выраженные отрицательными и определительными местоимениями, обозначают вьщелительно-усилительные признаки: Ему был известен каждый человек, каждая семья, каждый переулок этой большой рабочей окраины (Кат.); Долго не находил я никакой дичи (Т.). Определения, выраженные порядковыми числительными, обозначают порядок предмета при счете: В девятом вагоне дежурил Сухоедов (Пан.). Определения, выраженные причастиями, могут обозначать

115


признак, являющийся результатом какого-либо действия: Свалившиеся деревья лежали плашмя, без всякого рельефа, а еще оставшиеся стоять, тоже плоские, с боковой тенью по стволу для иллюзии круглоты, едва держались ветвями за рвущиеся сетки неба (Наб.).

 

Примечание. Если относительное прилагательное или порядковое числительное употреблено в переносном значении, определение обозначает качество: На золотом, на светлом юге, еще я вижу вас вдали (Тютч.); Ты первый человек на производстве.

 

Определения несогласованные, в отличие от согласованных, связываются с определяемым словом по способу управления (стихи поэта, лодка с парусами) или примыкания (езда шагом, желание учиться). Они могут быть выражены существительными без предлогов (в родительном и творительном падежах) и с предлогами (во всех косвенных падежах): Легкий порыв ветра разбудил меня (Т.); О створку форточки трется мокрое, шерстисто-серое небо (Паст.); Он носил рабочий комбинезон, сменил усы колечком на усы кисточкой (Фед.); Дело о наследстве задерживает меня еще надолго (А. Н. Т.); На нем была пестрая ситцевая рубашка с желтой каемкой (Т.); А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? (М. Г.); Рядом с ним шагал Федюшка в отцовском картузе (Ч.); личным местоимением в родительном падеже (в притяжательном значении): В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира (М. Г.); сравнительной степенью прилагательного: События крупнее и важнее не было в истории человечества (А. Н. Т.); наречием: Бывают, однако, невероятные случаи, когда получаются стеариновые свечи и сапоги всмятку (Г. Усп.); неопределенной формой глагола: Шагом поехал он направо и послал адъютанта к драгунам с приказанием атаковать французов (Л. Т.).

Несогласованные определения, выраженные именем существительным в родительном падеже без предлога, могут обозначать принадлежность: Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений оставалось совершенно неподвижно (Л. Т.); отношение к коллективу, учреждению и т. д.: Кузнец Путиловского завода Иван Гора чистил винтовку (А. Н. Т.); производителя действия: Все реже, тише и отдаленнее раздаются то скрип колес, то нежная малорусская песня, то звонкое лошадиное ржанье, то возня и последнее щебетанье засыпающих птиц (Купр.); признак по его носителю: От ветхого барака

116


в темноту леса нырнули конь и всадник (Н. Остр.); отношение целого к части, которая обозначена определяемым словом: Вам холодно немножко, вы закрываете лицо воротником шинели (Т.) и др.

Несогласованные определения, выраженные именем существительным в творительном падеже без предлога, обозначают признак, устанавливаемый путем сравнения с предметом, названным определяющим словом: Моисей ходит уже в шляпе котелком (Ч.).

Несогласованные определения, выраженные именем существительным в косвенных падежах с предлогами, могут обозначать различные признаки. Признак по материалу: На безукоризненно чистом столе с мертвой аккуратностью расставлены предметы письменного прибора из черного мрамора, лежали папки из блестящего картона (А. Н. Т.); признак по наличию у предмета какой-либо внешней черты, детали: ...Через минуту молодой чело-век в военной шинели и в белой фуражке вошел к смотрителю (П.); Я подошел к незнакомцу в шубе и разглядел его (Купр.); Люди с бакенбардами стояли у планшира и курили трубки (Пауст.); признак по принадлежности в широком смысле слова: Под сугробами погребены огромные котлы с военных судов (А. Н. Т.); признак, характеризующий предмет в пространственном отношении: У косяка в кухню стояла девушка (М. Г.); Челкаш перешел через дорогу и сел на тумбочку против дверей кабака (М. Г.); признак, указывающий на содержимое предмета: Со сна садится в ванну со льдом (П.); признак, ограничивающий предмет в каком-либо отношении: До рассвета в темной пещере знаменитый охотник на беркутов Хали мне рассказывает про орлов (Пришв.); признак, указывающий на назначение предмета: На скамьях для публики все замерло (М. Г.) и т. д.

Несогласованные определения, выраженные сравнительной степенью прилагательного, обозначают качественный признак предмета, присущий ему в большей или меньшей степени, чем другим предметам: Навряд тебе парня сильнее и краше видать привелось (Н.).

Несогласованные определения, выраженные наречием, могут обозначать признак в отношении качества, направления, времени, способа действия: Между окнами стоял гусар с румяным лицом и глазами навыкате (Т.); Они знали и скок с пикой, и рубку направо и налево саблей (А. Н. Т.); Вместе с чаем подали нам котлеты, яйца всмятку, масло, мед (Т.).

Несогласованные определения, выраженные инфинитивом, служат для раскрытия содержания предмета, обозначенного часто от-

117


влеченным именем существительным: Благодаря способности быстро схватывать и запоминать слышанное, он выдержал экзамены (С.-Щ.); Я не вытерпел и выбежал из кустов на дорожку, повинуясь пламенному желанию кинуться отцу на шею (Кор.).

Несогласованные определения могут быть выражены фразеологическими сочетаниями, а также словосочетаниями синтаксически нечленимыми. В предложении Тут, верно, клятвы вы прочтете в любви до гробовой доски (П.) определение выражено фразеологическим сочетанием до гробовой доски.

В роли определения, выраженного синтаксически нечленимым словосочетанием, чаще всего выступают сочетания существительного в родительном падеже с согласованным с ним количественным числительным: Мальчик лет пятнадцати, кудрявый и краснощекий, сидел кучером и с трудом удерживал сытого пегого жеребца (Т.); сочетания существительного с прилагательным в творительном падеже: Ему [Челкашу] сразу понравился этот здоровый, добродушный парень с ребячьими светлыми глазами (М. Г.), — Вот оно, значит, как случается,произнес старый николаевский солдат с ноздреватым носом (Пауст.). Синтаксически не членимы словосочетания, состоящие из имен прилагательного и существительного в родительном падеже, в которых невозможно отделить имя прилагательное, поскольку именно в нем заключается обозначение разграничительного признака. В предложениях Из лодки вышел человек среднего роста (Л.); На нем было коротенькое пальто бронзового цвета и черный картуз (Т.); Застегнул крючки бекеши, надвинул на брови солдатскую искусственного каракуля папаху (А. Н. Т.); Три дня кряду мое внимание привлекала эта коренастая фигура и лицо восточного типа (М. Г.); Это были муж, жена, их мальчик лет семи необыкновенной красоты (Фед.); Мальчикам близкого мне возраста было по тринадцати лет (Паст.) словосочетания среднего роста, бронзового цвета, искусственного каракуля, восточного типа, необыкновенной красоты, близкого возраста синтаксически не членимы.

Реже встречаются определения, выраженные синтаксически нечленимыми словосочетаниями других типов. Например: Через несколько минут мы были у костра в кругу четырех чабанов, одетых в овчины шерстью вверх (М. Г.); Верхняя нагретая вода лежит слоем в десять двенадцать метров толщиной на глубокой холодной воде и с ней совершенно не смешивается (Пауст.).

Несогласованные определения довольно часто имеют определительное значение с оттенками других значений. Функциональная

118


осложненность особенно характерна для определений, выраженных предложно-именными сочетаниями и наречиями, что, безусловно, связано с их лексико-морфологической природой.

Обнаружившееся здесь противоречие между конкретным значением зависимой словоформы (пространственное, временное) и отношением ее к словоформе предметного значения (атрибутивное) разрешается в функциональной совмещенности двух членов в одном. Так, предложно-именные сочетания в определительной функции могут осложняться обстоятельственными значениями — пространственным: Я снимал комнату с окном на Кремль (Паст.); временным: Это у меня привычка с детства (Т.); объектным значением: На батарейных высотах чуть отличимо рисовались люди с подзорными трубами (Паст.).

Определения, выраженные наречиями, также могут быть функционально осложненными. Например, определительно-пространственное значение: Агенты готовили в Петрограде побоищевзрыв изнутри (А. Н. Т.); определительно-временное значение: Еще более обогащал рыбаков удачный лов белуги зимой (Купр.).

Степень наложения второго значения (обстоятельственного, объектного) на определительное может быть разной и зависит от характера определяемого имени. Например, отглагольные имена усиливают обстоятельственный оттенок значения, почти сводя на нет определительное значение: Тогда выезд за город был заметнее, чем теперь, сельская местность больше отличалась от городской, чем в настоящее время (Паст.).

В современном русском языке, особенно в газетно-публицистическом стиле, заметно расширяется употребление в качестве несогласованного определения формы именительного падежа, как одиночного, так и кратного. Такие свободные синтаксические формы активно используются в языке газеты: пост четыре; телепередача ЛунаЗемля; перелет ЛондонМанчестер; сообщение ПензаКалуга; рейд «заводполе»; история ПечоринГрушницкий; проблема «учительученик».

Приложение — это определение, выраженное именем существительным, стоящим в том же падеже, что и определяемое слово. Характеризуя предмет, приложение дает ему другое название и утверждает наличие у него какого-либо дополнительного признака. Приложения могут относиться к любому члену предложения, выраженному именем существительным, личным местоимением, субстан-

119


тивированным причастием и прилагательным, а также числительным. Например: Так и жил Михаил Власов, слесарь, волосатый, угрюмый, с маленькими глазками (М. Г.); Это была она, петергофская незнакомка (Пауст.); Первому, старшему из всех, Феде, вы бы дали лет четырнадцать (Т.); Мать ехала с отцом со станции Сиверской, а мы, дети, выехали им навстречу (Наб.).

Приложения могут характеризовать предмет в отношении возраста, родства, профессии, специальности, рода занятий, национальной и социальной принадлежности и т. д.: Нам, рабочим, надо учиться (М. Г.); Вот наша Зоечка, официантка в столовой (Гран.); А денежки отдал на сохранение русалке, вещей дочери моей (П.); В годы войны строитель-бетонщик стал солдатом-сапером (Б. Пол.); могут являться названием предмета: А пароход «Тургенев» считался уже и по тому времени судном, порядочно устаревшим (Кат.); могут служить обозначением качества, свойства предмета: И дань души своей влюбленной несут Байкалу с давних лет рыбак, и труженик-ученый, и живописец, и поэт (Твард.); А наш водолаз-силач за пятьсемь минут с трудом делал по грунту несколько шагов (Пауст.).

Приложения могут быть выражены существительными, в контексте утратившими свое конкретное значение и превратившимися в указательные слова (человек, люди, народ, женщина, дело и др.). При них обязательно должны быть поясняющие слова, в которых и заключается характеристика предмета. Например: Иногда вместо Наташи являлся из города Николай Иванович, человек в очках, с маленькой светлой бородкой, уроженец какой-то далекой губернии (М. Г.); Через деревню проезжал иногда на беговых дрожках или в коляске инженер Кучеровстроитель моста, полный, плечистый, бородатый мужчина в мягкой помятой фуражке (Ч.).

При сочетании имени существительного собственного (имени лица) и нарицательного обычно приложением выступает имя нарицательное: Через полчаса граф Кошиц и корнет Севский уже стояли на подъезде того дома, где жила Сосновская (Бун.); Ей казалось, что Рыбину, пожилому человеку, тоже неприятно и обидно слушать речи Павла (М. Г.). Однако в случае необходимости уточнить лицо, конкретизировать его, в качестве приложения может быть употреблено имя собственное при нарицательном. В таком случае основное значение имеет признак лица. Например: Остальные братья, Мартын и Прохор, до мелочей схожи с Алексеем (Шол.).

120


Имена собственные — названия, употребленные в переносном смысле (на письме заключенные в кавычки), всегда являются приложениями и стоят в форме именительного падежа, независимо от падежной формы определяемого слова. Например: В числе семисот матросов, высадившихся с броненосца «Потемкин» на румынский берег, был Родион Жуков (Кат.); Во время испытания танкера «Ленинград» судостроители спустили на воду еще одно такое же судно«Клайпеда».

Отсутствует согласование и у приложений, являющихся прозвищами: У Владимира Красное Солнышко, а также у приложений-топонимов: На станции Пушкино; На озере Байкал.

Приложение может присоединяться к определяемому слову при помощи пояснительных союзов то есть, а именно, или, как и др.: Степь, то есть безлесная и волнообразная бесконечная равнина, окружала нас (Акс); Клавичек, как пекарь по профессии, посылался контролером в отдел снабжения (Н. Остр); Этот небольшой дворик, или курятник, переграждал дощатый забор (Г.); при помощи слов например, по имени, по прозванию, по фамилии, по кличке, по профессии, под названием и подобных: В кухне воеводит дорогой повар Иван Иванович, по прозвищу Медвежонок (М. Г.); ...Я должен был поступить в лакеи к одному петербургскому чиновнику, по фамилии Орлов (Ч.).

Приложения могут быть распространенными, могут составлять однородные рады: Со стороны матери у меня был всего один близкий родственникее единственный оставшийся в живых брат Василий Иванович Руковишников (Наб,); Но вот появляется настоящий спаситель, наш кучер Захар, рослый выщебленный оспой, человек, в черных усах, похожий на Петра Первого, чудак, любитель прибауток, одетый в нагольный овечий тулуп, с рукавицами, засунутыми за красный кушак (Наб.).

Сочетания приложений с определяемыми словами отграничиваются от некоторых схожих по форме сочетаний, компоненты которых не связаны атрибутивными отношениями. К ним относятся следующие парные сочетания: сочетания синонимов (стежки-дорожки, травушка-муравушка, род-племя, пора-времечко, ум-разум, свадьба-женитьба, шик-блеск); сочетания антонимов (экспорт-импорт, купля-продажа, вопросы-ответы, приход-расход); сочетания слов по ассоциации (имя-отчество, деды-прадеды, калина-малина, хлеб-соль, грибы-ягоды, песни-пляски).

121


Кроме того, не являются приложениями (хотя по форме связи напоминают их) компоненты некоторых видов сложных слов: а) сложных слов, представляющих собой термины (диван-кровать, кран-балка, роман-газета, музей-квартира, изба-читальня), б) сложных слов, частью которых являются оценочные слова (жар-птица, паинька-мальчик, бой-баба, горе-руководитель, чудо-рыба).

Дополнения обычно выражаются именами существительными (с предлогами и без предлогов) в косвенных падежах, а также словами, употребляемыми в значении существительных (местоименными существительными, субстантивированными прилагательными, причастиями). Например: Весь воздух был наполнен мигающими синеватыми искрами (Арс.); Ваня свил себе из веревки настоящий пастушеский кнут (Кат.); Оба тогда мы болтали пустое! Умные люди решили другое (Н.); Забудем бывшее меж нами (Г.); Он не сожалел о сказанном (Сим.); Все молчат, и только Володька что-то бормочет (Ч.).

Дополнение может быть выражено любой частью речи, замещающей имя существительное. Например, в предложении Он не обращал никакого внимания на ее «но» в качестве дополнения употреблен союз но. В предложении Возвращаю письмо Горленко вместе с большим спасибо (Ч.) дополнение выражено междометием, а в предложении Варька лежит на печи, не спит и прислушивается к отцовскому «бу-бу-бу» (Ч.) — звукоподражательным словом.

В роли дополнения может быть употреблен и инфинитив: Она подала Валько умыться... (Фад.); Молодой болгарин дал мне напиться солоноватой воды (Пауст.).

Дополнение может быть выражено словосочетанием, синтаксически нечленимым. Таким может быть сочетание числительного с родительным падежом имени существительного: Я взгянул на полати и увидел черную бороду и два сверкающих глаза (П.); сочетание местоимения (определительного, неопределенного и отрицательного) с предложно-именным сочетанием: Я не ждал никого из знакомых (Кор.); количественно-именное сочетание, в состав которого входит существительное со значением определенного количества (десяток, тройка, дюжина, сотня и т.д.) или неопределенного количества (масса, поток, куча, уйма и др.); Он увидел десятка два людей; Он любовался потоком машин;

122


количественно-именное сочетание, в состав которого входит местоимение или неопределенно-количественное числительное (несколько, немного, немало, много, мало): Немало я посетил стран; Я собрал несколько картонок из-под шляп (Купр.).

Словосочетание может состоять из собирательного существительного, имеющего количественное значение (большинство, меньшинство, множество и т. п.), а также существительных количество, число (с определением) и родительного падежа имени: Он увидел множество людей, толпившихся у дома; Великий русский художник Репин оставил после себя большое число картин и этюдов.

Дополнение как член предложения представляет собой очень сложную синтаксическую категорию, поскольку роль его в предложении не сводится только к обозначению объекта распространяющегося на него действия, хотя такое значение, безусловно, является ведущим. Функционально так называемое дополнение значительно шире, и в ряде случаев словоформы в позиции дополнений строят свои синтаксические отношения не с отдельным членом предложения (обычно с глаголом-сказуемым), а со всей предикативной основой его, т е. не включаются в глагольные словосочетания. В одних случаях они распространяют эту основу, увеличивая тем самым ее информативность: У Аверкая, всегда боявшегося пожаров, заколотилось сердце (Бун.); Для матери ты всегда будешь ребенком; Сердце у матери всегда болит о детях; Для любителя он неплохо владеет пером (дополнения здесь не включаются в структурный минимум); в других (обычно это предложения односоставные) они сами участвуют в построении основы предложения: Хозяйственным людям было не до Аверкия (Бун.); Ребенку около двух лет; Каждому случается ошибиться; У родителей много хлопот; Со снабжением стало лучше. Такие детерминирующие члены предложения обычно имеют субъектное значение или субъектное и объектное совмещенно — безотносительно к конкретному действию, которое на них непосредственно направлено.

Однако основная функция дополнения — это все-таки обозначение объекта действия или состояния, и потому дополнения относятся к членам предложения, выраженным глаголами или безлично-предикативными словами, т. е. сказуемым. В таких случаях обнаруживается присловная зависимость. Члены предложения, выраженные именами существительными, могут иметь при себе дополнения, как

123


правило, в том случае, если имена существительные образованы от глагола (распространятьраспространение; преобразоватьпреобразование) или соотносятся с ними по значению (любовьлюбить, ненавистьненавидеть).

Дополнения со значением объекта, по отношению к которому проявляется тот или иной признак (значение менее употребительное), могут относиться к членам предложения, выраженным прилагательными или наречиями; прилагательное обычно выступает в роли сказуемого или соотносится с ним по функции (например: Мы горды своими достижениями; Звук, приятный для слуха; Звук, который приятен для слуха); наречие — в роли обстоятельства, относящегося к сказуемому (например: Делать незаметно для других).

Таким образом, дополнения относятся к тем членам предложения, которые так или иначе связаны с глаголами; они могут быть выражены глаголами или другими частями речи, соотносительными с глаголами по образованию или значению, и, наконец, могут относиться к членам предложения, обычным способом выражения которых является глагол.

1. При членах предложения, выраженных глаголами и безлично-предикативными словами, различаются дополнения прямые и косвенные.

Прямое дополнение — это дополнение в форме винительного падежа без предлога, относящееся к члену предложения, выраженному переходным глаголом. Прямое дополнение обозначает объект, на который непосредственно направлено действие. Например: Егор снял полушубок, шапку, пригладил заскорузлыми ладонями седеющие потные волосы, сел к столу (Шукш.); Он обошел кровать и сел на пол, поджав ноги (Паст.); Нагнув голову и скрестив руки, он с раздражением и тоской ждал Анку (Паст.).

Сказуемые, выраженные переходными глаголами с отрицанием, могут иметь при себе прямое дополнение в форме родительного падежа без предлога. Например: Но не вернуть ей дней былых (Н.); Я не пишу своей биографии. Я к ней обращаюсь, когда того требует чужая (Паст.).

Форму родительного падежа имеют дополнения со значением части от целого: Денег на дорогу вышлю (Шукш.). Ср.: Вышлю деньги; Вышлю денег.

В форме родительного падежа без предлога может быть и дополнение, обозначающее неодушевленный предмет, при безлично-предикативных словах жалко, жаль: жалко времени, жалко жизни

124


(ср.: жалко брата, жалко ребенка). Например Вздыхал о чем-то я, чего-то было жалко (Бл.).

В зависимости от конкретного значения глагола, которым выражен член предложения, поясняемый дополнением, прямое дополнение может иметь различные оттенки значения. Оно может обозначать объект, являющийся результатом действия: Задумаюреки большие надолго упрячу под лед, построю дворцы ледяные, каких не построит народ (Н.); объект, подвергающийся действию: Думное щуку убил и еле-еле донес (Пришв.); объект чувства, восприятия: Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и золото одетые леса (П.); Наконец, я слышу речь не мальчика, но мужа (П.). Дополнение может обозначать пространство, преодолеваемое при помощи действия: Я земной шар чуть не весь обошел,и жизнь хороша, и жить хорошо (М.), а также передавать содержание мысли, желания: Теперь и я вспомнила вас (Ч.).

Косвенное дополнение — это дополнение, выраженное формой винительного падежа с предлогом, а также формами других косвенных падежей без предлогов и с предлогами. Например: Женщина вскочила и стала всматриваться в даль с видом беспокойства (Л.); Подоконник был загроможден мазями в жестянках (Паст.); Я взбежал по маленькой лестнице, которая вела в светлицу (П.).

Дополнения, выраженные формами косвенных падежей без предлогов, могут обозначать объект, подвергающийся действию: Набрав грибов, мы отправились домой; объект удаления, лишения: Наш герой живет в Коломне, где-то служит, дичится знатных и не тужит ни о забытой старине, ни о почиющей родне (П.); объект прикосновения, достижения: Он счастлив, если ей накинет боа пушистый на плечо или коснется горячо ее руки (П.); объект, на который направлено, обращено действие: Разве молнии велишь: не литься?! (М.); орудие или средство действия: Что написано пером, того на вырубишь топором (посл.); Они были отброшены давлением в десять раз превосходившего противника (А. Н. Т.); субъект действия, производителя: Убитый мною медведь был из крупных, черно-бурой масти (Арс.).

Дополнения, выраженные формами косвенных падежей с предлогами, могут иметь различные оттенки значений. Они могут обозначать материал, из которого что-либо изготовлено: Казалось, что собор выстроен не из камня, а из разнообразных и бледно окрашенных воздушных масс (Пауст.); объект, по отношению к которому совершается, направляется или распространяется действие: Плывут

125


над заливом балтийские тучи, и плещутся волны в холодный гранит (Сим.); Я ездил к сестре во Франкфурт и к своим. Ко мне наезжал брат, а потом отец (Паст.); объект по отношению к которому проявляется состояние, чувство: В кафе со всеми нами дружил старший кельнер (Паст.); Это был сон о будущей войне (Паст.); объект мысли, высказывания: Больше он ни о чем не мог думать, как о том, чтобы научиться на аккордеоне (Шукш.); Днем и ночью и когда придется я писал о море, о рассвете, о южном дожде, о каменном угле Гарца (Паст.); могут иметь значение удаления от объекта: На электростанции он был оторван от железной дороги (Н. Остр.); могут обозначать лицо, совместно с которым совершается действие или испытывается состояние: Он жил с бабкой, хотя где-то были и родители, мать с отцом (Шукш.).

Дополнения, выраженные инфинитивом, обозначают действие как объект, на который направлено другое действие. В роли дополнения может выступать субъектный и объектный инфинитив.

Инфинитив называется субъектным, если субъект обозначенного им действия совпадает с субъектом действия, которое обозначено поясняемым глаголом. В предложении Они уговорились встретиться назавтра субъект действия, обозначенного инфинитивом встретиться, и действия, обозначенного формой прошедшего времени уговорились, один и тот же.

Инфинитив называется объектным, если субъект действия, обозначенного инфинитивом, не совпадает с субъектом действия, обозначенного поясняемым словом. В предложении Вот раз уговаривает меня Печорин ехать с ним на кабана (Л.) субъекты действий, обозначенных глаголами уговаривает и ехать, не совпадают (Печорин уговаривает, чтобы я поехал). В предложении Я хотела попросить вас спуститься вниз (Пауст.) субъекты действий также не совпадают.

2. Дополнения при членах предложения, выраженных именами прилагательными, обозначают объект, по отношению к которому обнаруживается или проявляется тот или иной признак. Дополнение, например, может обозначать объект, конкретизирующий внутреннее содержание признака: Довольный праздничным обедом, сосед сопит перед соседом (П.); объект, ограничивающий сферу проявления признака: Есть вещи, совершенно ненужные и невозможные для роботов, например юмор (Гран.); объект сравнения: Цветы последние милей роскошных первенцев полей (П.).

3. Дополнения при членах предложения, выраженных наречиями, обозначают объект, по отношению к которому проявляется

126


признак, названный наречием, например: Он поступил обидно для окружающих; или объект сравнения, уподобления: Валентина поняла Андрея лучше его самого (Г. Ник.).

4. Дополнения при членах предложения, выраженных именами существительными, обозначают в основном объект действия. Это значение наиболее четко выступает в дополнениях при отглагольных именах существительных. Например: Он доказал, что затопление катакомб не дает результата (Пауст.); Одному из членов организации было поручено распространение листовок. Ср.: затоплять катакомбы, распространять листовки.

Реже встречаются дополнения со значением объекта действия при других именах существительных. Они семантически связаны с глаголами. Такими являются существительные со значением действия: Жажда славы сильно волновала эту молодую и пылкую душу (Бел.); Каждое утро мы ходили на подъем миноносца (Пауст.) (ср.: жаждать славы, поднять миноносец), а также существительные со значением производителя действия: Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков (Л).

Менее употребительны дополнения при именах существительных, не связанных с глаголами ни по происхождению, ни по семантике. Такие дополнения передают отношение предмета к производителю, руководителю, владельцу и т.д. (поясняемое имя существительное имеет значение лица): Курортные бледнеют, обзывают меня извергом, хотят уже бежать до капитана порта и требовать помощи Мухину (Пауст.); или содержание отвлеченного понятия, каким является поясняемое слово: ...Заря поэтического бессмертия казалась ей лучшею целью бытия (Бел.).

Дополнения, относящиеся к членам предложения, выраженным именами существительными, могут приобретать определительный оттенок значения, т. е. совмещать функцию дополнения с функцией определения. Такая функциональная осложненность наблюдается при поясняемых словах — существительных со значением высказывания, мыслительной деятельности или с другими близкими к этим значениями. Поясняющее слово в таком случае обозначает предмет или содержание мысли и речи: Челкаш начал наводить Гаврилу на мысль о деревне (М. Г.); Его охватила волна воспоминаний о своей деревеньке (М. Г.); В их львином реве гремела песня о гордой птице (М. Г.); Оба они занимали друг друга расспросами о личных переживаниях... (Фед.).

Объектное значение осложняется определительным и в некоторых других случаях, при поясняемом слове — существительном

127


отвлеченного значения: И уверенность в победе слышат птицы в этом крике (М. Г); Нету больше страха пред судьбой (М. Г.).

При совмещении объектной и определительной функций есть основания говорить об определительных дополнениях.

Наряду с совмещением двух функций в одном второстепенном члене предложения, относящемся к имени существительному, наблюдаются и случаи переходного характера (от дополнения к определению, но с преобладанием объектного значения). Такие случаи допускают двоякое толкование. Например: Когда он поравнялся с одной из групп босяков-грузчиков, расположившихся в тени под грудой корзин с углем, ему навстречу встал коренастый малый (М. Г.); Тулин съел бутерброды с сыром, с ветчиной, с колбасой (Гран.).

Действительным называется оборот с прямым дополнением при сказуемом, выраженном переходным глаголом. Подлежащее в действительном обороте обозначает действующее лицо или предмет (субъект), а дополнение — лицо или предмет, на который направлено действие (объект). Например: Легкий порыв ветра разбудил меня (Т.); Егор добро разогнал самосвал (Шукш.); Я нарвал большой букет этих цветов (Пауст.).

Страдательным называется оборот, в котором подлежащее обозначает лицо или предмет, который подвергается действию, а дополнение — действующее лицо или предмет. Например: И яблоня на диком минном поле не будет этим днем обойдена (Прок.).

При замене действительного оборота страдательным и страдательного действительным меняется форма сказуемого, кроме того, меняется форма выражения субъекта и объекта действия. Например: Туман окутал город.Туманом окутан город; Волна прибила лодку к берегу.Лодка прибита к берегу волной.

Обстоятельства могут быть выражены наречиями, деепричастиями, существительными в творительном падеже без предлога, существительными в косвенных падежах с предлогами, инфинитивом, фразеологическими сочетаниями наречного типа, а также словосочетаниями синтаксически неделимыми.

128


Обстоятельства, выраженные наречием, обычно относятся к сказуемому, выраженному глаголом или безлично-предикативным словом: Валько резко поднял голову и некоторое время внимательно изучал лицо Олега (Фад.); Хлопья снега становились мельче, суше и падали на землю не прямо и медленно, а стали кружиться в воздухе тревожно, суетливо и еще более густо (М. Г.); Было светло, но по-осеннему скучно и серо (М. Г.); Номера журнала выходили регулярно (Паст.).

Такие обстоятельства могут относиться и ко всему предложению: Однажды я остановился и вдруг услышал, что вокруг все шуршит (Сол.).

Значительно реже наречия в функции обстоятельства могут относиться к определениям и обстоятельствам: Солнце дробилось в лесной листве, низко свешивавшейся над домом (Паст.); Посреди нее [ночи] я проснулся от сладкой, щемящей муки, в такой мере ранее не испытанной (Паст.); Гостей он [Овсяников] принимал весьма ласково и радушно (Т.).

Обстоятельства, выраженные деепричастием, обычно относятся не только к сказуемому, но и ко всему предложению в целом: Он [Ваня] сидел на мельничном жернове и, не спуская глаз с избы, терпеливо ждал, не покажется ли начальник (Кат.); Павел постоял в коридоре, приглядываясь, не встретит ли знакомое лицо, и, не найдя никого, вошел в комнату секретаря (Н. Остр.).

Обстоятельства, выраженные формой творительного падежа имени существительного без предлога, а также инфинитивом, относятся к членам предложения, выраженным глагольными словами (личными формами глагола, причастиями, деепричастиями), например: Всей кровью ненавидя и любя, вы вынесли, дожили, достояли (М. Ал.); Ящерицами бегали по речной воде отраженья золота и белого камня (Паст.); Эта небольшая речка вьется чрезвычайно прихотливо, ползет змеей (Т.); Наш кучер уехал в кузницу подковывать лошадей (Ч.).

Обстоятельства, выраженные именами существительными в косвенных падежах с предлогами, могут относиться либо к членам предложения, выраженным глагольными словами, либо ко всему предложению в целом: Яд каплет сквозь его кору, к полудню растопясь от зноя, и застывает ввечеру густой прозрачною смолою (П.); Под облаками, заливая воздух серебряными звуками, дрожали жаворонки, а над зеленеющими пашнями, солидно и чинно взмахивая крыльями, носились грачи (Ч.); Зимой березы таятся в хвойном лесу, а весной, когда листья развертываются, кажется, будто березы из темного леса выходят на опушку (Пришв.).

129


В роли обстоятельств могут выступать устойчивые фразеологические сочетания наречного типа: носом к носу, час от часу, с глазу на глаз, день ото дня, рука об руку, спустя рукава, сломя голову, вверх тормашками и т. п. Например: Над головой в ясном, темно-синем небе один за другим тянулись на юг темные маленькие силуэты ночных бомбардировщиков (Б. Пол.); Вдоль на набережной стояли бок о бок корабли со всех сторон света (Л.); Он работал не покладая рук (М. Г.).

В обстоятельства могут входить словосочетания синтаксически неделимые; в качестве последних обычно выступают сочетания числительных с формой родительного падежа имени существительного: Собрав последние остатки сил, мы потащились к станции, но не дойдя до нее каких-нибудь двухсот-трехсот шагов, сели отдыхать на шпалы (Арс.); А вернулся он домой только через трое суток (Купр.); Лес, еловый и березовый, стоял на болоте, верстах в трех от слободы (М. Г.), а также сочетания существительных с прилагательными; например, в предложениях Кто-то шел мерной, тяжелой походкой (Арс.); ...Оба сразу взмахнули руками и обнялись крепкам дружеским объятием (М. Г.); Он говорит тихим голосом, медленно и немногосложно (Паст.) обстоятельства походкой, объятием, голосом не могут быть употреблены без прилагательных.

Обстоятельственную функцию может приобретать и инфинитив: Я облюбовал ее [контору] для того, чтобы иногда зимой приехать на месяц или хотя бы на две недели покататься на лыжах, наглядеться на озерный и небесный простор (Сол.) — глаголы приехать и покататься, наглядеться хотя и обозначают действия одного субъекта, но представляют их расчлененно (как действие и его цель).

Значения обстоятельств настолько разнообразны, что при их классификации трудно охватить все возможные конкретные случаи, поэтому можно выдвинуть наиболее типичные и распространенные. Классификация может быть более исчерпывающей или менее исчерпывающей, однако она не может выявить все возможные значения обстоятельств, поскольку эти значения обусловлены часто лексическими значениями слов, а не их синтаксическими свойствами.

Обозначая качественную характеристику действия, состояния или признака, а также условия, сопровождающие их (указание на причину, время, место и т.д.), обстоятельства делятся на обстоя-

130


тельства образа действия, степени, места, времени, меры, причины, цели, условия, уступки.

Обстоятельства образа действия обозначают качество действия, состояния, а также способ совершения действия или проявления признака: Он [Евсей] медленно начал есть, глядя исподлобья на Аграфену (Гонч.); Ярко зеленели озимь и яровые, охваченные утренним солнцем (Ч.); Он стриг волосы под гребенку (Л.); Подпоручик ощупью шел вдоль плетня (Купр.).

Способ совершения действия может определяться посредством сравнения, уподобления. В таких случаях употребляется форма творительного падежа имени существительного без предлога: Пой лучше хорошо щегленком, чем дурно соловьем (Кр.); Чаще капли дождевые, вихрем пыль летит с полей (Тютч.); Вдали белугой ревели локомотивы (Паст.); Привокзальный канал слепой кишкой уходил за угол (Паст.).

Сходное значение может быть передано именами существительными с предлогами подобно, наподобие, а также сравнительными оборотами с союзами как, будто, словно, точно: Удар упал подобно грому (П.); На Красной площади, будто сквозь туман веков, неясно вырисовываются очертания стен и башен (А. Н. Т.); Женщина смеется, и горло у нее вздрагивает, как у певчей птицы (Пауст.).

Значение способа действия может конкретизироваться путем указания на совместность или раздельность совершения действия: Как с тобою я похаживал по болотинам вдвоем, ты меня почасту спрашивал: Что строчишь карандашом? (Н.); Он снимал большие квартиры и сдавал их по комнатам холостым офицерам (Купр.); Шел наш брат, худой, голодный, потерявший связь и часть, шел поротно и повзводно, и компанией свободной, и один, как перст, подчас (Твард.).

К обстоятельствам образа действия близки по значению обстоятельства, определяющие степень проявления действия, состояния или признака: Весь простор, густо залитый мраком ночи, находился в бешеном движении (Н. Остр.); Кушать страсть хочется (Ч.); Зеленоватая волна скользила мимо, чуть-чуть вспухая и ворча (Т.); Волны сильно плещут на плоты (М. Г.).

Обстоятельства места обозначают место совершения действия или проявления состояния. Обстоятельства могут обозначать собственно место: На опушке молодого дубового леса, лицом к Харькову, вырос красивый серый дом (Мак.); В знакомой сакле огонек то трепетал, то снова гас (Л.); направление движения (исходный пункт и конечный): Туча уже унеслась на восток,

131


растянув по небу черный широкий хвост (Мак.); Однажды русский генерал из гор к Тифлису проезжал (Л.); Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел (Н.); путь движения: Брожу ли я вдоль улиц шумных, вхожу ль во многолюдный храм, сижу ль меж юношей безумных, я предаюсь моим мечтам (П.); Теплый ветер гуляет по траве, гнет деревья и поднимает пыль (Ч.); Лесом мы шли по тропинке единственной (Фет).

Обстоятельства времени дают временную характеристику действия, состояния или признака. Указание на время может быть вне определенного предела: Вчера вечером, когда они вышли в разведку, здесь еще были глубокие немецкие тылы (Кат.); Наутро, перед зарей, назначено общее наступление (Фурм.); Милый лес, где я мальчонкой плел из веток шалаши... (Твард.).

Обстоятельство времени может содержать указание на определенный предел (исходный временной момент и конечный): Береги платье снову; а честь смолоду (посл.); И тихо, и светло, до сумерек далеко... (Фет); До рассвета мы шепотом беседуем про орлов... (Пришв.); С младенчества две музы к нам летали, и сладок был их лаской мой удел (П.).

Обстоятельства меры дают количественную характеристику действия, состояния или признака. Они могут обозначать меру времени: Целую неделю городок... просыпался и засыпал под оханье орудий и клекот ружейной перестрелки (Н. Остр.); У каменных колодцев хозяйки подолгу, часами судачили о своих хозяйственных делах (Купр.); Всю неделю Макар ходил по домам и обстоятельно, въедливо учил людей добру и терпению (Шукш.); меру пространства: Невидная еще без солнечного света роса в душистой высокой конопле, из которой выбраны были уже ромашки, мочила ноги и блузу Левина выше пояса (Л. Т.); С версту ехали молча; меру количества: Она уже трижды ходила просить свидания с Павлом (М. Г.); а также меру веса, стоимости: Ехал я на курьерском в первом классе, что обошлось редактору недешево (Ч.); Купленное железо весило несколько пудов.

Обстоятельства причины указывают на причину возникновения действия или признака, а также дают обоснование действия или состояния: Она [Уля] вспыхнула от стыда (Фад.); Он проталкивался к двери, кашлянул от морозного воздуха (А. Н. Т.); Стоило ли будить тебя из-за такой безделицы (П.); Домашняя птица дохла от повальных болезней (Купр.); У него от испуга сжалось и похолодело сердце (Купр.).

132


Обстоятельства причины могут включать в свой состав предлоги, подчеркивающие их значение: по причине, ввиду, по случаю, в силу, на основании, благодаря и др. Например: Впрочем, ввиду недостатка времени, не будем отклоняться от предмета лекции (Ч.); К счастью, по причине неудачной охоты, наши кони не были измучены (Л.).

Обстоятельства цели обозначают цель совершения того или иного действия и выражаются обычно наречиями или инфинитивом: По улицам слона водили, как видно, напоказ (Кр.); Нежные родители продолжали приискивать предлоги удерживать сына дома (Гонч.); Владимир обнял их с восторгом и поехал домой приготовляться (П.); Вскоре они оба ушли телефонировать (Наб.).

 

Примечание. Инфинитив, присоединяемый союзом чтобы, квалифицируется как придаточная часть сложноподчиненного предложения. Ср:. Он возвратился попрощаться.Он возвратился, чтобы попрощаться.

 

Обстоятельства цели могут быть выражены и именами существительными с предлогами: Алексей Мересьев был направлен в Москву на излечение (Б. Пол.); На юг я приехал для работы над книгой (Пауст.).

Обстоятельства условия обозначают условия, при которых может совершиться действие, и относятся, как и обстоятельства цели, только к членам предложения, выраженным глаголом, или ко всей предикативной единице.

Обстоятельства условия могут быть выражены именами существительными с предлогами (обычно употребляется предлог при или предложное сочетание в случае) или деепричастиями: Как ни трудно иметь дело с плохо напечатанной книгой или дурным почерком, но все-таки при большом старании возможно доискаться смысла написанного (Станисл.); Только сделав невероятное усилие, больной сможет перевернуться на другой бок.

Обстоятельства уступки обозначают факт, вопреки которому совершается действие. Обстоятельства уступки могут быть выражены существительными с предлогами вопреки, при, против, а также предложными сочетаниями несмотря на, невзирая на: Вопреки мнению Чижа, Бакланов начинал нравиться Мечику (Фад.); Несмотря на усталость, на неудачи, связанные с неопытностью, невзирая на предприимчивость дяди Юры, который жил неподалеку и приходил в самые неурочные часы, артель находила время для задушевных бесед (Инб.); Я заме-

133


тил, что Сметанина, несмотря на порывистый, веселый нрав, много молчала (Пауст.).

Обстоятельства уступки могут быть выражены и деепричастными оборотами: Имея все данные к тому, чтобы хорошо учиться, он часто получал тройки.

При классификации обстоятельств по значению мы выделили лишь основные виды, хотя имеются обстоятельства и с другими, менее употребительными значениями. Например, в предложении Тоской и трепетом полна, Тамара часто у окна сидит в раздумье одиноком и смотрит вдаль прилежным оком (Л.) обстоятельство в раздумье обозначает сопутствующее действию состояние и сливается со сказуемым. В предложении Впотьмах я не видел лица Агафьи (Ч.) обстоятельство впотьмах обозначает обстановку, в которой протекает действие. То же значение имеют обстоятельства в тишине и в духоте в предложениях ...Вдруг в глубокой тишине раздается особого рода карканье и шипенье... (Т.) и В духоте трудно работать:

Близкое к этому значение заключено и в обстоятельстве в клубах пыли в следующем предложении: Ромашов увидел далеко на самом краю поля небольшую тесную кучку маленьких всадников, которые в легких клубах желтоватой пыли быстро приближались к строю (Купр.). В предложениях В моем понимании это совсем не то и В моем представлении он хороший человек обстоятельства в понимании, в представлении имеют модальный оттенок значения, обозначают оценку. В предложении Солнце, еще холодное по-утреннему, но яркое по-весеннему, важно и красиво всходило все выше и выше (М. Г.) обстоятельства по-утреннему, по-весеннему обозначают сопоставление с качественным оттенком.

Обстоятельства, так же как и другие второстепенные члены предложения, могут функционально осложняться. Особенно часто совмещаются пространственное значение и объектное: Вдруг из-за двери в зале длинной фагот и флейта раздались (П.); Шурочка совсем опустилась на землю (Купр.); Оттолкнусь ногами и лечу над землей (Купр.) (объектное обстоятельство).

Объектная функция может выступать в качестве добавочной и в обстоятельствах образа действия: Сквозь волнистые туманы пробирается луна (П.), и в обстоятельствах причины: Он боится, чтоб и они из-за него не пострадали (П.).

Среди разных видов обстоятельств отчетливо выделяются такие, которые способны распространять лишь отдельные члены предложения, например, обстоятельства образа, степени и способа действия.

134


Они являются распространителями в глагольных словосочетаниях: Полминуты Кувалдин тупо глядел на Пискарева, потом страшно побледнел (Ч.). Другие обстоятельства способны, наряду с этим, характеризовать всю предикативную основу предложения, т. е. являются детерминантами. Таковы обстоятельства времени, места, причины, условия, уступки, меры: В Гибралтаре всех обрадовало солнце (Бун.); После больницы он часто делал попытки вспомнить всю свою жизнь (Бун.); За кулисами поднялся страшный шум (Ч.); С возрастом лес редел (Сол.); В начале июня можно собирать в лесу эти яркие морковного цвета грибы (Сол.); От тепла и сырости всякая зелень идет в буйный рост (Сол.).


Порядком слов в предложении считается расположение в нем его членов. Существует мнение, что порядок слов в русском языке свободный, т. е. что за членами предложения не закреплено определенное место. Действительно, сказуемое может стоять то после подлежащего, то перед ним; некоторые виды обстоятельств и дополнения могут занимать разные места в предложении, способны отрываться от тех слов, с которыми связаны грамматически и по смыслу; даже определения, наиболее тесно связанные с определяемыми словами, могут располагаться и перед ними и после них. Например: Случилось это давно. В давние-предавние времена... жило одно киргизское племя на берегу большой и холодной реки. Энесай называлась эта река (Айтм.). В первом предложении подлежащее стоит после сказуемого, а обстоятельство оказалось не после сказуемого, а после подлежащего. Во втором предложении обстоятельство в давние-предавние времена помещено в начале предложения, и сказуемое жило оказалось перед подлежащим. Обстоятельство на берегу реки оторвано от сказуемого — глагола жило. Особенно необычен порядок расположения слов в последнем предложении, где именная часть сказуемого Энесай стоит перед связкой называлась. Возможны и другие варианты расположения слов в этих предложениях: Это случилось давно... Называлась эта река Энесай; Давно это случилось. Эта река называлась Энесай. Однако такие перестановки не бесконечны, они определяются и ограничиваются законами конструирования русского предложения. Следовательно, если и можно говорить об относительно свободном порядке слов, то лишь применительно к некоторым словесным комплексам. Предлоги, союзы, частицы всегда имеют определенное место в предложении. Другие слова допускают некоторую свободу в размещении, однако варианты их расположения тоже не беспредельны. Эти ограничения связаны с двумя причинами: структурной свя-

136


занностью компонентов предложения и смысловой их значимостью. Порядок слов может изменяться в связи с необходимостью изменения смысла, акцентных качеств предложения и даже изменения его структурной характеристики, но в пределах сохранения общих структурных свойств предложения как синтаксической единицы.

Итак, порядок слов выступает как «организатор» предложения: чтобы объединение словоформ и словосочетаний стало предложением, их необходимо расположить в определенном порядке.

Предложение как единица синтаксиса имеет в своем составе компоненты, именуемые членами предложения, которые занимают определенные синтаксические позиции. Членение предложения с точки зрения его структурных компонентов есть членение синтаксическое, или грамматическое; оно предполагает выделение структурного ядра предложения — подлежащего и сказуемого — и распространяющих его членов. Однако каждое предложение, реализуясь в речи в виде конкретной единицы сообщения, оформляется в соответствии с определенным коммуникативным заданием, и его грамматическая структура зависит от задач целенаправленного сообщения. Приспособление грамматической структуры предложения в результате включения в ту или иную речевую ситуацию к задачам коммуникации и есть его актуальное членение (термин чешского лингвиста В. Матезиуса1). Единицы, фигурирующие при актуальном членении, Матезиус назвал основой и ядром высказывания. Основа высказывания — это исходный пункт высказывания, часто это то, что известно, а ядро высказывания — это то, что сообщается, то, ради чего строится и функционирует предложение.

Существуют и другие термины для обозначения двух частей предложения, отражающих его актуальное членение: тема и рема2, данное и новое3, основа и предицируемая часть4 и др.

1 См.: Mathesius V. О tak zvanem aktualnim cleneni vetnem// Cest'ma a obecny jazykozpyt. Praha, 1947.

2 См.: Boost К. Neue Untersuchungen zum Wesen und zur Struktur des deutschen Satzes. Berlin, 1965; см. также: Ковтунова И. И. Порядок слов в русском литературном языке XVIII — первой трети XIX в. М., 1969.

3 См.: Крушельницкая К. Г. К вопросу о смысловом членении предложения// Вопросы языкознания. 1956. № 5.

4 См.: Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке.

137


Таким образом, в речи возникает новый аспект структуры предложения, поэтому предложение с одним и тем же грамматическим составом может получать разное актуальное членение. И следовательно, актуальное членение противопоставляется грамматическому, хотя, безусловно, в отдельных случаях они могут и совпадать.

В состав темы и ремы могут входить как главные, так и второстепенные члены предложения; их распределение между темой и ремой регулируется коммуникативным заданием предложения. В результате актуального членения предложение становится динамической единицей речи.

Актуальное членение предложения может по-разному соотноситься с его грамматическим членением. Возьмем повествовательное предложение Отец приедет завтра. Его можно перестроить в вопросительное Отец приедет завтра? Однако такое «нейтральное» вопросительное предложение в речи не может существовать, так как неясно, какой ответ ожидается. Интонационное выделение слова, с которым связано содержание вопроса (осуществляемого посредством логического ударения), дает возможность приспособить это предложение к нуждам общения. Задавая вопрос Отец приедет завтра?, мы используем речевую ситуацию, при которой беседующим известно, что отец приедет, и неизвестно время приезда. При развернутом ответе предложение будет выгладеть так: Отец приедет завтра (или послезавтра). С точки зрения актуального членения темой сообщения в этом предложении является отец приедет, а ремой (новым в сообщении) — завтра, так как цель построения данного предложения состоит в обозначении времени, поскольку все остальное известно. С точки зрения грамматического членения предложение делится на иные отрезки: отец — подлежащее; приедет завтра — состав сказуемого.

Грамматический состав предложения сохранится в неизменном виде и при иных коммуникативных заданиях, которые спроецируют разные по смыслу сообщения. Так, при необходимости выяснить, приедет отец или не приедет, мы задаем вопрос, акцентируя именно эту мысль: Отец завтра приедет? В ответе Отец завтра приедет сочетание отец завтра войдет в состав темы, а глагол-сказуемое приедет займет позицию ремы. Возможен и третий вариант вопроса (задания), целью которого окажется выяснение того, кто приедет. В ответе на такой вопрос исходным пунктом высказывания (темой) окажется сочетание завтра приедет, а наименование лица (отец) составит рему: Завтра приедет отец.

 

Примечание. С помощью постановки вопроса можно вычленить состав темы и ремы. Например, сообщение Брат вернулся из города допускает три вопроса: Кто вернулся из города? Откуда вернулся брат? Вернулся (или не вернулся) брат

138


из города? Те компоненты предложения, которые включаются в вопрос, войдут в тему предложения-ответа; тот же компонент предложения, который составит суть ответа, займет позицию ремы. Ср.: Кто вернулся из города?Из города вернулся брат; Откуда вернулся брат?Врат вернулся из города; Брат из города вернулся (или не вернулся)?Брат из города вернулся.

 

Тема сообщения может быть определена контекстом. Например: В нашем саду водились белки. Но появлялись они редко (Тих.). Первое предложение содержит сообщение о наличии белок. Поэтому во втором предложении это известное (раз они водились, могли и появиться) помещается вначале — Но появлялись они, а далее сообщается новое — редко. Таким образом, при актуальном членении предложение распадается на части но появлялись они и редко; грамматически же предложение членится по-другому: Они (подлежащее) и появлялись редко (состав сказуемого). При актуальном членении в данном случае объединились оба главных члена в один компонент, а второстепенный член предложения выделился в особый компонент актуального членения.

Грамматическое членение предложения на состав подлежащего и состав сказуемого определяется позиционной структурой самого предложения. Актуальное членение зависит от причин, внешних для данного предложения: от контекста, речевой ситуации. Например: Мы вошли в комнату и услышали странный звук. Поскрипывала дверь. Первое предложение определило тему следующего — поскрипывала. Ремой при такой конситуации оказалось существительное дверь, т. е. подлежащее при грамматическом членении. Контекст определяет положение темы в начале, а ремы — в конце предложения. Такой порядок расположения «актуальных» компонентов является естественным. Однако ту же мысль можно передать и по-другому. Ср.: Мы вошли в комнату и услышали странный звук. Дверь поскрипывала. Рема дверь оказалась в препозиции. Поскольку с точки зрения актуального членения эта позиция ремы является необычной, появилась необходимость использовать дополнительные средства для обозначения данной функции. Таким средством оказалось логическое ударение. Логическое ударение — это «особое акцентное средство»1, служащее в основном для выделения в предложении ремы (в реме выделяется слово, выражающее наиболее существенное в сообщении). В сочетании предложений В лучах тянется на много километров старое русло Оки. Его зовут Прорвой (Пауст.) интонация более спокойная, естественная, так как рема второго

1Распопов И. П. Логическое ударение как особое средство структурной организации предложения //Русский язык в школе. 1966. № 4. С. 91.

139


предложения — Прорвой — занимает соответствующую ей позицию. Однако не все предложения нуждаются в таком акцентировании (во всяком случае, нуждаются не в одинаковой степени), поскольку не всегда предложение членится на тему и рему. Предложение, например, может целиком представлять собой рему: Была пасмурная, холодная осень (Казак.); Наступило давно ожидаемое нами время (Пришв.).

Рема является главным коммуникативным компонентом предложения, поэтому предложение без ремы невозможно. В то же время тема, по условиям контекста, может быть опущена, например, в неполном предложении, так как она, как правило, содержит нечто уже известное. Ср: Офицер вынул красный карандаш, не торопясь очинил его лезвием безопасной бритвы, закурил, прищурился и, выискав что-то на карте, поставил жирный крест. Потом, примерившись, провел через все море ровную линию от Петровски до отмеченного места (Пауст.). Во втором предложении опущена тема-подлежащее.

При актуальном членении обычной последовательностью компонентов считается переход от темы к реме, так как тема дается предшествующим контекстом или речевой ситуацией, и предложение повторяет ее, а затем помещается компонент, сообщающий о неизвестном, новом. Поэтому порядок расположения слов при переходе от темы к реме является прямым (по Матезиусу, объективным), а при переходе от ремы к теме — обратным (по Матезиусу, субъективным). Обратный порядок называется иначе инверсией.

Таким образом, при рассмотрении вопроса о порядке слов нельзя исходить из таких категорий, как члены предложения1.

«Расположение слов в речи опосредствовано расположением других единиц, в состав которых они входят, — темы и ремы, а в состав и той и другой единицы могут входить слова любых категорий»2. Поэтому не вполне правомерно определять, например, расположение подлежащего перед сказуемым как прямой порядок слов, а расположение сказуемого перед подлежащим как обратный порядок. И при прямом порядке слов грамматическое сказуемое может занимать первое место, если цель высказывания состоит в обозначении действующего лица. Значит, порядок слов в предложении нельзя рассматривать в отрыве от его актуального членения, и понятия «прямой» и «обратный» порядок слов означают не

1 См.: Ковтунова И. И. Порядок слов в русском литературном языке XVIII — первой трети XIX в. С. 11.

2 Там же. С. 11 — 12.

140


последовательность расположения грамматических членов предложения (подлежащего, сказуемого, определения, дополнения и обстоятельства), а последовательность расположения темы и ремы и их компонентов. Порядок слов в предложении зависит от его «сообщительного»1 смысла и не может самоопределяться. Порядок слов — не внутреннее качество определенной структуры предложения, а качество, навязанное ему извне: структурой и семантикой предшествующих предложений, коммуникативным заданием и т. д.

Прямая зависимость словопорядка от актуального членения предложения проявляется в очевидной связи его с контекстом. Словопорядок отдельного предложения не столько определяется его собственной грамматической структурой, сколько структурой и семантикой предшествующих предложений. Словопорядок каждого отдельного предложения, включенного в контекст, не произволен, а подчинен этому контексту. Инверсия членов отдельного предложения очень часто является отражением закономерностей построения сложного синтаксического целого (см. раздел «Сложное синтаксическое целое»). Возьмем пример: «Осенний день в Сокольниках»единственный пейзаж Левитана, где присутствует человек, и то его написал Николай Чехов. После этого люди ни разу не появлялись на его полотнах. Их заменили леса и пажити, туманные разливы и нищие избы России, безгласные и одинокие, как был в то время безгласен и одинок человек (Пауст.). Порядок слов относительно свободен лишь в первом предложении, которое открывает повествование. Что касается последующих, то здесь порядок расположения слов всецело подчинен контексту, отражающему последовательное развертывание мысли. Так, обстоятельство после этого начинает второе предложение явно под влиянием семантики первого, подлежащее люди также подтягивается ближе к первому предложению из-за упоминания данного понятия в первом предложении (ср. словопорядок сказуемое — подлежащее после детерминанта в отдельно взятом предложении). В третьем предложении объект их явно оказался перед управляющей формой глагола из-за необходимости указать на впереди стоящие словоформы. Препозиция сказуемого был безгласен и одинок тоже связана с текстом — наличием впереди однокорневых обособленных определений безгласные и одинокие. Еще пример: Эти стихи вызывали у Кипренского слезы. В них было все, что он любил еще с детства,старые сады, холодный ветер, ночные тучи и нежное

1Распопов И. П. Строение простого предложения в современном русском языке. С. 31.

141


сердце. Потом эта любовь к бурной природе и неспокойному человеческому сердцу окрепла под влиянием времени (Пауст.). Первое предложение строится относительно свободно. Последовательность подлежащее — сказуемое, расположение зависимых словоформ (эти стихи; вызывали у Кипренского слезы) — все фиксирует прямой порядок слов. Второе предложение строится иначе: отрыв зависимой словоформы в них, последовательность сказуемое — подлежащее (ср.: Все было в них...). Этот словопорядок «навязан» первым предложением. Далее, в третьем предложении, которое начинается детерминантом потом, ожидаемый обычный порядок (обычный применительно к данному, отдельно взятому предложению) сказуемое — подлежащее нарушается. Так семантика впереди стоящего предложения определила тему последующего, а в данном случае темой оказалось грамматическое подлежащее, потому оно и помещено непосредственно после детерминанта.

Основными средствами выражения актуального членения являются порядок слов и место ударения (интонация): последовательность темарема (объективный, прямой порядок слов) и ударение на компоненте рема. Однако существуют и дополнительные средства выражения актуального членения — это некоторые частицы, которые указывают либо на тему, либо на рему. Например, частицы же, -то, ведь, а чаще всего выделяют тему: Заброшенные усадьбы сразу зарастают крапивой, бурьяном и лебедой. Бурьян ведь символическое обозначение запустения и заброшенности (Сол.); У Ваганова же пропала охота разговаривать дальше. И досадно стало на кого-то (Шукш.); Он был остряк и любил уснастить речь. А уснащивал он речь множеством разных частиц (Г.). В вопросительном предложении частица же выделяет рему: Зачем жеприобретать вещь, решительно для меня ненужную? (Г.). Показателем ремы, однако, чаще всего бывает частица не, употребленная не перед сказуемым: Сама по себе она [водная гладь] не очень пугала меня (Сол.); Проснулся я уже не в полутемной, а в солнечной яркой избе (Сол.); Теперь меня обогнал не юноша с запущенной бородой, а худой шестидесятилетний человек (Сол.).

§ 44. ПОРЯДОК СЛОВ СТИЛИСТИЧЕСКИ НЕЙТРАЛЬНЫЙ И СТИЛИСТИЧЕСКИ ЗНАЧИМЫЙ

Прямой порядок слов, т. е. порядок, передающий последовательный переход от темы к реме, считается стилистически нейтраль-

142


ным1 порядком слов. Стилистически значимый порядок слов возникает в результате инверсии, т. е. нарушения обычного порядка слов2. Прямой порядок слов лишен экспрессии, инверсированный — экспрессивно окрашен. Эти стилистические качества порядка слов определяют их использование в текстах разной функционально-стилевой принадлежности. Так, стили научный, официально-деловой предпочитают прямой порядок слов; разговорная речь и речь художественная в избытке пользуются инверсией.

Поскольку при инверсии наблюдается смещение темы и ремы или их частей (порядок слов в предложении приходит в противоречие с его актуальным членением), то для восстановления этого равновесия используются интонация, логическое ударение, компенсирующие утрату порядком слов его основной функции — указывать на развертывание мысли от темы к реме. При инверсии, таким образом, интонационно, при помощи логического ударения, происходит выделение смещенной ремы или ее частей и восстанавливается ее функциональная значимость в речи. Например: Сейчас я забыл слова этой песни. В памяти остались только первые две строки:

 

Звезда полей над отчим домом,

И матери моей печальная рука...

 

Особенно томительной и щемящей была эта «звезда полей» (Пауст.). Предложение В памяти остались только первые две строки имеет стилистически нейтральный порядок слов, т. е. прямой, несмотря на то, что обстоятельство в памяти и сказуемое остались находятся в препозиции по отношению к составу подлежащего только первые две строки. Такой порядок слов соответствует актуальному членению предложения: в памяти остались — тема; только первые две строки — рема. В предложении Особенно томительной и щемящей была эта «звезда полей» порядок слов инверсированный, так как рема особенно томительной и щемящей предшествует теме была эта «звезда полей» («звезда полей» — это то, что уже известно из контекста). Необычность расположения ремы (именной части сказуемого) подчеркивается логическим ударением, которое и сообщает этим словам значимость ремы. В предложениях Действительность не могла дать этого Грину тотчас же. Только воображение могло перенести его в желанную обстановку, в круг самых

1 Термин «нейтральный» используется и в другом значении: не обусловленный контекстом, не связанный им.

2 См.: Ковтунова И. И. Порядок слов в русском литературном языке XVIII — первой трети XIX в. С. 43.

143


необыкновенных событий и людей (Пауст.) инверсии подвергнута рема только воображение, она логически выделяется. Это логическое выделение подсказывается не только содержанием впереди стоящего предложения, но и частицей только, стоящей перед подлежащим. Таким образом, даже последовательность подлежащее — сказуемое может считаться инверсией, если она противоречит последовательности тема — рема. Ср. прямой порядок слов: Действительность не могла дать этого Грину тотчас же. Перенести его в желанную обстановку, в круг самых необыкновенных событий и людей могло только воображение. Инверсия всегда связана с выделением, она сама по себе эмфатична, поэтому сообщает речи эмоциональную напряженность, экспрессию. Так порядок слов приобретает стилистическую значимость.

Инверсия — это не только необычное расположение темы и ремы. Она может наблюдаться внутри этих компонентов. Такая инверсия связана со структурой словосочетаний, которые включаются в состав предложения. Словосочетание имеет строго закрепленный порядок расположения компонентов, однако при функционировании в предложении может изменить свой словопорядок, подчинив его нуждам предложения, его акцентным свойствам, инверсивные словоформы обязательно получают логическое ударение, например: Судьбы свершился приговор! (Л.); Руку мне подал на прощанье (Ч.); Да, мы дружны были очень (Л. Т.); Девочек в это время позвали гулять подружки (Сол.); Толстые эти папиросы были сделаны из розовой бумаги (Пауст.); Книжками сын мой сильно интересуется (Н. Остр.). Ср.: приговор судьбы, подал руку, очень дружны, позвали девочек, эти толстые папиросы, интересуется книжками. Такая инверсия тоже стилистически значима, она способствует выделению важных деталей в описании. Хотя стилистические возможности такой инверсии достаточно ощутимы, они весьма ограниченны. Неоправданный инверсивный порядок слов может привести к искажению смысла, затемнению его, например: Санитарные посты оказывают первую доврачебную помощь пострадавшему на рабочем месте; Ленинградским филиалом института разработан новый дозатор воды с ручным управлением на базе водомера. Ср.: Санитарные посты оказывают пострадавшему первую доврачебную помощь на рабочем месте; Ленинградским филиалом института разработан новый дозатор воды на базе водомера с ручным управлением.

Стилистически оправданная инверсия зависимых компонентов словосочетаний, включенных в предложение, всегда подчеркнутая интонационно, экспрессивно окрашивает речь, сообщает ей то резкость и динамичность, то плавность и тягучую напевность.

144


Для ораторского стиля, например, характерен вынос в начало предложения, или вообще в препозицию, зависимой управляемой формы, рвущей естественные связи слов. Это создает публицистическую заостренность: Как испепеляюще | слов этих жжение |рядом | с тленьем | слова-сырца. |Эти слова | приводят в движение | тысячи лет | миллионов сердца (М.).

Постановка определений после определяемых слов создает поэтичность, напевность:

 

Кругом роса медвяная

Сползает по коре,

Под нею зелень пряная

Сияет в серебре (Ес.).

 

То же в прозе: Увидел он стены дубовые, рубленые (С. Гол.).

Риторическая приподнятость ощущается в самостоятельно употребляемых сочетаниях с постпозитивным определением. Газетно-публицистический стиль широко использует такую инверсию в заголовках: В степи казахской; Дары тайги дремучей; Поэт земли русской.

 

 

Порядок слов в русском языке может иметь чисто грамматическое значение. В таком случае он служит средством оформления синтаксических отношений между членами предложения.

Такова, например, роль порядка слов в предложениях с главными членами, выраженными именами существительными в форме именительного падежа. Так, функции словоформ в предложениях со значением тождества определяются порядком их расположения: Москвастолица нашей родины; Логиканаука о законах мышления; Река Волганаша гордость; М. Булгаковмой любимый писатель. Роль подлежащего и сказуемого определяется здесь только порядком слов: подлежащее стоит на первом месте. Ср.: Столица нашей родиныМосква; Наука о законах мышлениялогика (есть логика) и т. д.

Такие предложения четко делятся на тему и рему, причем особенностью их членения является то, что тема и рема совпадают с подлежащим и сказуемым, и это совпадение сохраняется и при их перестановке. Изменение порядка слов здесь не приводит к стилистическим сдвигам в предложении, поскольку в нем не наблюдается инверсии.

145


Однако такая функциональная обратимость нарушается при появлении качественных прилагательных при одном из существительных, что закрепляет за ним функциональную значимость сказуемого, например: Прекрасный городМосква. В таком случае логическое ударение свидетельствует об инверсии ремы (сказуемого). То же при существительных, имеющих значение качественности, оценочности: Весельчакваш дедушка, где тоже усматривается инверсия ремы. В следующих предложениях возможно разное грамматическое осмысление, хотя, конечно, качественно-оценочная сущность существительного безумье склоняет к восприятию его как ремы, соответственно такому контексту это имя и примет на себя ударение: Безумьедоверяться здравому смыслу. Безумьесомневаться в нем. Безумьеглядеть вперед. Безумьежить не глядючи (Паст.).

Грамматическую значимость имеет порядок расположения слов в предложениях типа Июнь знойный. Положение прилагательного после имени сообщает ему функцию сказуемого, а препозиция указывает на определительную функцию в номинативном предложении со значением бытия: Знойный июнь. Однако и здесь возможны варианты прочтения предложения: при логическом ударении прилагательное приобретает функцию сказуемого и в препозиции (логическое ударение фиксирует инверсию ремы): Знойный июнь.

Место определяет функцию прилагательного или причастия; ср. предложения: Успокоенная подруга ушла.Подруга ушла успокоенная; Довольные спектаклем дети возвращались домой.Дети возвращались домой довольные спектаклем. В предложении Дали за рекой стояли сизые (Пауст.) прилагательное сизые включается в состав сказуемого, а в предложении Сизые дали стояли за рекой — оказывается в субстантивном словосочетании в качестве определения.

Порядок слов определяет грамматическую значимость и омонимичных форм существительных. Омоформы именительный — винительный (типа День сменяет ночь) различаются порядком их расположения: именительный — подлежащее стоит на первом месте. Однако еще А. М. Пешковский заметил, что в предложениях типа Мать любит дочь1 возможен и винительный перед глаголом. Такая инверсия может быть передана логическим ударением.

Омоформы именительный — винительный различаются словопорядком лишь в случаях семантической обратимости, например; Холм

1Пешковский Л. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 52.

146


закрыл лес.Лес закрыл холм1; Корабль осилит штормШторм осилит корабль, где оба смысла вполне вероятны. Однако в других случаях семантика слов сопротивляется такому варьированию в понимании функциональной значимости словоформ, и тогда порядок слов не спасает положения. В предложении Закуски носили меж зрителей слуги (Жук.)2 форма закуски из-за своего месторасположения воспринимается вначале как именительный падеж, но следующий глагол носили снимает это впечатление, подсказывая своей семантикой зависимость позиции этой формы и ее инверсивное расположение. Инверсия винительного падежа должна быть подчеркнута логическим ударением. Только семантика слова позволяет правильно определить функции существительных в предложениях типа: Болящий дух врачует песнопенье (Барат.). Порядок слов здесь оказывается бессильным перед их семантикой.

В повествовательных предложениях с четким делением на тему и рему, при совпадении их соответственно с подлежащим и сказуемым, прямой порядок слов усматривается при последовательности подлежащее — сказуемое, например: Сосна растет на отшибе от леса (Сол.); Все крыльцо было серое от мороза (Бун.); Солнечный осенний день прохладен (Бун.); Поймать ерша или окуняэто такое блаженство! (Ч.).

Если темой оказывается сказуемое, то оно предшествует подлежащему: Есть у Куприна одна заветная тема (Пауст.); Самое трудноепринять решение; Не поднимала глаз и Вера (Бун.); Виден был в него [стекло] солнечный блеск морозного утра (Бун.); Проводил его Стрешнев по отпотевшим проселочным дорогам (Бун.).

Инверсия усматривается в такого типа предложениях при выносе ремы (сказуемого) в начало, например: Хороши зимние вечера в колонии (Мак.); Сухостойное было лето (Шол.); Особенно томительны были сумерки (Пауст.); Есть светлая радость под сенью кустов поплакать о прошлом родных берегов (Ес.).

Последовательность сказуемое — подлежащее в качестве прямого порядка слов характерна для предложений, не расчлененных на тему и рему (как правило, они целиком являются ремой). Эти предложения имеют значение бытия, протекания действия,

1 См.: Мучник Б. С. О понимании и употреблении омоформы «именительный — винительный»//Русский язык в школе. 1971. № 1.

2 Пример взят из указ. статьи Б. С. Мучника.

147


например: Стояла медная и звонкая уральская осень (Пауст.); Была оттепель, стояли теплые и сырые дни (Бун.); Наступает длинный зимний вечер (Гонч.); Был конец марта, самое знойное время (Бун.).

Сказуемое впереди подлежащего оказывается обычно в предложениях вопросительных и восклицательных, например: Не придете ли вы к нам?; Как худо его лицо, как коротки его волосы! (Л. Т.); Чуден Днепр при тихой погоде! (Г.); Какая же это красивая, сухая, белая тропа! (Пришв.). Однако строение вопросительных и восклицательных предложений подчиняется особым нормам: естественность положения сказуемого перед подлежащим совмещается с логическим ударением, которое явно указывает на рему.

Стилистически нейтральный, прямой порядок слов при последовательности сказуемое — подлежащее характерен для предложений, которые имеют детерминирующий член в начале предложения. Такой детерминант как бы притягивает к себе сказуемое, например: На дворе слепило низкое солнце (Бун.); На крокетной площадке стучали шары (Пауст.); От теплоты сильно болели ноги (Пауст.); Всю ночь бушевал ветер (Пришв.); Кое-где между березами оставлены для разнообразия и красоты небольшие темно-зеленые елочки (Сол.); К середине августа поспевают орехи (Сол.); Вдруг на повороте реки, впереди, под темными горами мелькнул огонек (Кор.).

Детерминирующие члены предложения, как правило, помещаются в абсолютном начале предложения или непосредственно перед предикативной основой — это прямой порядок слов: На закате солнца вернулся из станицы Игнат (Шол.); Около ветряка ахнули выстрелы (Шол.). Такое положение детерминанты сохраняют даже в тех случаях, когда далее имеются инверсированные члены: На площади, около общественного сарая, где раньше ссыпался станичный хлеб, пленных остановили (Шол.); На востоке чахло-румяную каемку протянул рассвет (Шол.).

При постановке подлежащего впереди сказуемого разрывается плавность речи, после детерминанта появляется обязательная пауза, членящая все предложение на две части: детерминант и предикативную основу: В это время все ветки у сосенки горизонтальны (Сол.); Сегодня на рассвете одна пышная береза выступила из леса на поляну, как в кринолине (Пришв.); В Подмосковье он [гриб] растет в березовых лесах (Сол.).

При наличии детерминантов даже подлежащее, стоящее на первом месте, создает инверсию: Хоккей у нас сейчас очень популя-

148


рен. Ср. нейтральный порядок: У нас сейчас очень популярен хоккей. Инверсироваться может и часть подлежащего, при выражении его словосочетанием: С замполитом полка Юрием Васильевичем Ануфриевым мы стоим на командном пункте, расположенном на гребне каменистой сопки (газ.).

Что касается порядка расположения дополнений, определений и обстоятельств, распространяющих другие члены предложения, то он повторяет правила порядка слов в словосочетании: согласуемые члены ставятся перед определяемыми словами, управляемые — после управляющих, примыкающие — перед и после господствующего слова, в зависимости от способа выражения и передаваемого значения. Например: 1) Дальний берег давно утонул в тумане, брызгах и сумерках приближающегося вечера (Кор.) — дальний берег; приближающегося вечера; давно утонул; утонул в тумане, брызгах и сумерках; в сумерках вечера; 2) Белая речка рождается в глухом болоте, где растет мелкая, хилая сосна. Такая местность с мелкой сосной или березкой по болоту называется светлой радой (Пришв.) — белая речка; в глухом болоте; мелкая, хилая сосна; такая местность; с мелкой сосной или березкой; светлой радой; рождается в болоте; местность с сосной или березкой; называется радой; сосна или березка по болоту; 3) Дико пахнет заброшенный сад (Пауст.) — дико пахнет; заброшенный сад; 4) Пароход уходит вниз по реке (Пауст.) — уходит вниз; уходит по реке. Препозиция управляемых и постпозиция согласуемых словоформ, а также расположение примыкающих словоформ несоответственно их обычным местам является инверсией, например: Лето в Салтыковке Левитан вспоминал потом как самое трудное в жизни (Пауст.); Нору барсук выкопал для себя (Пришв.); Тихонечко я приподнялся и осторожно выглянул в окно (Пришв.); Мир он по-прежнему видел только в ворота (Бун.); Медленно-медленно сняли красногвардейцы шапки (Шол.).

При наличии двух дополнений при одном управляющем слове сначала ставится дополнение косвенное (обозначение лица), а затем — прямое (объект): Он протянул мне странно разорванный кругляш (М. Г.); Свежий ветер из кустов говорил им сказки (Исак.).

Иное расположение дополнений воспринимается как инверсия, сообщающая предложению экспрессию: Меня добру и небесам ты возвратить могла бы словом (Л.); ...Наступает срок родин; сына Бог им дал в аршин (П.); Я на тебя надеялась, я тебя всем хвалила (А. Остр.).

149


Зависимый инфинитив при прямом порядке слов помещается после слова, к которому он относится: Надо иметь мужество признать и свою неудачу (Копт.); Почему ты думаешь, что я отдам кому-то другому честь защищать свой город? (Кетл.).

Препозиция инфинитива всегда экспрессивна: Скажи Михаилу, чтоб скрылся скорей; что гордые ляхи, по злобе своей, его потаенно убить замышляют (Рыл.); О, вы, которые объехать свет вокруг желанием горите! Вы эту басенку прочтите (Kp.); Перейти же в избу он не решался (Бун.).

Такое расположение инфинитива особенно часто в непринужденной разговорной речи: Она разговаривать очень любит; Одеться толком не умеет; Отдохнуть, видите ли, желает; Вот они, заячьи-то мечты! Жениться рассчитывал, самовар купил, мечтал (С.-Щ.)


Односоставные предложения — это особый семантико-структурный тип простого предложения. В отличие от двусоставных они имеют один главный член, который одновременно и называет предмет, явление, состояние и указывает на наличие его в действительности, передает отношение к действительности, т. е. оформляет значение синтаксического времени и объективной модальности. Этот главный член является единственным организующим центром предложения. Отсутствие второго главного члена отнюдь не свидетельствует о неполноте предложения (ср. двусоставные неполные), это его семантико-структурная специфика. Ср.: Студенты склонились над тетрадями: пишут зачетную работу.В газетах пишут о новых научных открытиях. В предложении Пишут зачетную работу опущено подлежащее, но оно легко восстанавливается из контекста; глагол пишут в данном контексте предполагает позицию вполне конкретного и известного подлежащего — студенты; во втором предложении подлежащего нет, оно и не восстанавливается, поскольку важен не источник сообщения, а само сообщение: прямого указания на действующее лицо здесь нет, а сведения о нем заключены во второстепенном члене — в газетах.

В предложении Пишу тебе письмо тоже нет подлежащего (ср. Я пишу тебе письмо), но по другой причине: значение 1-го лица единственного числа заключено в самой форме глагола-сказуемого пишу, и потому «пропуск» подлежащего не может считаться признаком неполноты предложения. В предложении Мне не спится форма сказуемого вообще не допускает именительного падежа (и, следовательно, грамматического подлежащего), а указание на лицо, испытывающее названное здесь состояние (не спится), оформлено дательным падежом (ср.: Мне не спится.Я не сплю).Значит, отличие односоставных предложений от двусоставных (в том числе

151


неполных двусоставных) заключено в их семантико-структурной природе, в способе оформления основных грамматических значений: в двусоставном предложении — аналитически, через отношения подлежащего и сказуемого (имеется в виду позиционная структура предложения, и, следовательно, лексическая незамещенность какой-либо позиции не меняет типологию предложения), в односоставном предложении — синкретическим способом, через позицию одного главного члена, т. е. в конечном счете с помощью предикативных отношений или без них.

При классификации односоставных предложений возникают объективные трудности, связанные с выбором классификационного принципа, причем история изучения односоставных предложений приводит к очевидному выводу о недостаточности учета только одного какого-либо признака как основания для деления на соответствующие группы предложений. Заманчивой, например, представляется формально-грамматическая классификация односоставных предложений, учитывающая сугубо грамматические показатели— способы выражения главных членов. При такой классификации довольно четко выявляются «морфологические» типы односоставных предложений: именные (Тишина!; Грибов-то!), глагольные (Светает!; Молчать!), наречные (И тихо, и темно). Однако этот критерий, подчеркивающий лишь внешнюю сторону явления, не передает его существа: в таком случае стирается грань между двусоставными неполными предложениями и не обнаруживается специфика отдельных типов односоставных предложений. Достаточно сравнить, например, слова весна и стремление, знобит и руководит, дремлется и улыбается; тихо и сильно, чтобы убедиться в том, что первые из них сами по себе могут быть односоставными предложениями, а вторые способны организовать сообщение лишь в сочетании с другими словами, т. е. могут быть лишь структурной частью предложения двусоставного. Следовательно, при формальном сходстве — отнесенности к одной и той же части речи — слова эти имеют какие-то очень существенные различия, которые определяют их разные возможности в синтаксической организации речи. И эти различия лежат в области семантической. Не меньшую, если не большую, роль играет семантический разряд слова при формировании отдельных типов односоставного предложения, например в системе глагольных предложений. Кроме того, в данном случае типология предложения опирается прежде всего на такой логико-семантический показатель, как определенность — неопределенность, которые, будучи категориями мышления, находят свое выражение

152


в языковых средствах. Значение определенности — неопределенности в глагольных односоставных предложениях раскрывается выражением разной степени отвлеченности действия от его производителя. На этой логико-семантической основе (с учетом и способа выражения главного члена) строится традиционная' классификация глагольных односоставных предложений: определенно-, неопределенно-, обобщенно-личные и безличные.

Таким образом, наиболее целесообразным при классификации простых предложений, в том числе и односоставных, представляется учет семантико-грамматического принципа. По этой классификации, например, безличные предложения могут быть и глагольными и наречными, в свою очередь, глагольные предложения могут быть и определенно-личными и безличными и т. д.

Различаются следующие разновидности односоставных предложений: определенно-личные (глагольные), неопределенно-личные (глагольные), обобщенно-личные (глагольные), безличные (глагольные и именные), инфинитивные (глагольные), номинативные (именные) и генитивные (именные).

Односоставные предложения могут быть распространенными и нераспространенными в зависимости от того, поясняется главный член дополнительными словами или нет.

В истории русского языкознания вопрос о сущности односоставного предложения, его грамматической природе, решался по-разному.

Представители логического направления (А. X. Востоков, Ф. И. Буслаев) рассматривали односоставные предложения как неполные, поскольку в предложении как синтаксической единице усматривалась обязательная двучленность структуры, связанная с построением логического суждения, которое мыслилось только как двучленное.

Не была достаточно выявлена специфика односоставных предложений и лингвистами психологического направления, признававшими основой предложения сказуемое (А. А. Потебня, Д. Н. Овсянико-Куликовский). Без сказуемого предложение считалось немыслимым, так как только сказуемое способно выразить «особое движение мысли, известное под именем "предицирования"»1. Естественно поэтому, что, например, односоставные предложения, имеющие в качестве главного члена форму именительного падежа существительного (номинативные предложения), признавались неполными. А М. Пешковский, связывая категорию сказуемости, как категорию, создающую предложение, с формами глагола или словами, связанными с этими формами, также сужал круг семантико-структурных типов предложений2.

1Овсянико-Куликовский Д. Н. Синтаксис русского языка. С. 50.

2 См.: Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 166 — 167.

153


Так, номинативные предложения он квалифицировал как имеющие в своем составе сказуемое — именительный падеж существительного1.

Большое внимание односоставным предложениям в русском языке уделил А. А. Шахматов. Называя одночленные предложения односоставными, А. А. Шахматов в соответствии с общим пониманием коммуникации как психологической основы предложения дает новое толкование предложению с одним главным членом: «Член предложения, соответствующий по своему значению сочетанию субъекта с предикатом, мы назовем главным членом, главным членом односоставного предложения; в односоставных предложениях, таким образом, не нашло себе словесного выражения то расчленение, которое с несомненностью обнаруживается в самой коммуникации»2. Признание двусоставного предложения в качестве образцовой модели предложения приводит А. А. Шахматова к определению односоставной структуры по аналогии с двусоставным предложением, т. е. к сближению ее главного члена то с подлежащим, то со сказуемым. При этом ученый замечает: «Главный член бесподлежащных предложений по форме соответствует сказуемому двусоставного предложения. Но, конечно, это не сказуемое, точно так же как в односоставных подлежащных предложениях нельзя говорить о подлежащем»3. Отсюда и непоследовательность в шахматовской классификации односоставных предложений: подлежащные, бесподлежащные, вокативные и безличные, причем к подлежащным относятся и генитивно-именные, и предложно-именные предложения.

Недостаточно четко выявив сущность односоставности, А. А. Шахматов очень много сделал в описании отдельных видов односоставных предложений (см., например, классификацию безличных предложений).

В настоящее время выделение односоставных предложений в отдельный семантико-структурный тип простого предложения не вызывает сомнения. Что же касается определения круга односоставных предложений, деления их на группы, а также отграничения некоторых видов односоставных предложений (например, номинативных) от схожих по форме синтаксических явлений, то в этом отношении еще не достигнуто единство во взглядах.

Так, не всегда выделяются определенно-личные односоставные предложения4. Кроме того, инфинитивные предложения считаются либо особым видом односоставных предложений5, либо включаются в разряд безличных6.

Особенно много разногласий относительно разновидностей номинативных предложений. Например, Н. Ю. Шведова отграничивает номинативные предложения от схожих по форме синтаксических явлений: собственно названий; именительного представления; слов и словосочетаний, выражающих приветствия; слова — сказуемого по отношению к подлежащему, названному в предшествующем контексте и некоторых других (данная точка зрения разделяется большинством лингвистов). В другом случае все названные конструкции зачисляются в разряд номинативных предложений7. Последнее связано с принципиально иным толкованием сущности номинативного предложения, при котором считается возможным отнесение к номинативным предложениям конструкций с именительным падежом существительного

1 См. Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 181.

2Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. С. 30.

3 Там же. С. 61.

4 См.: Грамматика русского языка. Т. 2: Синтаксис. Ч. 2.

5 Там же. С. 43.

6 См.: Галкина-Федорук Е. М. Безличные предложения в современном русском языке. М., 1958. С. 200.

7 См.: Современный русский язык. Ч. 2: Морфология и синтаксис. М., 1964.

154


в функции сказуемого. Вопросы типологии односоставного предложения глубоко разработаны в трудах В. В. Бабайцевой1 и П. А. Леканта2.

В академической Грамматике-80 односоставные предложения (они называются однокомпонентными3) делятся на две группы. Спрягаемо-глагольный класс включает предложения двух типов: 1) Светает; Морозит; 2) Стучат; Зовут. Неспрягаемо-глагольный класс шире по своему составу. Сюда относятся предложения именные: 1) Тишина; Весна; 2) Народу!; 3) Врача!; 4) Ему рады; инфинитивные (Молчать!; Тростей, зонтов и чемоданов не ставить!); наречные: 1) Грустно; Холодно; 2) В комнате натоплено. Такая классификация исходит прежде всего из формы главного члена, причем в ней не представлены предложения типа Пишу письмо; Что имеем, не храним... (предложения с определенно- и обобщенно-личным значением).

Определенно-личными называются односоставные предложения, главный член которых выражается личной формой глагола, указывающей на определенное лицо. Глагол в таком случае не нуждается в наличии местоимения, так как значение конкретного лица передается его личным окончанием. Например: Перечитываю длинный указатель названий. Никакой легочницы нет. Нахожу медуницу (Сол.).

Главный член в определенно-личных предложениях может быть выражен глаголом в форме первого или второго лица единственного числа изъявительного наклонения: Стою один среди равнины голой (Ес.); Видишь, Алешин, справа огонь? (Бонд.); глаголом в форме второго лица множественного числа изъявительного наклонения (при обращении к собеседнику): Что скажете, Иванов?; реже — глаголом в форме первого лица множественного числа изъявительного наклонения: Будем прорываться к орудиям (Бонд.); глаголом повелительного наклонения в форме второго лица единственного и множественного числа и — реже — в форме первого лица множественного числа (со значением побуждения к совместному действию): Не гляди же с тоской на дорогу, и за тройкой вослед не спеши, и тоскливую в сердце тревогу поскорей навсегда заглуши! (Н.);Грянь над пучиною моря, в поле, в лесу засвищи, чашу вселенского горя всю расплещи! (Н.); Славьте, молот и стих, землю молодости (М.); Начнем, пожалуй! (П.); Пойдем, старик! (Т.). Все эти формы четко передают значение конкретного лица (или лиц), так как эти значения

1 См.: Бабайцева В. В. Односоставные предложения в современном русском языке. М., 1968.

2 См.: Лекант П. А. Синтаксис простого предложения в современном русском языке.

3 См.: Русская грамматика. Т. 2. С. 348.

155


заключены в окончаниях глагола. Именно определенность значений этих форм позволяет включить подобные предложения в разряд односоставных, а не считать их неполными двусоставными с опущенным подлежащим — личным местоимением, так как это личное местоимение не требуется для полноты высказывания, а если и используется (в двусоставном предложении), то является дополнительным средством передачи того же значения.

Не случайно, что в определенно-личных предложениях сказуемое не может быть в форме третьего лица. Эта форма сама по себе не указывает на конкретное действующее лицо. Ср.: Еду в поезде (я).Едет в поезде (он? она? оно?). Точно так же формы прошедшего времени глагола не могут быть сказуемым определенно-личных односоставных предложений, поскольку не выявляют определенного лица. Например, в предложениях: По белевшей в ночи папахе угадал Половцева. Накинул сюртук, снял с печи валенки, вышел (Шол.); Утром через силу поднялся и пошел в больницу (Ч.) — только контекст помогает установить действующее лицо, сама же форма глагола одинаково соответствует первому, второму и третьему лицу. Такие предложения относятся к двусоставным неполным.

Обычно определенно-личные односоставные предложения синонимичны двусоставным с подлежащим — местоимением (Поеду в город.Я поеду в город), однако такие параллельные конструкции возможны не всегда, например, в строе некоторых сложных предложений с противительными отношениями отсутствие местоимения немыслимо: Ты сходи домой, а я посижу здесь.

В других случаях предложения с местоимениями и без них различаются лишь стилистически. Так, например, местоимение употребляется при уговаривании: Вы не волнуйтесь, успокойтесь; при пренебрежительном высказывании: Уходи ты отсюда!; при логическом выделении, подчеркивании лица: Это я тебе говорю, слышишья! (а не кто-либо другой).

Таких особых оттенков значения в употреблении двусоставных предложений, синонимичных односоставным определенно-личным, может и не быть. Однако общая стилистическая тональность этих предложений все-таки различна. Употребление определенно-личных односоставных предложений сообщает повествованию большую динамичность, энергичность, делает его более лаконичным, тогда как предложения с местоимениями являют собой «речь более вялую, разжиженную, спокойную, но ничем не более ясную»1. Вот примеры

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 184.

156


определенно-личных односоставных и двусоставных предложений, ср.: Я люблю от прилета зябликов, когда еще не трогался снег в лесу, ходить на кряж и чего-то ждать (Пришв.); Славлю перецв зерне и в пыльце, всякий: черныйв багряном борще, как бесенок в багряном плаще; красно-огненныйв красном словце... Славлю перец во всем вообще (Н. Матв.); Я не одобряю ваших теорий (Грин); Я красной розы лепестки не оскорблю оттенками. Пускай немыслимо просты цветы недвуименные: пойду на битву за цветы, как за цвета знаменные (Н. Матв.).

В других случаях односоставные определенно-личные предложения помогают избежать словесного повторения: Да и ты ведь такая, ты тоже ведь плакать не будешь, только старый будильник приучишься ставить на семь. Станешь вдвое работать... Решивши забыть,позабудешь. Позабывши, не вспомнишь, не вспомнив,забудешь совсем (Сим.).

Неопределенно-личными называются предложения, главный член которых выражен глаголом в форме третьего лица множественного числа или в форме прошедшего времени и обозначает действие, совершаемое неопределенными или необозначенными лицами. Например: На заводе все благополучно. Ждут только приезда Василия Терентьевича (Купр.); На другой день к завтраку подавали очень вкусные пирожки, раков и бараньи котлеты (Ч.); А в чугунную доску били без устали (Ч.); Возле этой осинки летом стог поставили (Пришв.).

В неопределенно-личных предложениях внимание сосредоточивается на факте, событии, действии. Действующее лицо остается либо необозначенным, так как указание на него, с точки зрения говорящего, несущественно, либо оно неопределенно или неизвестно, и потому указание на него невозможно. В любом случае предложение лишено грамматического подлежащего.

Значение неопределенности лица отнюдь не влечет за собой снижения его активности как производителя действия, только сам по себе этот производитель действия не имеет значения, важно лишь производимое им действие. Такова специфика выражения мысли в неопределенно-личных предложениях.

Сведения о действующем лице (или лицах) обычно черпаются из контекста или подсказываются ситуацией. Например: 21 июня, днем, меня вызвали в Радиокомитет и попросили две антифа-

157


шистские песни (Сим.); Вот кругом него собрался народ из. крепостион ничего не замечал; постояли, потолковали и пошли назад (Л.). Однако косвенное указание на субъект действия может заключаться и в самом неопределенно-личном предложении1: Хорошо в деревнях хлеб пекут (М. Г.); В семье много пели, играли на рояле (Пауст.). Обстоятельственные словоформы в деревнях, в семье не только указывают на субъект, но и в той или иной мере ограничивают круг действующих лиц: в семьечлены семьи; в деревняхживущие в деревне. Субъектное значение может быть обнаружено и в обстоятельствах времени: Тогда не особенно следили за очисткой крыш (Гиляр.) — круг действующих лиц ограничен здесь временем. Неопределенно-личные предложения с второстепенными членами, содержащими указание на субъект действия, являются наиболее типизированными, так как главный член в них наиболее четко передает грамматическое значение неопределенности.

Действие, обозначаемое глаголом в форме третьего лица или формой прошедшего времени, как правило, относится к неопределенному множеству лиц: На селе поговаривают, будто она совсем его не родственница (Г.); Кричали далеко, но крик оглушал, вызывая шум в голове (М. Г.); Теперь в лесах везде косят (Пришв.). Иногда оно может быть отнесено и к одному лицу, хотя глагол имеет форму множественного числа. Это лицо может быть как неопределенным, так и вполне конкретным, но оно не называется в силу разных причин, в частности из-за отсутствия необходимости в этих сведениях. Например: Но вот прошло четыре года. В одно тихое, теплое утро в больницу принесли письмо (Ч.); И только когда в большой гостиной наверху зажгли лампу, только тогда Иван Иванович приступил к рассказу (Ч.); Мне постлали постель в комнате рядом с спальней брата (Ч.).

Иногда в качестве действующего лица выступает сам говорящий: — Диспозиция! — желчно вскрикнул Кутузов,а это вам кто сказал? Извольте делать, что вам приказывают (Л. Т.). Замена первого лица третьим в последнем примере (фактически действует одно лицо) создает некоторую неопределенность. Такие стилистические замены придают высказыванию категоричность.

Таким образом, основным значением глагольной формы в неопределенно-личных предложениях является именно неопределенность, а не множественность субъекта, хотя последнее и является

1 См.: Низяева Г. Ф. Словоформы с обстоятельственным значением в структуре неопределенно-личного предложения//Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина. 1971. Т. 451.

ы158


наиболее часто встречающимся. Данный тип предложений распространен в разговорном стиле и менее употребителен или почти неупотребителен в стилях книжных, особенно научном и деловом, необходимым качеством которых является предельная ясность и определенность изложения.

Широкое распространение неопределенно-личных предложений в разговорном стиле связано с необходимостью в раде случаев акцентировать внимание на действии, а не на его производителе (хотя он или они вполне известны): Нас сначала сюда и пускать не хотели, мы уже тут встречались с подобными штуками (Сим.); Наверное, здесь, в им [Б. Шоу] осмеянном мире, такими глаза его видят не часто! (Сим.); Уже в горах ему сказали, что путь на Сен-Готард закрыт (Сим.); На рассвете его разбудили настойчивым стуком в окно (Кат.).

В других случаях действующее лицо не называется из-за его неопределенности: Валялась тряпкавыцветший кусок от старенького платья. Должно быть, ею уж не первый год стирали пыль и вытирали туфли (Сим.).

Наконец, действующее лицо может быть просто неизвестно: Это стихотворение в прозе. Со временем к нему напишут музыку (М.Г.).

Частое употребление неопределенно-личных предложений в разговорной речи привело к тому, что некоторые из них приняли характер застывших оборотов, например: Кому говорят!; Тебе говорят.

Однако нельзя утверждать, что неопределенно-личные предложения встречаются только в разговорной речи. Некоторые из них употребляются в речи деловой: в объявлениях, информациях, например: Просят соблюдать тишину; Предлагают начать совещание; Здесь продают билеты на футбол.

Обобщенно-личными1 называются односоставные предложения, главный член которых выражен глаголом в форме второго лица единственного числа настоящего и будущего времени (реже — другими личными формами), причем обозначаемое глаголом действие в таких предложениях в равной мере относится к любому лицу, т. е. действующее лицо мыслится обобщенно.

1 Значение обобщенности — это частный случай более широкого значения — неопределенности деятеля, поэтому не случайно данные предложения иногда рассматриваются как разновидность неопределенно-личных.

159


Семантической особенностью глагольных форм в данных предложениях является обозначение вневременности.

Обычным способом выражения главного члена в обобщенно-личных предложениях является глагол в форме второго лица единственного числа настоящего и будущего времени. Именно эта форма имеет в русском языке в качестве распространенного значения обобщенно-личное, расширительное значение: Любишь кататьсялюби и саночки возить (посл.); Слезами горю не поможешь (посл.).

Однако глагол может обозначать обобщенное действие и в форме третьего лица множественного числа изъявительного наклонения. Например: В лес дров не возят (посл.); Снявши голову, по волосам не плачут (посл.); А дуги гнут с терпеньем и не вдруг (Кр.); После драки кулаками не машут (посл.); Ах, он любил, как в наши лета уже не любят (П.); Ячмень сеют, когда молодой скворец голову в окошке показывает (Пришв.). Такие предложения совмещают в себе значение обобщения и неопределенности действующего лица, их иногда и называют неопределенно-обобщенными1.

Иногда встречается в обобщенно-личном предложении и форма первого лица множественного числа изъявительного наклонения. Например: Что имеем не храним, потеряемплачем (посл.); Простим горячке юных лет и юный жар и юный бред (П.). И, наконец, форма первого лица единственного числа изъявительного наклонения: Чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу (посл.)2.

Довольно распространены обобщенно-личные предложения с глаголом в форме повелительного наклонения. Например: Век живи век учись (посл.); Не спеши языкомторопись делом (посл.); Семь раз отмерьодин раз отрежь (посл.).

Обобщенно-личные предложения с главным членом — глаголом в форме повелительного наклонения могут формально выступать в качестве придаточных частей, но фактически они превращаются в устойчивые сочетания и теряют значение придаточных, нечеткой становится и отнесенность действия к какому бы то ни было лицу, даже обобщенному: И бороду так приморожу к вожжам — хоть

1 См.: Бабайцева В. В. Односоставные предложения в современном русском языке. С. 51.

2 Нередко в таких предложениях усматривают обобщение, зависящее не от грамматических особенностей предложения, а от использования, и поэтому не относят их к обобщенно-личным (см., например: Гвоздев А. Н. Современный русский литературный язык. М., 1958. Ч. 2. С. 75).

160


руби топором! (Н.); Хоть убей, следа не видно (П.); Куда ни суньсятут как тут (Гр.). Такие предложения характеризуют только разговорный стиль речи.

Основное назначение обобщенно-личных предложений — образное выражение общих суждений, широких обобщений, поэтому они так широко представлены в народных пословицах: Из песни слова не выкинешь; С кем поведешься, от того и наберешься; Что посеешь, то и пожнешь; Без труда не вынешь и рыбку из пруда; Что написано пером, не вырубишь топором; Тише едешьдальше будешь; Шила в мешке не утаишь; Скажешьне воротишь.

Предложения данного типа распространены и в описаниях, в тех случаях, когда они помогают нарисовать картину типичного, закономерного в данной ситуации протекания действия или проявления состояния. Именно эта типичность и становится ситуативной основой значения обобщенности. Например: А то велишь заложить беговые дрожки и поедешь в лес на рябчиков (Т.); Идешь вдоль опушки, глядишь за собакой, а между тем любимые образы, любимые лица, мертвые и живые, приходят на память (Т.); Как только зайдешь и несколько углубишься в лес, сразу зловещим голосом закричит какая-то птица. В устоявшейся тишине и настороженности даже вздрогнешь от ее крика (Сол.); А выйдешь на свети уж жалко своей же грусти, кажется, что вот только вошло в душу что-то предрассветно-тихое, нежное; но возрадуешься, понесешь, чтобы и впредь тоже радоваться, инет, думы всякие сбивают, забываешь радоваться (Шукш.).

В критических статьях, в публицистике обобщенно-личные предложения помогают придать суждениям большую объективность: Читая «Заметки литератора», с особой отчетливостью осознаешь значение таких произведений, как «Спутники» и «Кружилиха», в развитии нашей послевоенной прозы (газ.).

Хотя основная стилистическая сфера употребления обобщенно-личных предложений — это разговорная речь и язык художественной литературы, все-таки их некоторые разновидности, в частности с глаголом в форме третьего лица множественного числа, используются в научном стиле для обозначения обычности того или иного действия. Например; Тензодатчики делают из тонкой проволоки, складываемой «змейкой»; По углу наклонения различают экваториальные, полярные и наклонные орбиты; Под минимальной дальностью действия (или радиусом мертвой зоны) локатора понимают наименьшее расстояние от него, ближе

161


которого объекты не могут быть обнаружены. Ср. использование той же формы выражения мысли в художественном тексте: Наверно, для того и ставят памятники знатным людям, чтоб удлинить память о них, и это дело удлинения памяти сверхблизкими поколениями есть особо большое общественное дело (Пришв.).

Очень часто в художественной литературе такие предложения служат приемом для отражения мира мыслей и чувствований пишущего. Форма всеобщности помогает писателю, не обнажая свои собственные чувства, приобщить к ним читателя, заставить его сопереживать. Такая форма выражения мысли «является тем мостом, который соединяет личное с общим, субъективное с объективным»1. Например: В запахе одной только черемухи соединяешься со всем прошлым (Пришв.); Ляжешь, а горькая дума так и не сходит с ума, голову кружит от шума... (Ес.).

Обобщенно-личные предложения обычно бывают односоставными. Однако иногда они могут иметь форму двусоставного предложения, где подлежащее, выраженное личным местоимением, употребляется в значении обобщенного лица. Например: Охотно мы дарим, что нам не надобно самим (Кр.). Распространен такой вид предложений и в художественных описаниях: Вы входите в лес. Вас сразу охватывает прохлада. Вы медленно идете по опушке (Т.); Вы проходите мимо дерева — оно не шелохнется: оно нежится. Сквозь тонкий пар, ровно разлитый в воздухе, чернеется перед вами длинная полоса. Вы принимаете ее за близкий лес; вы подходителес превращается в высокую грядку полыни на меже (Т.). Во всех этих случаях дается описание состояния и действий вообще, любого человека, без отнесенности к конкретному лицу.

Характерны подобные конструкции и для разговорно-обиходного языка: Ну что ты с ним (ней) сделаешь; Ну что ты скажешь; Хоть ты семи пядей во лбу будь; и т. д.; Вот не доедешь, да и только, домой! Что ты прикажешь делать? (Г.).

Наличие формального показателя двусоставности (при сказуемом есть подлежащее) не позволяет отнести такие предложения к категории односоставных, хотя они имеют типичное обобщенно-личное значение. Обе разновидности выступают лишь как семантические и стилистические синонимы.

Односоставные обобщенно-личные предложения употребляются в основном при необходимости представить действие, которое относится к любому лицу вообще. Такая форма подачи мысли обычно

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 375.

162


возникает в обиходно-разговорной речи. Однако стилистические свойства обобщенно-личных предложений позволяют широко использовать их в речи и публицистической, и художественной. Они помогают придать высказыванию характер объективности суждения. Особенно распространены такие предложения в очерковой литературе. Например: Ни холма, ни впадины, ни взгорья, ни какого-нибудь другого приметного ориентира. Едешь, едешь и постепенно теряешь ощущение движения. Кажется, и автобус и ты в немвсе стоит на месте, потому что вокруг ничего не меняется (газ.).

Безличными называются односоставные предложения, главный член которых называет процесс или состояние, независимые от активного деятеля (или признак, независимый от его носителя). Например: Рассветает; Мне не спится; На улице холодно.

Семантической основой безличных предложений является отсутствие именно активного деятеля (или носителя признака), так как указание на деятеля (или носителя признака) в предложении все-таки может быть, однако в такой форме, которая не допускает грамматического подлежащего. Ср. примеры: Я пою легко и Мне поется легко. В безличном предложении Мне поется легко есть указание на действующее лицо (мне), однако форма глагола-сказуемого не допускает именительного падежа, его нельзя установить и по связи с другими словами, и действие представляется как протекающее независимо от деятеля. Примерно то же в следующих предложениях: Улица темна и На улице темно. В двусоставном предложении Улица темна обозначен носитель признака (улица), а в безличном На улице темно признак выступает как существующий безотносительно к его носителю, причем и признак-то несколько меняет свое качество: он переходит в состояние.

 

Безличные предложения разных типов образовались в разные эпохи. По мнению Д. Н. Овсянико-Куликовского и А. М. Пешковского, наиболее древним типом являются предложения с собственно безличным глаголом, такие, как Светает; Морозит; Лихорадит; Вечереет. В очень древнюю эпоху предложения с такими сказуемыми были двусоставными типа Мороз морозит; Вечер вечереет; Свет светает. Такие тавтологические конструкции в редких случаях сохранились в современном русском языке (Гром гремит; Ветер веет). Появление безличных конструкций — это результат развития абстрактного мышления, поскольку в них налицо отвлечение от конкретного деятеля, вызывающего или производящего определенное действие. Интересна судьба безличных предложений со сказуемым, выраженным безличной формой глагола (ср.: Град побил посевы.Посевы побило градом; Ветер свалил

163


дерево.Ветром свалило дерево). Сама по себе глагольная форма здесь не сигнализирует о безличности1. Это значение приобретается лишь в сочетании с творительным падежом. Первоначально творительный имел значение орудия. В современном же языке, как правильно считает чешский лингвист Р. Мразек2, произошел синтаксический сдвиг в употреблении такого творительного падежа, он получил значение косвенного субъекта. Исконно эти предложения имели подлежащее со значением неопределенности и творительным орудия и, следовательно, были двусоставными. Затем под влиянием конструкций с безличными глаголами они перешли в односоставные, чему явно способствовала неопределенность значения подлежащего-субъекта, а само значение субъекта действия было перенесено на форму творительного с одновременным вытеснением бывшего значения орудия действия.

А. М. Пешковский связывает рост безличных конструкций с общей тенденцией в языке — вытеснением имени глаголом3.

 

Грамматические типы безличных предложений довольно разнообразны. Наиболее четки по своему строению и выражаемому значению глагольные безличные предложения.

Глагольные безличные предложения составляют три группы:

1. В качестве главного члена безличного предложения употребляется безличный глагол (без суффикса -ся и с суффиксом -ся): светает, моросит, знобит, тошнит; нездоровится, спится, хочется, смеркается, дремлется и др. Эти глаголы имеют грамматическую форму третьего лица единственного числа, а в прошедшем времени — форму среднего рода единственного числа: светаетсветало, знобитзнобило, смеркаетсясмеркалось и т. д. Но по значению эти глаголы таковы, что не допускают употребления при них имени существительного или местоимения в именительном падеже.

Категория лица в таких глаголах имеет чисто формальное значение, причем это застывшая форма именно третьего лица (или форма среднего рода), и другой быть не может. Действие, обозначенное этой формой, происходит независимо от деятеля, т. е. семантика таких глаголов несовместима с представлением об активном деятеле.

Общее значение безличных предложений данного типа определяется значением безличного глагола. Они могут обозначать состояние природы, окружающей среды: Морозило сильнее, чем с утра (Г.); На дворе еще чуть брезжило (Т.); Уже смеркалось, когда войска пришли на место ночлега (Л. Т.); Вчера вечером порошило (Пришв.); Уже смеркалось и похолодало (Г. Ник.); психическое или физическое состояние живого существа: От радости в зобу

1 См.: Кириллова В. А. О «конструктивных» элементах безличных предложений //Исследования по современному русскому языку. М, 1970. С. 95.

2 См.: Мразек Р. Синтаксис русского творительного. Прага, 1964.

3 См.: Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 345.

164


дыханье сперло (Кр.); Его знобило и ломало (Л. Т.); Дышалось глубоко (Ч.); Просто мне нездоровилось это время (Купр.); долженствование, необходимость и другие модальные оттенки (такой глагол чаще всего употребляется с инфинитивом): Она спокойнее могла рассуждать о своей участи и о том, что надлежало ей делать (П.); Он шел не торопясь, как и подобало посетителю музея (Кат.); И чтобы не сердить больного, придется Прошке встать к окну (Сим.); Мне однажды привелось пробыть на Кавказе больше трех месяцев (Пришв.); наличие или отсутствие, недостаток чего-либо: У нас тебя недоставало (Гр.); Мне не хватает нежности твоей, тебе моей заботы не хватает (Щип.). Конструктивной особенностью предложений с глаголами наличия или недостатка (хватает, достает, станет) является обязательность родительного падежа: У меня не хватило мужества.

2. Довольно распространены в русском языке и многообразны по структуре и значению безличные предложения, главный член которых выражен личным глаголом в безличном употреблении. Личные глаголы в безличном употреблении теряют формы изменения и застывают в форме третьего лица единственного числа или в форме среднего рода. Ср. личные и безличные конструкции: Воздух свежеет.На улице свежеет; Ветер воет.В трубе воет; Солнце пригревало землю.В полдень пригревало.

Личных глаголов, которые могут употребляться в безличном значении, гораздо больше, чем глаголов собственно безличных, поэтому так разнообразны и богаты значения конструкций с данным типом глагола. Они могут обозначать состояние природы, стихийные явления и состояние окружающей среды: Ночью несколько стихло (Гонч.); Снег падал реже, чуть посветлело (Леон.); Скрипело, свистало и выло в лесу (Забол.); Ночью перепал дождь. Прогремело вдали (Шукш.); На лесопильном дворе горит (Ч.); психическое или физическое состояние живых существ: Мне уши заложило (Гр.); В голове до сих пор стучит (Г.); У Павла Васильевича даже дух захватило (М.-Сиб.); Стиснуло горло от омерзения (А. Н. Т.); В глазах у меня потемнело (Л.); чувственные восприятия, ощущения: Из хаты повеяло сыростью (Л.); ...Сильно, до духоты пахло тушью и красками (Ч.); По сонной реке тихо сверкнуло мелкой рябью (Леск.); действия мифической, нереальной силы: Не вечно мне везло (Н.); ...Его уносило в древний мир, и он рассуждал об эгинских мраморах (Т.); действие, производимое косвенным субъектом: И ветром, наконец, то дерево свалило (Кр.); Звезды затянуло мглой (А. Н. Т.); Вдруг светом, нестерпимо белым, ярким, хлестнуло по глазам до слепоты (Щип.);

165


Всю грудь обдало холодком, залило чувством радости, восторга (Пауст.); Жгучим морозом опаляет лицо (Фурм.).

3. Главный член безличного предложения может быть выражен кратким страдательным причастием с суффиксом -н-, -ен- или -т-.

Формой среднего рода краткого страдательного причастия передается значение состояния как результата совершившегося действия. Например: Про батарею Тушина было забыто (Л. Т.); Уж послано в погоню (П.); Посидели в литографии, где было накурено (Ч.).

Своеобразие причастных безличных предложений состоит в том, что главный член в них сочетает значение действия со значением результативного состояния1: в предложении Здесь накурено сказуемое указывает и на произведенное кем-либо (неизвестно кем) действие, и передаёт обнаружившееся в результате этого действия состояние окружающей среды.

В тех случаях, когда причастие имеет модальное значение, сказуемое обязательно включает в себя инфинитив: Для чего мне было предназначено умереть, так же как теперь мне предназначено жить? (Ю. Герм.). Примыкающий инфинитив при форме страдательного причастия имеет либо субъектное, либо объектное значение; в первом случае он включается в сказуемое (в предложениях с устраненным деятелем), во втором — выполняет функцию дополнения (в предложениях с неопределенным деятелем): После короткого совещания решено было идти обратно (Шол.); На станции и в вагонах запрещено было зажигать свет (А. Н. Т.).

Наречные безличные предложения представлены в современном русском языке прежде всего предложениями с безлично-предикативными словами в роли главного члена. Это «наречия со значением состояния», этимологически связанные с краткими прилагательными и некоторыми именами существительными, семантической особенностью которых является выражение различных состояний: легко, весело, уютно, стыдно; жаль, охота, недосуг, пора. Может быть форма сравнительной степени: Все теплее становится (Шукш.).

Значение безличности или, точнее, бессубъектности, в таких предложениях обнаруживается не в отношении деятеля, как в глагольных безличных предложениях, а в отношении носителя призна-

1 См.: Рословец Я. И. Об одном типе безличных предложений в современном русском языке//Русский язык в национальной школе. 1960. № 3.

166


ка. Конкретно значение безличного предложения определяется значением безлично-предикативного слова.

Безличные предложения с безлично-предикативным словом на -о могут обозначать состояние природы или окружающей среды: В комнате становится тихо (М. Г.); Смотрите, ведь уж поздно, холодно (Л.); Темно и глухо, как в винном подвале (Г.); В березовом лесу всегда как-то просторно и далеко видно (Сол.); В небесах торжественно и чудно (Л.); психическое или физическое состояние живых существ: Что же мне так больно и так трудно? (Л.); Вам холодно немножко (Т.); Голодно, странничек, голодно (Н.); Мне стыдно ваших поздравлений, мне страшно ваших гордых слов! (Брюс); такие предложения в составе сказуемого часто имеют примыкающий инфинитив: Хорошо плыть ночью по реке (М. Г.); Не худо бы ему не пренебрегать своей скрипкой (Дост.); зрительное или слуховое восприятие: Давно уже не слышно было ни звука колокольчика, ни стука колес по кремнистой дороге (Л.); Далеко видно кругом! (Т.); значение долженствования, необходимости, возможности и другие модальные оттенки передаются специальными безлично-предикативными словами в сочетании с инфинитивом: Мне надо ехать к коменданту (Л.); Нам должно жить! (Брюс); Невозможно было ехать (П.). (В разговорной речи могут быть конструкции и без инфинитива, но с зависимой словоформой: Мне надо в город; Можно к тебе?)

Безличные предложения с безлично-предикативными словами, морфологически совпадающими с именами существительными (грех, стыд, позор, ужас, жаль, пора, время, досуг, лень, охота, неохота), в сочетании с инфинитивом обозначают оценку действия с морально-этической стороны: Над старостью смеяться грех (Гр.); эмоциональное состояние человека: И сказать мне правду было жаль (Фет); долженствование в отношении времени совершения действия: Был у меня хороший друг,куда же лучше быть,да все, бывало, недосуг нам с ним поговорить (Сим.); модально-волевые оттенки: Мне бы вот охота плясать (А. Н. Т.). В разговорной речи такие предложения могут употребляться и без инфинитива: Охота домой.

Как свидетельствуют некоторые исследователи1, предложения с безлично-предикативными словами (или в данном случае бессубъектными прилагательными) могли возникнуть на основе эллипсиса

1 См.: Мигирин В. И. Категория состояния или бессубъектные прилагательные//Исследования по современному русскому языку. С. 153— 154.

167


подлежащего, которое из-за обобщенности или неопределенности значения становится излишним. Ср.: На дворе все спокойно.На дворе спокойно. Предложения с формальными подлежащими это и все (Чудесно!Это чудесно!; Им все тяжело.Им тяжело) сочетают в себе свойства личных и безличных предложений1.

Среди безличных (экзистенциальных) предложений выделяется своеобразная группа безлично-генитивных предложений, структурной особенностью которых является наличие отрицательного слова в сочетании с родительным падежом. Например, отрицательное слово нет, нету: Нет уже ни положения в обществе, ни прежней чести, ни права приглашать к себе в гости (Ч.); ...Там счету нет столетьям (Щип.); Нет меры нашему Познанью (Бл.); Ни у какой истинной книги нет первой страницы. Как лесной шум, она зарождается Бог весть где... (Паст.); безличная форма глаголов быть, стать, показаться с отрицанием: Не было ни гроша, да вдруг алтын (посл.); Раздался сиплый глухой лай, но даже собаки не показалось (Т.); Любви без рубцов и жертв не бывает (Паст.); существительное в форме родительного падежа с отрицанием ни: Ни звука!.. И видишь ты синий свод неба... (Н.); Ни писем, ни вестей. Как ни проси их, они забыли (Сим.); отрицательные местоимения ничего, никого и др.: — Кажется, кто-то там...Никого (Ч.).

 

Примечание. Предложения, в предикативную основу которых входит отрицательное слово, академическая Грамматика-80 относит к двухкомпонентным типа Нет времени; Ни звука; Ничего нового; Ни единой ошибки; Некому работать (см.: Русская грамматика. Т. 2. С. 336).

 

Семантико-стилистические возможности безличных предложений разных типов необыкновенно широки; особенно распространены они в художественной литературе, которая постоянно обогащается фактами разговорного языка. Посредством безличных конструкций возможно описать такие состояния, которые характеризуются неосознанностью, немотивированностью (ср.: не хочу — осознанное нежелание; не хочется — неосознанное нежелание). Кроме того, при помощи их можно придать действию особый оттенок легкости (мне говоритсямне легко говорить2), и, наконец, безличные предложения незаменимы при необходимости выделить само действие и его результат (ср.: Град побил посевы.Градом побило посевы). Тонкие оттенки значения, передаваемые безличными конструк-

1 См.: Бабайцева В. В. Односоставные предложения в современном русском языке.

2 См.: Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 346.

168


циями, способствуют их широкому распространению в разговорной речи и в языке художественной литературы. Художественный контекст практически не ограничивает писателя в образовании безличных предложений, лексические ограничения в выборе форм сказуемого здесь снимаются, и в безличном значении употребляются глаголы, обычно не имеющие его. Например: Ревело с черной высоты и приносило снег (Бл.); Так стоял одинбез тревоги. Смотрел на горы вдали. А там — на крутой дорогеуж клубилось в красной пыли (Бл.); Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте. Прильнуло к дрожащему сердцу (Бл.).

Как собственно индивидуальные воспринимаются и такие предложения с безлично-предикативными словами: Последние годы стало мусорно в этом лесу (Сол.); Было в городе строго и лыжно (Е. Евт.).

Некоторые разновидности безличных предложений находят применение и в деловой речи, например в официальных объявлениях, постановлениях: Запрещается выносить книги из зала библиотеки; Предлагается оставлять сумки и портфели в гардеробе; в речи научной: При выборе технических характеристик наземной сети телевизионного и звукового радиовещателя предлагается исходить главным образом из соображений максимальной простоты и дешевизны абонентских приемников.

Во всех случаях, когда выбор падает на безличные конструкции при наличии синонимичных личных, он объясняется необходимостью по тем или иным причинам устранить из речи обозначение производителя действия и носителя признака.

Главный член односоставного предложения может быть выражен инфинитивом, не зависящим ни от какого другого члена предложения и обозначающим действие возможное или невозможное, необходимое, неизбежное. Такие предложения называются инфинитивными.

В инфинитивных предложениях не может быть безличного глагола или безлично-предикативного слова, так как при их наличии инфинитив занимает зависимую позицию, являясь примыкающей частью главного члена безличного предложения. Ср.: Мне хочется поехать в Крым (безличное предложение, инфинитив зависит от глагола хочется).Поехать бы в Крым! (инфинитивное предложение, инфинитив в независимой позиции).

169


Семантической спецификой инфинитивных предложений является обозначение ими потенциального действия, т. е. действия, которому суждено осуществиться, которое желательно или нежелательно, возможно или невозможно, необходимо, целесообразно или нецелесообразно и т. д.

Инфинитивные предложения имеют различные модальные значения: долженствование, необходимость, возможность и невозможность, неизбежность действия и др.: Лицом к лицу лица не увидать (Ес.); Друзей не счесть у нас (Щип.); ...И до рассвета бушевать огню (Щип.); Нам теперь стоять в ремонте. У тебя маршрут иной (Твард.); Откуда ж знать тебе о нем, что он мой лучший друг? (Сим.).

Не менее распространено значение побуждения к действию, повеление, приказание: Тростей, зонтов и чемоданов не ставить!; На поручни не облокачиваться!;Молчать!загремел лесник и шагнул два раза (Т.); — Не сметь!шепотом сказала девушка (Кожевн.).

Побуждение может быть адресовано и самому субъекту речи: Завтра или, если позволят обстоятельства, сегодня ночью мы познакомимся с командованием... А пока пойти выкупаться, смыть дорожную пыль и грязь, хотя уже тьма, хоть глаз выколи (Паст.).

Инфинитивные предложения с вопросительной частицей ли передают нерешительное предположение, сомнение: А что, не убраться ли мне? (А. Остр.).

Инфинитивные предложения с частицей бы приобретают значение желательности: Вам бы здесь до осени пожить (Ч.); Теперь бы повернуть эскадру на шестнадцать румбов (Нов.-Пр.); Сейчас тряхнуть бы стариною, воды черпнувши из Невы, вдруг нестерпимой, ледяною обдаться с ног до головы (Сим.); Все наклоненья и залоги изжеваны до одного. Хватить бы соды от изжоги! Так вот итог твой, мастерство? (Паст.); — Огородить бы чем...сам себе предлагал Семен (Сол.).

Частица бы нередко сочетается в инфинитивных предложениях с частицами только, лишь, хоть, если и др. В таких предложениях значение желательности передается более смягченно: Только бы уснуть (Фет); ...Хоть бы одним глазом на Москву взглянуть! (Ч.); Если бы знать, если бы знать! (Ч.).

Инфинитивные предложения синонимичны безличным предложениям с модальными безлично-предикативными словами нужно, нельзя, необходимо, должно и др. В стилистическом плане они отличаются от них большей экспрессией, лаконичностью, напряжен-

170


ностью. Поэтому они свойственны разговорной речи и часто употребляются в художественной литературе, особенно в речи персонажей: ...Быть грозе великой! (П.); Эй, Азамат, не сносить тебе головы! (Л.); Им бы не слушать этот спич (Сим.).

Синонимичные же им безличные предложения с модальными словами долженствования, необходимости в сочетании с инфинитивом более характерны стилю официально-деловому, и именно с таким стилистическим оттенком используются в художественной литературе: Мне необходимо месяца два провести в совершенном уединении (П.); Надобно жить в деревне, чтоб иметь возможность прочитать хваленую Клариссу (П.); Принимать Пушкина тебе не следовало (П.).

В структурном отношении такие безличные предложения отличаются от инфинитивных тем, что модальные значения в них передаются лексически (словами нужно, необходимо, надобно и др.), тогда как в инфинитивных предложениях модальные значения заключены в самой форме инфинитива (иногда в сочетании с частицами) и в общем интонационном оформлении предложения. Ср.: Тебе необходимо заняться делом.Заняться бы тебе делом!

Среди инфинитивных предложений выделяются предложения с главным членом, выраженным инфинитивом видать, слыхать (разг.), которые выступают в той же функции, что и безлично-предикативные слова со значением восприятия слышно, видно. Такие предложения обычно распространяются дополнением со значением объекта и свойственны разговорной речи. Ср.: Ничего не слышно.Ничего не слыхать. Примеры: Лукашка сидел один, смотрел на отмель и прислушивался, не слыхать ли казаков (Л. Т.); Я поглядывал в небоне видать ли перелетных птиц.

Среди односоставных предложений номинативные занимают особое место: они относятся к именному типу и имеют четко выраженную, определенную форму — это именительный падеж существительного (реже — личного местоимения или числительного).

Номинативные предложения как факт речевой действительности давно уже не вызывают никаких сомнений, однако сущность номинативных предложений, их грамматические признаки и, наконец, отграниченность номинативных предложений от схожих по форме, но функционально иных синтаксических явлений до сих пор считаются проблематичными. Даже вопрос о наличии специальных

171


конструктивных схем номинативных предложений нельзя признать вполне решенным1.

Именительный падеж является формальным признаком номинативного предложения, однако это отнюдь не решающий фактор для формирования номинативного предложения, так как далеко не каждое имя способно образовать номинативное предложение. Например, такие существительные, как студенчество, меньшинство, отклонение, типаж, промежуток и т. д., не могут приобрести функцию предложения.

В формировании номинативных предложений основную роль играет семантическая природа имени. Это должны быть слова, называющие явления и предметы, поддающиеся наглядно-чувственному восприятию. К таким можно отнести названия явлений, действий и состояний, мыслимых во временной протяженности: дождь, холод, снег, жара, тишина, погоня (ср.: Был дождь; Будет холод и т. д.), среди таких наименований выделяются слова, прямо указывающие на время: лето, зима, утро, ночь; причем в тех случаях, когда эти имена называют время неконкретно (например: месяц, год), при оформлении номинативного предложения они конкретизируются: Двадцатый год; Новый год; Март месяц. Вторую группу слов, способных образовывать номинативные предложения, составляют наименования предметов, размещающихся в пространстве или прямо заключающих в себе пространственное значение: стол, книги, мельница; площадь, вокзал, цирк, клуб и др. Утверждение бытия называемых предметов реальной действительности, следовательно, обусловливается конкретно-предметным значением таких имен существительных. Например: Жили мы там одни. Три коровы, две лошади, инвентарь. Молотилка, сеялка. Два сарая, небольшой прудик. Сад, огород, как полагается. Большой погреб. Пасекадвадцать ульев (Сол.).

Таким образом, при выявлении номинативных предложений особенно остро ощущается недостаточность учета только грамматических показателей при характеристике синтаксического явления. Но-

1 См. рассуждение на этот счет И. П. Распопова (Строение простого предложения в современном русском языке. С. 70 — 71): «Так, например, номинативное предложение Зима в конструктивном плане может быть подведено под обычную схему предложений глагольного строя и, следовательно, может интерпретироваться как одна из разновидностей (или один из вариантов) таких предложений с нулевым сказуемым (ср.: Зима.Была зима: Стояла зима; Наступила зима и т. п.). Однако оказывается, что подобного рода операция не всегда осуществима. Так, в случае Земская больница. За отсутствием доктора, уехавшего жениться, больных принимает фельдшер Курятин... (Чехов. Хирургия) номинативное предложение Земская больница уже явно не укладывается в схему глагольных построений».

172


минативные предложения лексически ограничены словами, способными передавать значение бытийности1.

Кроме формы именительного падежа, обусловленной грамматической природой главного члена, номинативное предложение имеет и другие обязательные грамматические признаки: 1) эти предложения бывают только утвердительными (отрицание противоречит самой сущности номинативного предложения — значению бытийности); 2) номинативные предложения не обладают модальными модификациями (например, значение будущего и прошедшего времени переводит их в разряд двусоставных2: Была зима; Будет зима); больше того, многие предложения, особенно с существительными конкретно-предметного значения, а также предложения, осложненные собственно указательным значением (Вот мельница), вообще не способны претерпевать временные и какие-либо изменения; 3) значение предикативности выражается констатирующей интонацией.

Несмотря на строгую определенность формально-грамматического признака (именительный падеж имени), номинативные предложения функционально чрезвычайно дифференцированны и разнообразны. Именно эта двойственность и является причиной разного понимания и толкования сущности номинативного предложения и функции его главного члена.

 

Одни лингвисты считают главный член номинативного предложения сказуемым (А. А. Потебня, Ф. Ф. Фортунатов, А. М. Пешковский), другие — подлежащим (Д. Н. Овсянико-Куликовский, В. А. Богородицкий), третьи различают подлежащные и сказуемостные номинативные предложения (А. А. Шахматов, Е. М. Галкина-Федорук); есть попытка и вообще избежать определения функции главного члена по аналогии с двусоставным предложением (Академическая грамматика русского языка). Еще больше разногласий в определении границ класса номинативных предложений. Вопрос о том, какие номинативные конструкции считать предложениями, а какие — не являющимися ими, а также вопрос об односоставности и двусоставности формально схожих конструкций решаются по-разному, и объективная причина этих разногласий — семантическая и функциональная емкость номинативов в современном русском языке. Особенно сложным является отграничение номинативных предложений от схожих по форме конструкций и других типов предложений. Считать ли номинативными предложениями собственно названия (надписи на вывесках, заголовки и т, д.); именительный представления (например: Радость... Как ее вместишь в груди); номинатив, подытоживающий предшествующее высказывание, дающий ему оценку или обоснование и т. д. (например: Времени совсем не хватало. Репетиции, гастроли); наименования лиц при представлении (Гость протянул руку:Иванов) ? В одних случаях все эти

1 См.: Грамматика современного русского литературного языка. С. 560.

2 На этот счет есть и другое мнение: двусоставность здесь не усматривается, например, авторами академический Грамматики-70 (см.: Грамматика современного русского литературного языка. С. 560).

173


синтаксические явления квалифицируются как предложения, в других — к предложениям относится лишь часть их, в третьих — все они выводятся за пределы схем простого предложения. Не менее важен и вопрос о разграничении односоставности — двусоставности. Это относится прежде всего к конструкциям, состоящим из именительного имени и обстоятельственного или объектного распространителя типа: В воздухе гарь; Радости конец; Лекция в клубе (ср.: В клубелекция); Подарок сестре (ср.: Сестреподарок), а также синтаксически двусмысленным сочетаниям типа Славная осень1, где двусоставность — односоставность подчеркивается интонационным акцентированием.

 

Разграничение номинативных предложений и схожих по форме конструкций представляется возможным при учете такого свойства предложения, как самостоятельность функционирования. Такой подход дает возможность выделить в качестве номинативных предложений только те конструкции, которые обладают свойством самостоятельного функционирования, т. е. такие, функциональное качество которых не определяется предшествующей или последующей конструкцией. Предложения эти — самостоятельно функционирующие синтаксические единицы, имеющие значение бытийности. Они не прикреплены к так называемой базовой конструкции. В таком случае круг номинативных предложений становится достаточно определенным и, вместе с тем, сравнительно узким. Сюда войдут синтаксические единицы типа Зима; Тишина; Жара; Окопы; Грязь, Вот и ручей; Ну и погода!; Четыре часа и т. д. (разумеется, эти главные члены могут иметь согласованные и несогласованные распространители: Последняя зима; Четыре часа дня).

Итак, номинативные предложения — это односоставные предложения субстантивного типа, главный член которых имеет форму именительного падежа и совмещает в себе функцию наименования предмета и идею его существования, бытия. Значение бытийности является здесь доминирующим, причем это значение имеет в номинативных предложениях свой качественный оттенок — это статическое бытие предмета, в отличие от «динамического»2 бытия в конструкциях типа За поворотом магазин; Опять несчастье; Снова поход, где подчеркивается процесс возникновения предмета или явления. Такие конструкции можно отнести к двусоставным с обстоятельственными словами (с нулевым представлением сказуемого)3.

1 См.: Бабайцева В. В. Односоставные предложения в современном русском языке. С. 116.

2 См.: Попова И. А. Неполные предложения в современном русском языке// Труды Института языкознания АН СССР. 1953. Т. 2. С 61.

3 Есть и другие мнения. Например, В. В. Бабайцева квалифицирует их как переходный тип, сочетающий свойства двусоставных и номинативных предложений («Односоставные предложения в современном русском языке». С. 141).

174


Среди номинативных предложений выделяются следующие основные семантико-функциональные типы: 1) бытийные (собственно бытийные и предметно-бытийные); 2) указательные; 3) оценочно-бытийные; 4) желательно-бытийные.

Собственно бытийные предложения выражают наличие называемого явления, мыслимого во временной протяженности: Зима.., Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь (П.); Изморось. Сумерки. Дорога в степь (Шол.).

Предметно-бытийные предложения называют предметы, расположенные в пространстве, и передают идею их существования: Кустарник. Мох. Приземистые ели (Лис).

Указательные предложения, кроме значения бытия, существования, содержат указание на имеющиеся предметы и явления. Структурным признаком таких предложений являются указательные частицы вот (вот и), вон, а вот. Семантическая специфика их заключается в указании на появление, обнаружение предмета. Примеры: Вот ива. Были здесь ворота (П.); Вот оно, глупое счастье с белыми окнами в сад (Ес.); Вон солнце, голубое небо... Воздух какой чистый (Купр.); А вот вокзал. Бутылки с кипятком, резиновые, длинные минуты (Сим.); Вот и лес. Тень и тишина (Т.).

В предложениях с частицей вот указательное значение может быть ослаблено и на первый план выдвинуто значение оценки (иронической, неодобрительной и т.д.), например, предложения с частицей вот могут обозначать внутреннюю несостоятельность называемого1: Думает это бедняга и слезами так и захлебывается. Вот они, заячьи-то мечты (С.-Щ.).

В предложениях с осложненными частицами вот тебе и вот вам и2, также вносящими оттенок оценочности, доминирующим становится значение отрицания тех свойств предмета, которые представляются естественно ожидаемыми, например: Вот вам и гуманность вся его (Писем.); Да, вот тебе и правый суд (Л. Т.).

Оценочно-бытийные предложения объединяют предложения субстантивного типа, в которых значение бытийности сопровождается оценкой. Структурной особенностью этих предложений являются эмоционально-экспрессивные частицы: ну, то-то, тоже мне, а еще, да и, и же, что за, какой, ай да, прямо и др. Примеры: Ну уж и болезнь! (Л. Т.); Ну уж ночка! Страх! (Л. Т.); И птица же! Кроха, а не птица (Г. Тр.); А еще и дво-

1 См.: Шведова И. Ю. Очерки по синтаксису русской разговорной речи. М., 1960. С. 119—120.

2 См. там же. С. 124.

175


рянин (Г.); И скука же, братец ты мой (Купр.); — Никак беспорядок, Ваше благородие...говорит городовой (Ч.); А уж характер! (Фад.); Просто несчастье! Никак не найду себе подходящей квартиры! (Ч.).

Оценочные предложения делятся на две группы1: 1) предложения с оценочными существительными (Какой вздор!; Что за чушь!); 2) предложения с неоценочными существительными (Ай да парень!; Вот так гости!; Тоже мне компания!).

Оценочные предложения имеют самые разнообразные оттенки значений, как модальные, так и эмоциональные: уверенности, неуверенности, недоумения, восхищения, негодования и т. д. Общее оценочное значение таких предложений создастся лексическими, морфологическими и синтаксическими средствами2. Это может быть лексическое значение опорного слова, как прямое (Вот нахал!), так и переносное (Вот дубина!). Частица здесь сама по себе оценочного значения не имеет (частица вот — указательная). Оценочность может создаваться и морфолого-синтаксическими средствами (эмоциональными частицами в единстве с неоценочными существительными)

Субстантивные оценочные предложения квалифицируются по-разному. Одни авторы относят их к неполным двусоставным, считая, что в них налицо функция сказуемого (именное сказуемое с нулевой связкой), другие — к односоставным номинативным, третьи — считают их особой структурной группой. Целесообразно признать эти предложения особой группой односоставных номинативных, так как признание за ними роли предиката (главный член — сказуемое в неполном двусоставном предложении) представляется затруднительным из-за невозможности восстановления субъекта, когда оцениваются действия, целые высказывания или ситуации3 (субъект восстанавливается из контекста лишь в тех случаях, когда речь идет о конкретных лицах и предметах).

Желательно-бытийные предложения отличаются особой функцией — они передают желательность называемого. Структурным признаком их являются частицы только, если, лишь в сочетании с частицей бы (показателем ирреального наклонения). Например: Только бы здоровье!; Лишь бы не смерть!; Если бы счастье!

Номинативные предложения могут быть нераспространенными или распространенными.

1 См.: Жулинская Л. К. К изучению субстантивных эмоционально-оценочных предложений в современном русском языке//Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина. 1970. 332: Современный русский язык. С. 77.

2 См. там же. С. 76.

3 См. там же. С. 82.

176


Нераспространенные номинативные предложения состоят только из главного члена, в роли которого чаще всего употребляется имя существительное: Окопы... Грязь... (Шол.); Полдень. За окнами душное лето (Сим.); Благодать. Теплынь. Наконец-то дождались его на северенастоящего лета (Рек.); Ночь. Стужа (Снег.).

К нераспространенным относятся и предложения, усложненные частицами: Вон и станция (А. Н. Т.); — Какие новости!ужасается тощая дама (Ч.).

В роли главного члена может употребляться личное местоимение:— А вот и я.Вот и она сама (Сим.); числительное: — Двадцать три!продолжает Гриша (Ч.); Двенадцать... Сейчас, наверное, прошел он через посты. Час... Сейчас он добрался к подножию высоты. Два... Он теперь, должно быть, ползет на самый хребет. Три... Поскорей бы, чтобы его не застал рассвет (Сим.). В роли главного члена количественно-именное сочетание: — Двенадцать часов!сказал наконец Чичиков, взглянув на часы (Г.); Начало пятого, но мне не спится (Шип.); Десять часов. Двадцать минут одиннадцатого. Без десяти одиннадцать. Пятнадцать минут двенадцатого. Двадцать пять... Пролетело уже три часа, но я не заметил их (С. Бар.).

Распространенные номинативные предложения состоят из главного члена и относящегося к нему определения, согласованного или несогласованного (одного или нескольких).

Распространенное номинативное предложение с согласованным определением, выраженным прилагательным, причастием и местоимением: Тихая, звездная ночь, трепетно светит луна (Фет); Морозный день, конец декабря (Шол.); Двадцать снимков твоих. По годам я тебя разбираю (Сим.); Ясный зимний полдень... Мороз крепок (Ч.).

Согласованное определение может быть выражено причастным оборотом, как обособленным, так и необособленным: Серые сумерки и бледная луна над мглистыми болотами, крик дергачей, огромные пространства лесов, простоявших этой ночью и сотнями других ночей втуне (Пауст.).

Номинативное предложение с несогласованным определением: Дверных запоров треск мгновенный, шум раздвигаемых портьер, и в дверь, полуторасаженный, влезает, весь в снегу, курьер (Сим.); И вот полозьев мерзлый скрипи по бокам пошли стелиться поля... (Сим.); Одиннадцать часов ночи. К станции подкатывает последний поезд из города (Паст.).

177


Согласованные и несогласованные определения могут сочетаться: А вот и порт, толпой судов заставленный, и рынок здешний, до небес прославленный, с его египетского хлопка кипами, со звоном денег, с криками и всхлипами, с его торговцев языками бешеными, как колокол, над городом подвешенными (Сим.).

Определения при главном члене номинативного предложения могут содержать дополнительное объектное и даже обстоятельственное значение. Так, объектные и пространственные отношения усматриваются в следующих примерах: Вот подарок тебе, что давно посулил (Кольц.); Волненье среди публики, скандал! Но как сознаться-то? (Сим.); Заезжий цирк. Пристрастье к лошадям, к соленым потным запахам арены (Сим.). Объектные и обстоятельственные оттенки значения возможны обычно при главном члене номинативного предложения, выраженном именем существительным, своей семантикой или образованием связанным с глаголом (Поездка в Ленинград; Возвращение из деревни)1, хотя могут быть, значительно реже, и имена с явно предметным значением: Тринадцать лет. Кино в Рязани, тапер с жестокою душой, и на заштопанном экране страданья женщины чужой (Сим.); Место у самого окна. В последний мигсовершенно пустой перрон из цельного камня (Паст.).

В современном русском литературном языке номинативные предложения употребляются в самых различных жанрах художественной литературы. Особенно характерны они для драматургических произведений, где обычно выступают в роли ремарок. Довольно широко распространены они и в лирике. Номинативные предложения позволяют представить отдельные детали описываемой обстановки в виде ярких штрихов, они сосредоточивают внимание на этих деталях. Например:

Однообразная картина

Трех верст, что мы прошли вчера,

В грязи ревущие машины,

Рыдающие трактора.

Воронок черные болячки.

Грязь и вода, смерть и вода.

Оборванные провода

И кони в мертвых позах скачки (Сим.).

 

1 Некоторые авторы считают возможным отнесение подобных конструкций к двусоставным предложениям с нулевой формой сказуемого (см.: Современный русский язык. Т. 2: Морфология. Синтаксис. С. 433).

178


Номинативные конструкции используются в качестве ремарок для обозначения места и времени действия, для описания декораций. В XVIII в. употребление номинативных предложений было ограниченным. У М. М. Хераскова, например, ремарка представляет собой двусоставное предложение: Действие есть в Богемии в столичном городе. Уже в начале XIX в. номинативные предложения широко используются в качестве ремарок: Кремлевские палаты. Москва. Дом Шуйского. Ночь. Сад. Фонтан (П.).

С конца XIX в. номинативные предложения широко распространяются не только в поэзии, но и в художественной прозе, чему способствует описательный характер данного типа конструкций.

Описательность контекста, констатирующий его характер особенно подчеркиваются нанизыванием номинативных предложений одного на другое, дающим возможность объединить разрозненные детали в единое целое:

 

Год двадцатый.

Коней одичавших галоп.

Перекоп.

Эшелоны. Тифозная мгла,

Интервентская пуля, летящая в лоб,

И не встать под огнем у шестого кола (Меж.).

 

В современной прозе они настолько употребительны, что подчас служат единственным средством широких описаний обобщающего характера, поскольку дают возможность сделать это в предельно краткой и штриховой, эскизной форме. Например: Берлинские пригороды. Аккуратные домики и газончики. Асфальтированные дорожки и дорожки, посыпанные желтым песком. Гаражи на одну-две машины и собачники на одну-две персоны. Фонтанчики с рыбками и без рыбок, с плавучими растениями и без них. Пивнушки и магазинчики с ровно расставленными кружками, бутылками и товарами в поименованных упаковках. Теннисные корты и автобусные остановки, похожие на рекламные. Бензоколонки на манер американских, садики на манер французских, цветники на манер голландских... И все сияет, зеленеет, желтеет, краснеетпугает своей педантичной аккуратностью (С. Бар.).

В очерках, репортажах и других газетных жанрах номинативные предложения стали активно употребляемыми синтаксическими построениями, способными предельно кратко, сжато и вместе с тем полно нарисовать нужную картину. Вот пример целого абзаца, единственной формой выражения мысли в котором являются номинативные предложения: Операционная. Привычный блеск стекла

179


и металла, мытье и массаж рук, бахилы на ногах, марлевые повязки, последние приготовления и шуточкив общем, вся та повседневность и быт, которые кажутся непосвященному полными особой значимости (газ.).

С номинативными предложениями могут формально совпадать некоторые синтаксические конструкции. Это такие конструкции, которые либо не заключают в себе значения бытия, существования и не способны к самостоятельному функционированию, либо являются неполными двусоставными предложениями с имеющимся членом в форме именительного падежа (чаще всего выполняющего роль сказуемого при отсутствующем подлежащем, ясном из контекста или ситуации).

Именительный падеж в роли простого наименования

К номинативным предложениям не относятся различные названия, надписи на вывесках и т. д. Они имеют форму именительного падежа, но заключают в себе функцию называния без значения бытия: Дворец спорта; Универмаг; «Дом с мезонином»; «Евгений Онегин»; «Отцы и дети».

Такие конструкции нередко относят к разряду предложений, однако выделяют их в особую группу, объединенную доминирующим значением наименования. Наиболее удачным в таком случае представляется отнесение этих конструкций к «собственно-назывным»1.

Именительный падеж в функции сказуемого двусоставного предложения

Именительный падеж может употребляться в роли сказуемого в двусоставном предложении при отсутствующем подлежащем, на которое есть прямое конситуативное указание. Такие конструкции являются сообщением о чем-либо, названном в контексте или ясном из ситуации, т. е. это сказуемое в форме именительного падежа в неполном двусоставном предложении с отсутствующим подлежа-

1 См.: Бабайцева В. В. Односоставные предложения в современном русском языке. С. 136.

180


щим: Чичиков еще раз взглянул на него искоса, когда проходили они в столовую: Медведь! Совершенный медведь! (Г.); Однажды, в дождливый день, знакомый, с которым я шел по улице, сказал, скосив глаза в сторону:Короленко (М. Г.); — А вы кто, молодой человек?Молодой человек,ответил я (М. Г.); — Ты кто?еще раз спросил он.Да крендельщик, рабочий (М. Г.). В таких конструкциях именительный падеж обозначает признак, приписываемый тому, о ком или о чем сообщается в контексте.

К сказуемому по своей функции приближаются и наименования лиц по фамилии, имени, положению и т. д. при представлении: Гость поднялся, щедро сверкнул золотой челюстью, протянул руку:Мамедов (Рек.); Вошла девушка в синем сарафане, покраснела и поздоровалась с Ваней за. руку.Дочка моя,сказала старуха с гордостью (Пауст.).

Изолированно употребленные именительные падежи

Изолированные именительные (номинативы) по форме совпадают с номинативными предложениями, однако отличаются от них функциональными (семантико-структурными) и стилистическими свойствами.

А. М. Пешковский относит их к «словам и словосочетаниям, не образующим ни предложений, ни их частей»1.

К «изолированным образованиям», свойственным разговорной речи, относит их и Н. Ю. Шведова2.

Изолированные номинативы — это слова в именительном падеже, а также именные словосочетания с главным словом в форме именительного падежа. Поскольку изолированные номинативы не обладают признаками предложения (они лишены значения бытия и интонационной завершенности; отдельно взятые, не выполняют коммуникативной функции), они существуют только в составе синтаксических целых, т. е. всегда стоят при другом предложении, связываясь с ним логически и интонационно. Однако, не существуя самостоятельно, они сохраняют, независимо от строения этого предложения, свою собственную форму неизменной. Такие сегментированные (расчлененные на составляющие элементы; в данном случае бинарные) построения относятся либо к следующему за ними предложению, либо к предложению, впереди стоящему, т. е.

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 404.

2Шведова Н. Ю. Парадигматика простого предложения в современном русском языке//Русский язык: Грамматические исследования. М., 1967. С. 67.

181


и содержательно и формально выступают как компоненты текста. Таким образом, различаются препозитивные номинативы и номинативы постпозитивные. Формально они схожи, функционально — различны.

Наиболее четки и определенны по своей функции номинативы в препозиции — это именительный представления, или именительный темы. В принципе препозитивные номинативы однозначны; их назначение — назвать тему последующего сообщения, т. е. вызвать представление о предмете, являющемся темой сообщения. Называние темы сосредоточивает внимание на ней, логически выделяет ее, что особенно важно для разговорной речи. Появление именительного представления связано с позиционным обнаружением выделительных акцентов. Наименование темы сообщения находится в актуальной позиции. Например: Чувства. Это область пристального внимания ученых (газ.). Такие синтаксические явления не могут быть отнесены к номинативным предложениям: несмотря на внешнюю изолированность употребления, они лишены грамматической и функциональной самостоятельности, поскольку не обладают значением бытия. В них нет и интонационной завершенности (даже при наличии точки).

Отличается именительный представления от номинативного предложения и тем, что эта синтаксическая конструкция лексически не ограничена, т. е. в такой функции могут употребляться любые существительные.

Изолированный номинатив, в частности именительный представления,— конструкция разговорного стиля. Именно в непосредственной речи, без специальной подготовки, важную роль играют всевозможные эмфатические (выделительные) интонации и позиции. Одним из распространенных средств выделения важного слова (или части высказывания) является вынесение его в актуальную позицию, причем в данном случае речь идет о своеобразной форме подачи мысли, когда она преподносится в два приема: «...сперва выставляется напоказ изолированный предмет, и слушателям известно только, что про этот предмет сейчас будет что-то сказано и что пока этот предмет надо наблюдать; в следующий момент высказывается самая мысль»1. При назывании используется абсолютно независимая форма — именительный падеж. Вот примеры: Журавли... Заваленный работою, вдалеке от сумрачных полей, я живу со странною заботоюувидать бы в небе журавлей! (Сол.); Несовер-

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 405.

182


шеннолетние... Возраст, который требует особо пристального внимания (газ.).

Обязательная пауза после такого именительного — естественный момент для оформления говорящим следующего высказывания, для слушающего — это момент организации внимания, подготовки к последующему восприятию. Такая «ступенчатость» в подаче мысли ярко передает характер непринужденной речи, когда на предварительное обдумывание нет времени и оно совершается в самом процессе «говорения». Как отражение разговорного стиля используются такие конструкции в художественной литературе и газетно-журнальных статьях.

Особенно распространенным видом именительного представления является именительный, подкрепленный местоимением, личным или указательным, в последующем предложении, которое стоит после длительной паузы. Местоимение выступает в роли подлежащего. Например: Жигули на Волге... Прекрасны они во все времена года (газ,); Человек, идущий в завтра... Он немыслим без широты взгляда на жизнь (газ.); Амазонки... Мы с детства привыкли, что это только легенда (газ.).

Особую печать разговорности, однако, несут на себе именительные, не отделенные паузой от следующего далее местоимения. Называя такой именительный «лекторским», А. М. Пешковский отзывается о нем осторожно: «Кажется, сюда же относится и очень распространенный (особенно в разговорной речи) именительный, подхватываемый в ближайшем предложении словом он (или словом этот с повторением именительного)»1. Вот примеры: Добротаона превыше всех благ (М. Г.); Голос твойон звончей песен старой сосны (Бл.); Марченкотот был человек, золотой человек (Казак.).

Такие конструкции имеют и иное толкование, при котором именительному отводится функция подлежащего со следующим плеонастическим местоимением2.

Часто в подобных соединениях именительный включается в речь начинательными союзами а, но, хотя сохраняет свою явно изолированную позицию: А двухлетний Франкоон провел под руинами целых два дня (Друн.); Но знамявот оно, реет на гребне, над самой вершиной (Б. Пол.).

Связь с предшествующим сообщением может осуществляться и частицами, и вводными словами: Ну, например, хозрасчет в совхозахэто, по-вашему, что, только экономика? (газ.).

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 405.

2 См.: Гвоздев А. И. Очерки по стилистике русского языка. М., 1955. С. 190.

183


Именительный изолированный подкрепляется местоимением и в построениях с вопросительным предложением. Смысл вопроса в таких случаях целиком связан с понятием, обозначенным номинативом. Например: Талант! А что же он по сути такое? (Снег.); Разум на других планетахкаков он? (газ.).

В качестве подлежащего, подкрепляющего именительный, может быть не только местоимение, но и существительное с указательным местоимением. Например: Кораблекрушение... Метафора эта близка строю романа (газ.); ...Телепатия. Сколь различную реакцию вызывает это слово у разных людей (газ.). Указание на предмет, названный именительным представления, в предложении может осуществляться не только грамматическим подлежащим, но и другими членами предложения. Такие конструкции, а они особенно свойственны разговорной речи, называют иногда «смещенными»1, поскольку начало и конец их даются в разных синтаксических планах. Например, на связь указывают дополнения (местоимения в косвенных падежах, осуществляющие семантическую связь с именительным представления): Снежинки... Их поймать, так медленны они на лету (Щип.); Ошаров... Я его знал немного (Лис).

Кроме именительного, предваряющего предложение, возможен именительный и без последующего предложения, тогда он подготавливается предшествующим контекстом, содержание которого дает возможность опустить как излишнюю всю констатирующую часть синтаксического построения. Такие случаи встречаются обычно в художественной речи, создают ощущение наличия скрытого, подтекстного содержания, которое угадывается по отдельным внешним штрихам. Вот пример: Долго сидел я на пне и слушал эту дивную музыку, думал о том, как хороша земля и как хорошо на ней жить. Ну где в заоблачных пустынных высотах или в море далеко от земли увидишь, услышишь такое?..

А теплые вечера на свежевыкошенных лугах, с перекличкой распуганных косарями перепелов, с радугой над рекой, с тихими всплесками рыбы, вышедшей на кормежку в речные заливы?

А мартовское неугомонное, с утра до ночи, хлопотанье грачей на новых гнездах в рощах?

А первая пороша, первый декабрьский снег, выпавший ночью так тихо и ровно и такой чистый поутру, что жалко стать на него сапогами?.. (В. Ов.).

Довольно распространены в современном русском языке конструкции с изолированным именительным в назывной функции,

1Розенталь Д. Э. Практическая стилистика русского языка. М., 1968. С. 218.

184


подхватываемым далее местоименным наречием так. В отличие от именительного представления, его можно назвать именительным называния. Такие построения всегда однотипны в структурном отношении: это вынос в акцентируемую позицию части предикативного члена, употребленного в независимой форме с функцией называния, далее следуют указывающее на данный предмет наречие так и разные формы глаголов назвать, называть. Например: «Острова среди ветров»так назвал свою книгу о Малых Антильских островах известный шведский исследователь и путешественник Бенгт Шёгрен (журн.); «Скорая лингвистическая»так назвали эту новую службу помощи, которая появилась в Ленинграде (газ.).

Итак, препозитивный номинатив в принципе функционально однозначен — это именительный представления и близкий ему по значению именительный называния. И в том и в другом случае номинатив, предваряя предложение, сосредоточивает внимание на обозначаемом им предмете, явлении, которые выступают, таким образом, как исходный пункт рассуждения, его отправная точка, смысловой и структурный стержень. В структурном отношении такие синтаксические построения всегда бинарны (двучленны): именительный и предложение, связанное с ним.

Постпозитивные номинативы функционально более разнообразны. Однако форма именительного падежа и функционирование только с соседствующим предложением в виде сложного синтаксического объединения роднит их с препозитивным именительным.

Некоторые постпозитивные номинативы функционально повторяют препозитивные, называя тему сообщения. Но поскольку они располагаются после сообщения, то, естественно, служат цели раскрытия содержания впереди стоящего подлежащего, данного в общей, неконкретной форме: Какая это огромная и сложная дистанциядвенадцать месяцев... (газ.). Однако чаще номинативы, помещенные после высказанного суждения (или вопроса), способны фокусировать в себе целый комплекс мыслей, образов, связанных обычно с передачей воспоминаний о чем-либо значительном, важном. Это толчок для развития мысли, для штрихового изображения сменяющих друг друга образов и картин. Вот пример: И вдруг он понял: вот с кем он прожил все эти годы странствий и обманов, вот чьи он фотографии возил на дне пустых дорожных чемоданов. Да, девочка. И голубой дымок, и первых встреч неясная тревога, и на плечи наброшенный платок, казенный дом и дальняя дорога (Сим.).

185


Постпозитивный номинатив Да, девочка сохраняет в себе функцию представления, ср.: Да, девочка... Вот с кем он прожил все эти годы... Постановка его после высказывания дает возможность присоединить еще ряд номинативов, передающих сложную картину воспоминаний, представленных в виде нескончаемой цепи.

Номинатив, завершающий предложение, богат эмоциональными и семантическими возможностями. Подчас функция исходной темы исчезает у именительного, и он только фиксирует смену последующих впечатлений, выливающихся в новые представления, сменяющие исходные. Довольно часто такой синтаксический прием используется для выражения эмоционального настроя: Зачем письмо? Ну, тяжело и пусть. Глухая ночь. Табачный пепел, грусть... (П. Шуб.).

Другие постпозитивные номинативы в смысловом отношении более тесно связаны с предшествующим сообщением, а в грамматическом — с номинативным бессказуемно-подлежащным или неполным предложением. Однако функционирование его только в составе синтаксического целого (совместно с предшествующим предложением) допускает толкование его как конструкции непредаоженческого характера1.

Значения именительного могут быть самыми разнообразными. Это прежде всего номинатив, указывающий на причину. Например: Прощайте, однако. Пора удирать из дому. Погода хорошая (Ч.); Обеды хорошие, но добраться до этого «Базара» нелегкогрязь невылазная (Ч.); Утром не захотели везти на пароме: ветер (Ч.). Именительный в таких случаях как бы соответствует придаточной части предложения, но имеет «ту своеобразную черту, что не выражает утверждения, а только называет тему»2. Такие конструкции обычно не употребительны в книжной речи.

Номинатив в постпозиции может заключать в себе значение оценки: Есть письмо. На листкеторопливые строки: «Если можешьпрости. Так случилось. Ушла». Равнодушные строки. Слова ледяные (Лис); обобщения предшествующего сооб-

1 Видимо, эта сложность грамматической природы данных конструкций явилась причиной их различного толкования. Н. Ю. Шведова отмечает лишь внешнее совпадение их со структурой предложения и рассматривает их как построения, не укладывающиеся в схемы простого предложения (см. ее: Парадигматика простого предложения в современном русском языке. С. 67) А. С. Попов же квалифицирует такой номинатив как номинативное предложение (см. его: Изменения в употреблении номинативных предложений//Развитие синтаксиса современного русского языка. М., 1966. С. 87).

2Гвоздев А. Н. Очерки по стилистике русского языка. С. 281.

186


щения: Он нам сразу понравился, прямой, приветливый, даже в больничной одежде выглядевший подтянутокомандир (газ.). Номинативы со значением оценки и обобщения сближаются своей предицирующей (сказуемостной) функцией по отношению к предшествующему высказыванию.

Номинатив может называть признаки предмета, обозначенного в предшествующем сообщении, его отличительные детали: Иркутскпревосходный город. Совсем интеллигентный. Театр, музей, городской сад с музыкой, хорошие гостиницы (Ч.); И вот к нему пришла маленькая женщина с мальчишеским лицом, задумчиво-плутоватым и смешливым. Голубая майка. Стриженые волосы (Пан.); может называть предметы, с которыми связано содержание высказываемого сообщения: Желтым выцветшим прожектором осветили два вездехода на черном снегу. Стали грузиться. Бензин. Продукты. Рация. Спальники (газ.); может сообщать о содержании того восприятия, которым сопровождается действие, обозначенное в предшествующем предложении: Вспомнил я про яму в конюшне. «А ну-ка, говорю, давайте поглядим, что там сейчас». Пошли тудановый пол, недавно настланный (В. Ов.).

Эти функции постпозитивного именительного, естественно, не исчерпывают всех возможных случаев. Однако все эти именительные объединяются общим синтаксическим свойством: свое функциональное качество приобретают в результате воздействия предшествующего контекста и как самостоятельная синтаксическая единица не существуют, именно этим они отличаются от номинативных предложений, которые сами по себе, безотносительно к предшествующему и последующему предложениям, выражают значение бытия, утверждают его существование или указывают на его наличие.

Таким образом, все частные значения постпозитивного номинатива всецело определяются функционированием данной синтаксической единицы в конкретных речевых контекстах. Что же касается общего синтаксического свойства и формы выражения, то в этом смысле все они одинаковы. С точки зрения стилистической, это очень экономное средство выражения, вполне соответствующее требованиям лаконичной и вместе с тем насыщенной смыслом речи. Только разговорная речь могла послужить основой для формирования таких емких по содержанию конструкций, так как именно в устной речи имеется возможность использовать интонацию как средство выражения необходимого содержания. Своеобразная интонация, объединяющая постпозитивный номинатив с предшествующим предложением (а иногда и рядом предложений), является компенсатором

187


отсутствующих, но логически возможных словесных компонентов описательной конструкции (в виде самостоятельного предложения), способной выразить развернуто то содержание, которое передается одним только номинативом. Ср., например: Подле отеля был новый, двухэтажный дом, внизу двери открыты настежь. Мы заглянули: магазин (Гонч.). — Мы заглянули: то, что мы увидели, был магазин. Нетрудно убедиться, что первый способ передачи мысли более удобен и выразителен и интонация при таком способе выражения несет на себе очень большую нагрузку. При втором способе интонация играет меньшую роль, так как необходимый смысл выражен лексически.

Употребление номинативов становится весьма продуктивным стилистическим приемом в художественной литературе, а также в газетно-журнальных публикациях, где задача эмоционального воздействия на читателя имеет не меньшее значение, чем передача информации. По этой же причине такие конструкции отсутствуют в стиле научном, хотя в научно-популярной литературе они уже не редкость, например: Борьба за честь русских имен, за обогащение их состава (включая народные варианты), за грамотное унифицированное написание их, за включение в именословы забытых имен и имен народов нашей страны, а также некоторых новыхне является ли это одной из задач популярного журнала «Русская речь»? (журн.).

О широте распространения номинативов могут свидетельствовать примеры использования их именно в научно-популярной статье, например: Сверхзвуковые пассажирские лайнеры. Электронный мозг, управляющий сложнейшими технологическими процессами. Телеантенны над затерянными в горах чабанскими кочевьями... Новейшие достижения науки и техники прочно входят в нашу жизнь (газ.).

Однако такая удобная своей наглядностью и лаконичностью конструкция при частом применении легко становится литературным штампом.

Своеобразную группу в русском языке составляют односоставные предложения, имеющие в качестве главного члена независимый родительный падеж имени, который не только передает значение наличия, существования предмета (бытийность), но и характеризует его с точки зрения количественной (утверждается избыточность чего-либо). Такие предложения называются генитивными. На-

188


пример: Народу!; Смеху!; Цветов, цветов! Генитивные предложения свойственны разговорной речи (огромную роль в их оформлении играет интонация), они часто имеют в своем составе частицы, усиливающие количественный оттенок значения: — То-то смеху,сказал он, возвращаясь (Л. Т.);— Еды-то, еды-то,сказал генерал (С.-Щ.); — Ох и шуму,сказал учитель, войдя в класс.

Генитивные предложения часто имеют в своем составе прямые (лексические) указания на количественное значение. Эти слова или словосочетания вместе с формой родительного падежа образуют грамматическую основу предложения, причем типовое значение таких предложений 'сообщение о количестве названных предметов' передается расчлененно — род. п. + количественное слово или словосочетание. Такие предложения есть основания считать двусоставными, с особой (генитивной) формой одного из главных его членов. Иногда такой генитив прямо и называется подлежащим, а сам тип предложения — генитивно-количественным1. Например: Воды в трюмах30 сантиметров (Пауст.).

Количественное значение может быть выражено неопределенно-количественными местоименными словами много, мало, немного или существительным в неопределенно-количественном значении: Нас много, мы играем, нам весело (Л. Т.); Мало слов, а горя реченька, горя реченька бездонная (Н.); фразеологизированным сочетанием: Считанное число солнечных дней; наречием: Вдоволь воды; Фонарей видимо-невидимо (Купр.); собирательным числительным: Коренных фронтовиков было шестеро (Сол.) и др.

Генитивные предложения всецело лежат в сфере разговорного стиля, они используются в основном в диалогической речи и в монологической, эмоционально окрашенной. Такая речь допускает постановку на месте количественного слова даже фразеологизированного предложения. Например: Денегкот наплакал; Рыбыхоть руками из воды таскай; Специалистовраз, два и обчелся2; Кавалеров-то у нас, один, другой обчелся, гулять-то не с кем (А. Остр.).

Место генитивных предложений в системе простого предложения определяется нечетко. Иногда их относят к особым разновидностям безличных предложений3, в других случаях — к односоставным под-

1 См.: Камынина А. А. К вопросу о предложениях с количественными словами в составе главных членов//Русский язык в школе. 1961. №2; Иванова В. Ф. Модели количественных предложений и связанное с ними употребление глаголов// Ученые записки ЛГУ. Исследования по грамматике русского языка. V. 1973. № 375.

2 См.: Грамматика современного русского литературного языка. С. 561.

3 См.: Грамматика русского языка. Т. 2. Ч. 2. С. 37 — 38.

189


лежащным1. Чаще же — они вообще не упоминаются в классификационных рядах, так как не укладываются в привычную схему подлежащных — сказуемостных предложений.

Вряд ли правомерно включать генитивные предложения в систему безличных, так как категория безличности непосредственно связана со сказуемостью, а усматривать в форме генитива сказуемое нельзя: эта форма выполняет функцию называния предмета (или предметов) и утверждения его (или их) наличия в большом количестве, следовательно, функционально генитивные предложения ближе к номинативным, нежели к безличным. Сам генитив здесь имеет субъектное значение. Такие предложения можно в какой-то степени, хотя бы формально, сблизить лишь с безличными отрицательными2 типа Ни огня, ни черной хаты (П.); И кругом ни звука (М. Г.); функционально они различны, так как категория отрицания — категория сказуемостного плана3, и родительный, появившийся здесь в результате эллипсиса глагола бытия4 (ср.: Не было ни огня; Нет ни огня), обусловлен глагольной зависимостью, в то время как в генитивных предложениях типа Грибов-то! родительный не может быть объяснен зависимостью от глагола, он вообще не является зависимым словом5. Независимость синтаксической позиции такого генитива приводит некоторых лингвистов к выводу о функциональной близости его с подлежащим6.

1 См.: Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. С. 50, 60 — 61.

2 Такие предложения иногда рассматриваются даже как отрицательные номинативные. См.: Попова И. А. Неполные предложения в современном русском языке. С. 78.

3 См.: Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 387.

4 См.: Бабайцева В. В. Односоствные предложения в современном русском языке. С. 82.

5 См.: Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. С. 97, 119.

6 См.: Костинекий Ю. М. Подлежащее — в родительном падеже?//Русская речь. 1969. 6.


§ 57. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

Среди простых предложений выделяется группа предложений, состоящих из одного слова или неразложимого сочетания частиц. Такие предложения обозначают простое утверждение или отрицание, выражают согласие или несогласие, дают эмоциональную оценку предшествующему высказыванию или содержат побуждение к действию. Слова-предложения представляют собой особый структурный тип и не могут быть отнесены ни к двусоставным предложениям, ни к односоставным. Они не имеют отдельных вычленяемых членов предложения и не служат номинации, так как ничего не называют.

Слова-предложения употребляются в диалогической речи. Они свойственны только разговорному стилю.

Слова-предложения делятся на несколько групп в зависимости от их функции в речи.

Утвердительные слова-предложения:

Серой пахнет. Это так нужно?

Да (Ч.);

Становитесь по местам. Пора. Луна восходит?

Точно так (Ч.);

Правда, правда...подумал Посудин.И как я этого раньше не знал! (Ч.);

Ну, хорошо, хорошо,продолжал он, не глядя на мужиков,я прикажу... хорошо, ступайте. (Мужики не поднимались.)

Ну, да ведь сказал вам... хорошо. Ступайте же (Т.);

А преконфузно, однако же, должно быть, если откажут.

191


Еще бы! (Г.);

Прощай, Сергей... Случится тебе быть на Волгеможет, заглянешь?.. Симбирского уезда, деревня Мазло, Николо-Лыковской волости...

Ладно,сказал Сережка (М. Г.);

Вам бы надо побриться, Глеб Иванович.

Конечно, я сейчас (Закр.);

Это понятно?

Так точно,тихо произнес комендант (Б. Пол.);

Руки чешутся?

Точно (Б. Пол.).

Отрицательные слова-предложения:

Вас бы проводил кто-нибудь, моя крошка.

О, нет, нет! (Ч.);

Вы спите?

Нет,ответил гость (Ч.);

Не люблю, когда на меня глядят.

Неправда, любите (Б. Пол.).

Слово-предложение может представлять собой ответ, неопределенный по содержанию, значение его — промежуточное между утверждением и отрицанием:

Вот увидишь, Савватеич, после тебе стыдно будет.

Ничего, Федор Григорьевич, голый разбоя не боится (Б. Пол.).

Вопросительные слова-предложения:

Петруша!

А?(Ч);

Евгений Николаевич!

Спит,вздохнул седоватый офицер.

Евгений Николаевич!

Ну?Листницкий свесил ноги (Шол.);

Ну-с, тетушка,сказал хозяин,сначала мы с вами споем, а потом попляшем. Хорошо? (Ч.);

Да ведь Шипиловка только что числится за тем, как бишь его, за Пенкиным-то; ведь не он ей владеет: Сафрон владеет.

Неужто? (Ч.);

Он хотел доставить тебе удовольствие.

Да? (Ч.).

Междометные эмоционально-оценочные предложения (выраженные эмоциональными междометиями):

Я ответил, что она [Маша] осталась в крепости на руках у попадьи.Ай, ей, ай!заметил генерал (П.);

192


Батюшки!изумился тонкий.Миша! Друг детства! Откуда ты взялся? (Ч.);

Боже мой, окунь! Ах, ах... Скорей! Сорвался! (Ч.);

Тьфу!удивилась Раиса, пожимая плечами и крестясь (Ч.);

О-о!застонал громадный мужчина.Уши вянут.Старичок, его сосед, тихонько засмеялся (Шукш.).

Междометные побудительные предложения (выраженные императивными междометиями):

Бедная, плачет теперь где-нибудь в потемках!думал он. — А извозчик на нее: цыц! цыц! (Ч.);

Цыц!крикнул на нее хозяин (Ч.);

Я люблю вас!

Тс... (Ч.);

...Незнакомец вдруг схватил себя за голову, изобразил на своем лице ужас и закричал:Караул! (Ч.);

Ау! Константин Гаврилович... Ау! (Ч.);

Не играйте!замахали старшины музыкантам.Тс!.. Егор Нилыч спит... (Ч.);

И баста!вслух сказал Олесь, останавливая тягостные мысли (Б. Пол.).


Неполным называется предложение с лексически незамещенными синтаксическими позициями. Те или иные формально организующие его члены (главные или второстепенные) без называния ясны из контекста или речевой ситуации. Функционирование неполных предложений всецело связано с закономерностями построения текста.

В сложном предложении Вот этот сок нужен липе, тотландышу, тотсосне, а тотпапоротнику или дикой малине (Купр.) только первая часть характеризуется полнотой грамматической структуры, а все остальные — неполные, пропуск главных членов в них — сок нужен — обусловлен контекстом, т. е. наличием их в первой части предложения.

Незамещенность членов грамматической структуры этих предложений проявляется в употреблении словоформ в функции зависимых членов: форма определения тот (мужской род, единственное число, именительный падеж) обусловлена формой неназванного подлежащего сок, форма дополнений ландышу, сосне, папоротнику, малине (дательный падеж) — неназванным управляющим сказуемым нужен. Таким образом, несмотря на формальное отсутствие, эти члены участвуют в формировании предложений, скрепляют, организуют его структуру.

Неполнота таких предложений не мешает им служить целям общения, поскольку пропуск тех или иных членов не нарушает смысловой законченности и определенности данных предложений. Например: — Что беречь?Ну, скажем, птицу разную. Или лес. Или воду, чтобы прозрачность в ней была. Все, брат, береги (Пауст.).

В этом отношении неполные предложения отличаются от предложений недосказанных, являющихся прерванными по тем или иным причинам высказываниями, например: Хотя погоди, Калинина, а что, если... Нет, так это не получится... (Б. Пол.); — Ты

194


уж посодействуй там, где нужно, чтобы...тут старик делал выразительную паузу и с ликованием в голосе завершал:Чтобы мирво всем мире! (Сол.).

Неполные предложения по своей структуре относятся к тем же типам, что и полные. Пропуск отдельных членов предложения может быть как у предложений распространенных, так и нераспространенных, односоставных и двусоставных.

Покорно благодарю, доктор!

За что?остановился тот.

За заботу (М. Г.);

А куда же он едет?

Учиться. В гимназию его везем (Ч.).

Соотнесенность с полными предложениями обнаруживается наличием в таких предложениях слов, сохраняющих грамматические функции и формы, свойственные им в соответствующих полных предложениях.

 

 

Неполные предложения делятся на контекстуальные и ситуативные.

Контекстуальными называются неполные предложения с неназванными членами предложения, которые были упомянуты в контексте: в ближайших предложениях или в том же предложении (если оно сложное). Например: По одну сторону прорыва, скрестив руки, в женском малиновом беретефигурант с голубыми глазами и маленькими черными усиками над загнутыми в мефистофельскую улыбку тонкими, змеистыми губами. По другую стоял начальник, и каждый знал, что начальник сейчас за правду стоит и ни одной минуты не поколеблется (Пришв.). В первом предложении опущено сказуемое стоял (во втором предложении оно имеется), во втором — часть обстоятельства сторону (в первом предложении однотипное обстоятельство дано полностью — по одну сторону).

Среди контекстуальных предложений выделяются разные типы.

1. Простые предложения с неназванными главными или второстепенными членами (отдельно или по группам).

Отсутствие подлежащего:

Постой, ты кто же?удивился Куров.

Ростислав Соколов,отрекомендовался мальчик и даже поклонился при этом (Б. Пол.).

Отсутствие сказуемого:

Ты бросил жену, Микола?

195


Нет, она меня (Шол.). Отсутствие и подлежащего и сказуемого:

Булочник Коновалов здесь работает?

Здесь!ответил я ей (М. Г.),

Отсутствие сказуемого и обстоятельства: Калиныч стоял ближе к природе. Хорь оке!к людям, к обществу (Т.).

Отсутствие сказуемого и дополнения: Кто его ждал? Пустая неуютная комната (Б. Пол.).

Отсутствие второстепенного члена предложения (дополнения, обстоятельства) при наличии определения, относящегося к отсутствующему члену: Мать сунула отцу морковь, а перчатки дать забыла. Я протянул отцу свои (С. Бар.); Похоронили на немецком кладбище. На немецком, среди сотен людей с немецкими фамилиями, лежал теперь человек с фамилией русской (С. Бар.).

2. Сложные предложения с неназванной главной или придаточной частью:— Ну, где ж твои Ближние Мельницы?А это тебе что? Скажешь, не мельницы?Где?Что значит, «где»? Тут.Где же тут?Где мы идем (Кат.). В последнем предложении не названа главная часть.

3. Неполные предложения, составляющие часть сложного предложения с неназванным членом, имеющимся в другой части сложного предложения. Такие предложения особенно отчетливо свидетельствуют об условности термина «неполное предложение», так как неполнота здесь диктуется законами построения сложного предложения.

В сложносочиненном предложении В одной руке он держал удочку, а в другойкукан с рыбешкой (Сол.) во второй части предложения не названы главные члены, имеющиеся в первой части.

В сложноподчиненном предложении Лопахин прыгнул в окоп и, когда поднял голову, увидел, как ведущий самолет, нелепо завалившись на крыло, оделся черным дымом и стал косо падать (Шол.) в придаточной части предложения когда поднял голову не названо подлежащее, общее с главной частью.

В бессоюзном сложном предложении: Так и едем: по ровному местуна телеге, в горупешком, а под горутак с трусцой (Сол.) в пояснительной части предложения не названо сказуемое, упомянутое в поясняемой части.

4. Предложения с неполной формой слова или неполным словосочетанием: Я решил заняться ловлей певчих птиц; мне казалось, что это хорошо прокормит: я буду ловить, а бабушкапродавать (М. Г.); Локотки ее делались все острее, пальцытоньше (Фед.). Такие пропуски связаны с повторением

196


структурно однотипных построений в составе сложного предложения.

Ситуативными называются неполные предложения с неназванными членами, которые ясны из ситуации, подсказаны обстановкой. В таких предложениях общая речевая ситуация компенсирует пропуск, а форма имеющихся членов предложения указывает на грамматическую связь с ними. Например: Изредка где-то ухало. Судя по всему, не близко.Утихомирились,миролюбиво сказал мой сосед (С. Бар.);— Яв лавочку... муки надо и соли.Не надо муки, не надо соли,проговорил он,на дворе сыро, слякоть.Я резиновые надела, — сказала молодая женщина (Грин).

Неполные предложения особенно типичны для диалогической речи1, представляющей собой сочетание реплик или единство вопросов и ответов. Особенность диалогических предложений определяется тем, что в устной речи в качестве дополнительных компонентов, народу со словами, выступают и внеязыковые факторы: жесты, мимика, ситуация. В таких предложениях называются лишь те слова, без которых мысль становится непонятной.

Среди диалогических предложений различаются предложения -реплики и предложения — ответы на вопросы.

1. Предложения-реплики представляют собой звенья в общей цепи сменяющих друг друга реплик. В реплике диалога, как правило, употребляются те члены предложения, которые прибавляют нечто новое к сообщению, и не повторяются члены предложения, уже упомянутые говорящим. Реплики, начинающие диалог, обычно более полны по составу и самостоятельны, чем последующие, которые и лексически и грамматически ориентируются на первые реплики.

Например:

На перевязку иди.

Убьют.

Ползком.

Все одно не спасешься (Нов.-Пр.).

1 Синтаксис диалогической речи освещается в работах: Шведова Н. Ю. К изучению русской диалогической речи. Реплики-повторы //Вопросы языкознания. 1956. №2; Якубинский Л. П. О диалогичской речи//Русская речь. Пг., 1923. Вып. 1; Святогор И. П. О некоторых особенностях синтаксиса диалогической речи в современном русском языке. Калуга, 1960; и др.

197


2. Предложения-ответы различаются в зависимости от характера вопроса или реплики.

Они могут быть ответами на вопрос, в котором выделяется тот или иной член предложения:

Ты кто такой?

Проходящий... странствующий...

Ночуешь или жить?

Погляжу там... (М. Г.);

Что у вас в узле, орлы?

Раки,ответил неохотно высокий.

Ого! Где вы их достали?

Возле плотины (Шол.);

Доля взяла с меня слово, что я приеду на озеро летом, когда можно на лодке переплыть на тот берег.

А что там?

Цветы.

И только?

Разве этого мало? Цветы! (Сол.).

Могут быть ответами на вопрос, требующий лишь подтверждения или отрицания сказанного:

Это твои стихи в «Пионерке» вчера напечатаны?

Мои (С. Бар.);

А Николай Степанычу показывал?спросил отец.

Показывая (С. Бар.);

Может быть, надо что-нибудь достать? Привезти?

Ничего не надо (Пан.).

Могут быть ответами на вопрос с предложенными вариантами ответов:

Нравится или не нравится?спросил он отрывисто.

Нравится,сказала она (Пан.).

И, наконец, ответами в форме встречного вопроса со значением утверждения:

Чем же вы жить-то будете?

А голова-то, а руки-то на что? (М. Г.) и ответами-переспросами:

Приезжал затем, чтоб тебе предложение сделать.

Предложение? Мне? (Ч.).

Вопросы и ответы лексически и структурно настолько тесно связаны друг с другом, что часто образуют нечто подобное единому сложному предложению, где предложение-вопрос напоминает придаточное условное. Например:

А если во время сева они сломаются?

198


Тогда в крайнем случае самодельные изготовим (Г. Ник.).

Диалогическая речь, независимо от того, какие структурные типы предложений составляют ее, имеет свои собственные закономерности построения, вызванные условиями ее формирования и целевым назначением: каждая реплика создается в процессе непосредственного общения и потому имеет двустороннюю коммуникативную направленность. Многие синтаксические особенности диалога связаны именно с явлением говорения, перемежающимся обменом высказываний: это лаконичность, формальная неполнота, смысловое и грамматическое своеобразие сочетаемости реплик друг с другом, структурная взаимообусловленность.

С точки зрения структурно-грамматической реплики не однородны: одни из них относительно самостоятельны в своих формах, другие — взаимообусловленны; такое тесное сочетание реплик, представляющее собой структурно-грамматическое объединение, некоторые лингвисты предлагают называть диалогическим единством1 — термином, явно перекликающимся с «межфразовым единством» (см. § 128). Эта связь определяет и существо данных синтаксических явлений.

Эллипсис (гр. elleipsis — опущение, недостаток) — речевое явление, заключающееся в коммуникативно значимом опущении структурных элементов предложения.

Эллиптическими называются самостоятельно употребляемые предложения особого типа, спецификой структуры которых является отсутствие глагольного сказуемого, причем сказуемого, не упомянутого в контексте, т. е. в смысловом отношении не являющегося необходимым для передачи данного сообщения. Это предложение с нулевым сказуемым. Отсутствующее и не нуждающееся в восстановлении сказуемое, однако, участвует в формировании строя этих предложений, так как в них имеются второстепенные члены состава сказуемого. В этом отношении эллиптические предложения сближаются с неполными.

Эти предложения не нуждаются ни в контексте, ни в ситуации, для того чтобы составить представление о действии или состоянии. Оно выражается всей конструкцией в целом, цель которой сообщить о месте, времени, способе, характеризующих действие или состояние, или указать на объект действия, направление действия: На синем, ослепительно синем небе полыхающее огнем июльское

1 См.: Святогор И. П. О некоторых особенностях синтаксиса диалогической речи в современном русском языке.

199


солнце да редкие, раскиданные ветром, неправдоподобной белизны облака. На дорогеширокие следы танковых гусениц, четко отпечатанные в серой пыли и перечеркнутые следами автомашин. А по сторонамсловно вымершая от зноя степь (Шол.); За домомсад, залитый солнцем (Б. Пол.); Теркиндальше, авторвслед (Твард.).

Некоторые из таких предложений в результате частого употребления стали ходовыми: Что с вами, мистер Антон? (Нов.-Пр.).

Среди эллиптических предложений выделяются предложения побудительные. Например: Все наверх! (Нов.-Пр.); Скорей сюда, к хозяину, несчастье (Трен.); Из особняка вышел Германов, грузно плюхнулся рядом с шофером, барски приказал:В Сокольники! (А. Вас).

Эллиптические предложения обычно соотносятся с полными, в которых сказуемые выражены глаголами бытия, наличия, обнаружения, восприятия: Вокруг месяца бледные круги (А. Н. Т.); Над площадью низко нависшая пыль(Шол.), глаголами со значением речи: Марьяему вслед, негромко:Хлеб весь, чай, съел? (А. Н. Т.), а также некоторыми глаголами движения: Он к воротам, но из окна послышался голос матери (Гонч.); Я за ним следом (М. Г.) и глаголами со значением энергичного действия (схватить, толкнуть, ударить, бросить и т. д.): — В огонь их!..пронеслось в толпе (М.-Сиб.).

Лексическая ограниченность отсутствующих глаголов-сказуемых проявляется в однотипности построения эллиптических предложений: члены, их составляющие, немногочисленны. Второстепенные члены в них либо обстоятельства места и реже времени или причины (Всюду степь: Яв магазин. В пять часов проверка; Оттого-то и тоска), либо дополнения со значением замещаемого предмета (Вместо ответа молчание), предмета назначения (Для вас дорогие подарки), отнесенности к лицу (У отца собрание) — и некоторые другие.

Эллиптические предложения относят иногда к неполным или к особому виду неполных1. Однако некоторые лингвисты считают такие предложения неполными лишь в историческом плане и не относят их к неполным в современном русском языке2. Такие предложения действительно не могут квалифицироваться как неполные, так как их неполнота является структурной нормой, и сопоставление их с полными конструкциями — это всего лишь условный прием для выявления их конструктивной специфики.

1 См.: Современный русский язык. Ч. 2. С. 445.

2 См.: Гвоздев А. Н. Современный русский литературный язык. Ч. 2. С. 156.

200


Это вполне типизированные построения, не нуждающиеся в восстановлении членов предложения, они являются достаточно полными (даже вне контекста) с точки зрения их коммуникативного задания, что же касается их грамматического построения, то специфика его заключается в наличии подчиненных словоформ, обнаруживающих глагольную зависимость. Однако эта «зависимость» весьма относительна: эти словоформы характеризуются все более свободным функционированием. Такая зависимость еще явно ощущается в конструкциях типа Налеводверь в переднюю; За углом книжная лавка и утрачивается в предложениях типа Дорога в лесу; Встреча у обелиска, где субстантивное влияние настолько велико, что побеждает бывшее глагольное и функционально преобразует зависимые словоформы, причем эллипсис в этих случаях уже не ощущается: такие предложения воспринимаются как номинативные с определительным членом, и их бывшая эллиптичность — это одна из ступеней развития данного типа предложения. Не случайно некоторые лингвисты считают возможным отнесение к номинативным предложениям1 даже конструкций с препозитивным обстоятельством на том основании, что такое обстоятельство (детерминант) не предполагает обязательной зависимости от глагола (В поле ветер; В воздухе тишина) и относится ко всему предложению в целом2. Несомненно, что подстановка глагола-сказуемого здесь выглядит по меньшей мере искусственно, поскольку в современном русском языке такие предложения, конечно, создаются без участия глагола, тем более трудно обнаружить конструктивную роль глагола в предложениях типа За окном тихий свист сторожа (М. Г.) и Сегодня воскресенье3. В. В. Виноградов называет подобные обстоятельственные конструкции «свободными», так как здесь нет прямой зависимости от какой-либо определенной части речи4. Более того: «Соответствующие формы косвенных падежей с предлогом зависят не столько от глаголов, которые ими не управляют, сколько от самих предлогов конкретно-пространственного значения: над, за, от. п.»5. «Вместе с тем,— продолжает В. В. Виноградов, — несомненно, что в процессе исторического развития языка круг синтаксических явлений, связанных с так называемым слабым управлением, с более или менее самостоятельным употреблением предложных

1 Их называют иногда расчлененными номинативными — см.: Лекант П. А. Синтаксис простого предложения в современном русском языке.

2 См.: Мишина К. И. Номинативные предложения//Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина. 1968. № 296: Современный русский язык. С. 130, 134.

3 См. там же. С. 134— 135.

4 См.: Грамматика русского языка. Т. 2. Ч. 1. С. 28. 5 Там же. С. 30.

201


конструкций, все расширяется и приобретает все более значительную роль в построении разных видов современного распространенного предложения»1. Следовательно, исторически такие формы все-таки возводятся к слабому управлению. Таким образом, разногласия в квалификации предложений с препозитивными обстоятельственными словами в конечном счете сводятся к учету или неучету их исторического пути. Поэтому более оправданным на данном этапе развития такого типа предложений представляется отнесение их к разряду эллиптических, а не к разряду номинативных односоставных: во-первых, потому, что в современном языке еще достаточно ощутима разница в конструкциях типа У обелискавстреча и Встреча у обелиска и даже типа За окном тихий свист и Свист за окном и, во-вторых, потому, что относительно свободное положение некоторых словоформ с обстоятельственным значением в современном русском предложении свидетельствует не только об отсутствии у них непосредственной глагольной зависимости, но и одновременно — зависимости именной, а в номинативном предложении усматривается именно такая зависимость.

Неполные и эллиптические предложения используются в основном в сфере разговорных стилей. Как примета разговорности они широко употребляются в художественной литературе и при передаче диалога, и в описаниях. Однако разные виды неполных и эллиптических предложений имеют и конкретную стилистическую закрепленность. Естественно, например, что в диалоге всецело господствуют предложения неполные ситуативные и эллиптические с объектным распространителем. Например:

Утром в избушку пришел Егор,

Здорово, Михеич!

Старик долго рассматривал парня.

Что-то не узнаю... Чей будешь?

Любавин.

Емельян Спиридоныча?

— Ага.

Молодые... Не упомнишь всех. За утями? (Шукш.);

...Начали чинить правосудие: кого за волосы, кого за уши (Гонч.).

1Грамматика русского языка. Т. 2: Ч. 1. С. 30.

202


Описаниям больше свойственны эллиптические предложения с препозитивными обстоятельствами. Особенно характерны они для ремарок драматических произведений. Вот, например, как строит описание-ремарку А. М. Горький. Описание содержит краткую характеристику обстановки действия: В левом углубольшая русская печь; в левойкаменнойстенедверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стеныширокая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом. Везде по стенамнары. На переднем плане у левой стеныобрубок дерева с тисками и маленькой наковальней, прикрепленными к нему, и другой, пониже первого. На последнем, перед наковальней, сидит Клещ, примеряя ключи к старым замкам. У ног егодве большие связки разных ключей, надетых на кольца из проволоки, исковерканный самовар из жести, молоток, подпилки. Посредине ночлежкибольшой стол, две скамьи, табурет, всенекрашеное и грязное («На дне», действие первое).

Неполные ситуативные предложения могут быть применены лишь при воспроизведении речи персонажей, как в диалоге, так и в репликах одного персонажа: Фекла, за доктором! (М. Г.).

Разные виды контекстуальных неполных предложений употребляются по-разному: несмотря на то что все они свойственны разговорному стилю, некоторые из них могут быть воспроизводимы и в речи научной. Это, например, неполные предложения — части сложносочиненного и сложноподчиненного предложений; неполнота таких построений — их закономерное качество, диктуемое семантико-стилистическими особенностями построения сложных предложений, в которых самый факт неповторения слова (или ряда слов), «выполняющего функцию общего члена для двух или нескольких частей сложного предложения, является показателем их структурного объединения»1. Примеры: Считалось, что геометрия изучает величины сложные (непрерывные), а арифметикадискретные числа (журн.); К внешним обстоятельствам можно было бы отнести, например, отрицательное влияние платоновского идеализма, изгонявшего из математики идею движения, а к внутреннимслишком узкое понятие числа, отсутствие развитой символики и т. п. (журн.); Чтобы создать непротиворечивую систему управлений, ему пришлось допустить существование тока смещения, величина которого была настолько малой, что в опытах Фарадея не обнаруживалась (журн.). Возможны в научном изложении и простые

1Грамматика русского языка. Т. 2; Ч. 2. С. 111.

203


контекстуальные неполные предложения, связанные со стремлением опустить повторяющиеся звенья однотипных структур: По форме различают круговые и эллиптические орбиты. В первом случае форма орбиты близка к окружности, т. е. высота полета спутника над поверхностью Земли почти неизменна, и центр орбиты совпадает с центром Земли. Во второмвысота полета спутника меняется в сравнительно широких пределах от наименьшего значенияперигея, до наибольшегоапогея (журн.).

Разные типы неполных и эллиптических предложений как факт живой разговорной речи в последние годы широко применяются в языке газеты. Эти конструкции дают богатый материал для выработки структуры заголовков, многочисленные эллипсисы здесь — это уже своего рода стандарт. Язык газеты стремится к динамичности, броскости. Этому способствуют, в частности, предельно краткие предложения с пропуском избыточных в информационном отношении слов. Вот примеры заголовков из газет: Вузынародному хозяйству; Горному земледелиюнаучные основы; Перевозкам зернаскорость и ритм; Ученыеродине; Радиошкольникам; МирЗемле. Такие эллипсисы чрезвычайно экономны с точки зрения средств выражения. В заголовке называются только те члены предложения, которые являются целевыми в данном высказывании, все остальное логически восполняется текстом, речевой ситуацией, избавляющими от необходимости в назывании всех звеньев грамматической структуры. В неполных предложениях-заголовках отсутствие одного или нескольких членов структуры в большинстве случаев является синтаксической нормой, создающей стилистическую и экспрессивную окраску предложений-заголовков. Газетные заголовки, изобилующие такими построениями, выражают мысль в максимально сжатой форме. Интересно, что среди предложений-заголовков формируются специфические структуры, приемлемые только в сфере названий и невозможные в самом тексте статьи, заметки и т. д., например: Коротко о важном; На промыселсамолетом; ХлебРодине. Развитие подобных структур вызвано потребностью узаконить применительно к специфике заголовка особые модели предложений, которые, несмотря на сокращение языкового материала, дают максимальный эффект в привлечении внимания читателя. Предложения-заголовки часто строятся на базе сочетания только форм косвенных падежей. Такая тенденция к экономии средств выражения в заголовках способствует аккумуляции мысли. Однако при чрезмерном увлечении подобными конструкциями возникает опасность негативного стилистического эффекта.


Синтаксическая однородность выявляется только в предложении (не в словосочетании) и определяется как тождество синтаксической позиции, а последнее возможно лишь при объединении сочетающихся словоформ в сочинительный ряд. Следовательно, однородными являются члены предложения, связанные сочинительными отношениями и занимающие одинаковую синтаксическую позицию в предложении.

В ряду однородных членов обнаруживается равноправие компонентов, их смысловая и грамматическая независимость друг от друга при условии, однако, их логической и лексической сопоставимости. Такие члены предложения связаны перечислительными, сопоставительными или разделительными отношениями. Вместе с тем однородные члены объединяются одинаковым синтаксическим отношением к одному и тому же члену предложения. Последнее может проявляться в их соподчиненности, т. е. в параллельной зависимости от некоего третьего члена, или, наоборот, в соподчиняющей роли по отношению к этому третьему члену предложения, например: Я наслаждался мирно своим трудом, успехом, славой, также трудами и успехами друзей (П.) (наслаждался --> трудом, успехом, славой; трудами и успехами --> друзей). Такая подчинительная связь обнажает однородность, подчеркивает ее1. Однако соподчиненность — отнюдь не обязательное свойство однородных членов предложения: вряд ли правомерно, например, считать соподчиненными однородные подлежащие2, так как они не подчинены никакому

1 См.: Попов А. С. Однородные члены предложения, имеющие разную форму и разную функцию в современном русском языке//Краткие очерки по русскому языку. Воронеж, 1964.

2 См.: Мишина К. И. Об однородности определений//Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина. 1970. № 232: Современный русский язык. С. 188.

205


члену предложения. Трудно обнаружить и их подчиненную роль по отношению к сказуемому: связь подлежащего со сказуемым — взаимообусловленная, координирующая.

В качестве характерного признака однородных членов часто называют их одноименность, одинаковость синтаксической функции1. Для синтаксической однородности это действительно важно. Однако этот принцип оказывается не всеобщим для сочинительных рядов словоформ. Сочинительные связи могут характеризовать словоформы, выполняющие разные синтаксические функции. Функционально не однозначны, например, следующие словоформы: Поздняя и незаметно, без грома, без слез, весна перешла в смутное душное лето (Эренб.); Довольный, но чуть-чуть робея, в гвардейский полк приедет он (Щип.). Частная разноименность обнаруживается и в предложении: А дуги гнут с терпеньем и не вдруг (Кр), где обстоятельственная функция конкретизируется в одном случае качественной характеристикой, а в другом — временной. Так же в предложениях: Эта бессмертная трагедия экранизировалась 16 раз на разных континентах и в разные времена (время и место); Когда и как построен Эрмитаж (время и способ действия). Разноименность обнаруживается и в предложениях: Через несколь -ко минут мы уже ехали небольшой рысью и по грязной дороге (Акс); Впереди и намного обогнав остальных, шествовал знакомый мне студент Станислав Жуковский (Л. Усп.); Они действуют словно «по щучьему велению»: точно и в нужный момент изменяют параметры резания (газ.); Как могла такая пожилая женщина оказаться здесь в столь поздний час и совсем одна? (газ.). Больше того, возможны случаи, когда одноименные члены предложения не являются однородными, даже если они одинаково связаны с общим для них третьим членом, например, два обстоятельства места или времени при одном и том же сказуемом все-таки неоднородны, если они по отношению друг к другу не обнаруживают логической однозначности или лексической сопоставимости: Зимой по вечерам мы часто собирались в кругу друзей (здесь обстоятельства со значением общего и частного) (ср.: Зимой, летом, весной и осенью мы часто собирались...). Одноименность членов предложения не сообщает им однородности также при структурно-синтаксической неодинаковости: У меня со здоровьем плохо (два дополнения — одно субъектное, другое объектное). Особенно показательны в этом отношении определения: здесь может быть и одинаковость функции, и контактность расположения, и даже

1 См.: Грамматика русского языка. Т. 2: Синтаксис. Ч. I. С. 600.

206


подчиненность третьему слову — и вместе с тем отсутствие однородности: Высокие кирпичные дома; Толстые каменные стены.

На однородность как явление синтаксическое не влияет и морфологический характер членов предложения. Однородными могут быть члены, по-разному выраженные, например: Покровское было променяно на другое имение, гораздо более доходное, но некрасивое и без усадьбы (Т.); Счастье Никите Иванычу представлялось в виде молодой, свежей, с румянцем на щеках подруги (Сераф.); Она слушала его со страхом и жадно (М. Г.); Проговорив свою речь раздельно и с комической важностью, сотский подмигнул публике (М. Г.); Он весь раскрылся перед нами мгновенно, но в полном блеске (Сол.).

Итак, чтобы стать однородными, члены предложения должны оказаться в сочиненном ряду, т. е. вступить друг с другом в синтаксические отношения перечислительные, сопоставительно-противительные или разделительные, а это возможно при логической однозначности сочетающихся слов и их лексической сопоставимости. Однородные члены предложения занимают одинаковую синтаксическую позицию.

Не случайно, например, в качестве практического приема выявления однородности определений (да и других однородных членов) часто предлагается вставить союз и между ними, такой прием помогает установить наличие сочинительной связи.

Значит, одноименность членов предложения, их соподчиненность, одинаковый способ выражения — все это возможные, более типичные или менее типичные, свойства однородных членов, но свойства, не определяющие их логико-синтаксического существа. Сочинительная связь и одинаковость синтаксической позиции возможны лишь между членами предложения, логически однозначными и лексически сопоставимыми, именно поэтому в построениях типа Выяснить все формы и трудности этой работы; Огурцы, помидоры, овощи продаются напротив; Большой выбор конфет, кондитерских изделий, вин и фруктов усматривается стилистико-грамматическая дефектность, а предложения типа ...Выбежали девки и лакеи со свечами и радостными лицами (Л. Т.); Маленький сквер в центре занят пенсионерами, детьми и осенью (Г. Малт.); У нее были великолепные саквояжи и рыжие волосы (Грин) возможны лишь в художественной литературе при определенном стилистическом задании и абсолютно неприемлемы в нейтральном стиле. Слова-понятия, лексически далекие друг от друга, могут иногда объединяться в однородном ряду и в публицистике: при необходимости подчеркнуть

207


их контрастность. Однако и в этом случае налицо стилистическое задание.

Однородными членами нельзя считать: а) слова, повторяющиеся с целью усиления: Еду, еду в чистом поле (П.); И ближе, ближе все звучал грузинки голос молодой (Л.); Ждал, ждал и вотв мертвейший час ночи сызнова заработали звуки (Наб.); б) части фразеологизированных сочетаний: ни свет ни заря; ни взад ни вперед; ни рыба ни мясо; ни то ни се и т. д., передающих общее значение неопределенности, а также с другими значениями: о том о сем (поговорить); в) сочетания глаголов, выступающих в роли единого сказуемого: Взял да и сделал, что обещал; Пойду посмотрю, чем занимаются дети; Возьму и скажу свое мнение; Сядь посиди со мной. Примеры: Я забегу возьму рукавицы (Г.); Зайду проведаю (Л. Т.); Пойду доложу (Казак.); Теперь кричи не кричи, зови не зовиникто не услышит. Нет поблизости ни одной деревеньки (Сол.).

Не усматривается однородность и в сочетаниях типа Читатель и книга; Горький и литература; Достоевский и современность; Синтаксис и его предмет; Чехов и русский язык. Такие замкнутые ряды слов дают наименование предмета или явления в его отношении к другому предмету, явлению.

Главные члены предложения (соединение подлежащего со сказуемым — в двусоставном предложении или один главный член — в односоставном) составляют предикативную основу предложения. Именно при учете этого особого функционального и конструктивного качества главных членов строится общее деление предложений на простые и сложные: простое предложение соответствует одной предикативной единице, сложное — имеет в своем составе две (или несколько) предикативные единицы. Это общепризнанное деление предложений на простые и сложные на основании данного признака таит в себе большие трудности в определении классификационного места предложений с однородными подлежащими и особенно с однородными сказуемыми: простые это предложения или сложные? Показателен следующий факт: перечисляющиеся подлежащие, составляющие сочиненный ряд, определяются обычно как однородные в двусоставном простом предложении, а объединяющиеся существительные в форме номинативных предложений квалифицируются как части сложного предложения. Ср.: За равниной тянется черная пашня, над которой пестрят не то грачи, не то галки (Ч.);

208


Сюжеты, темы, выдумки и наблюдения бродили в нас, как молодое вино (Пауст.) — однородные подлежащие в простом предложении; Не то пыль, не то дым (Н.); Тишина, темнота, одиночество и этот странный шум (Сим.) — сочетание номинативных предложений в составе сложного1. Не случайно ведь, что в учебниках и пособиях по грамматике среди материала, иллюстрирующего однородные члены предложения, отсутствуют примеры на односоставные предложения с однородными главными членами2.

Еще сложнее и противоречивее решается вопрос об однородности сказуемых. В одних случаях перечисляющиеся сказуемые при одном подлежащем рассматриваются как однородные в пределах простого предложения: Он вспомнил уже, прислушался к смеху Дымова и почувствовал к этому человеку что-то вроде ненависти (Ч.)3; в других — как сказуемые, включенные в разные части сложного предложения: Еще вчера я сделал перевод, сейчас обрабатываю его, потом перепишу и отошлю в редакцию4; Он неплохо рисует, поет, а также играет на скрипке5; Она или зарыдает, или закричит, или в обморок упадет6. И опять-таки не случайно, что единомыслие в решении вопроса обнаруживается при обращении к односоставным предложениям: перечисляющийся ряд сказуемых, выраженных глаголами, безоговорочно зачисляется в разряд сложных предложений: Подсудимых тоже куда-то выводили и только что ввели назад (Л. Т.)7.

Сопоставление этих сведений и характеристик приводит к выводу, что однородаость главных членов предложения можно усматривать лишь в тех случаях, когда сочиненно связанные словоформы не разрушают единой (и единственной) предикативной основы простого предложения, например, сочиненный ряд подлежащих при общем сказуемом — это осложненность в пределах структуры простого предложения, так как перечисляющиеся подлежащие занимают одно синтаксическое место. Не случайно поэтому, что именно однородные подлежащие (в данном случае второстепенные члены предложения во внимание не принимаются) часто имеют обобщающие слова, которые вмещают в себя содержание всех перечисляемых

1 См.: Руднев А. Г. Синтаксис современного русского языка. М., 1968. С. 234; Розенталь Д. Э. Справочник по правописанию и литературной правке. М., 1971. С. 119.

2 См.: Мухин А. М. Структура предложений и их модели. С. 149.

3 См.: Современный русский язык. Ч. 2: Морфология. Синтаксис. С. 458.

4 См.: Грамматика современного русского литературного языка. С. 658.

5 См. там же. С. 660.

6 См. там же. С. 661.

7 См.: Розенталь Д. Э. Справочник по правописанию и литературной правке. С. 119.

209


подлежащих: Шум, брань, мычание, блеяние, реввсе сливается в один нестройный говор (Т.). Ср.: Шум, брань, мычание, блеяние, рев сливаются в один нестройный говор; Все сливается в один нестройный говор; Все эти звуки сливаются в один нестройный говор. Все эти подлежащие (обобщенные по смыслу или передающие тот же смысл расчлененно) сочетаются как нечто единое с единственным в этом предложении глаголом-сказуемым, т.е. образуют с ним одну предикативную основу. Интересно, что при препозиции такого сказуемого допускается даже формальное несоответствие его перечисляющимся подлежащим: Вдруг из-за этого шелеста послышался вой, визг, плач, хохот шакалов (Л. Т.) — единственное число при нескольких подлежащих; то же в примере с союзами: Их связывала и литература, и жизнь, и подлинная дружба, и общее веселье (Пауст.). Ср. случай, когда даже постпозитивное сказуемое имеет форму единственного числа, что свидетельствует о единой синтаксической позиции перечисляющихся подлежащих, мыслимых совокупно (все это): И эта учительница, и полосатый столб, и белые облака, пропускавшие скользящее солнце, которое вдруг проливало такой страстный, ищущий чего-то свет, так искрометно повторялось в стекле откинутой рамы... (Наб.).

В предложениях же типа Безлюдье, степь. Кругом все бело (Н.); Хохот и шум (Помял.) нельзя усматривать однородные члены: это объединение разных предикативных единиц, так как в главном члене номинативного предложения заключена предикация. Эти компоненты предложения относятся к структурным, ядерным, а «однородные ядерные» компоненты в принципе невозможны1, в противном случае в простом предложении оказалось бы два (и более) структурных ядра, а это противоречит его грамматической природе. Нечто подобное обнаруживается и при перечислении глагольных •сказуемых. Они всегда имеют свое собственное синтаксическое место, даже если связаны с одним подлежащим. Их содержание, как правило, нельзя передать с помощью какого-либо обобщенного по смыслу эквивалента, так как это всегда наименования отдельных действий — одновременных, последовательных, совместных и т. д.: Они вдвоем разобрали рукописи, прочли их и долго молчали (Пауст.); Голубые дни подымались с востока и медленно уходили на запад (Пауст.). Особенно это чувствуется в следующем предложении, где расчлененность действий подчеркивается лексически: Шевченко любил слушать чтение во время работы и сам любил читать вслух товарищам (Пауст.). Глагольные сказуемые нельзя

1 См.: Мухин А. М. Структура предложений и их модели. С. 149.

210


объединить обобщающим словом; только в редких случаях можно подобрать глагол более общего значения: Он очень волновался: вскакивал с места, кричал, размахивал руками1.

Еще очевиднее спорность решения вопроса о роли сказуемых (однородные члены простого предложения или конструктивные части сложного) обнаруживается в сложных синтаксических конструкциях, где эти сказуемые оказываются дистантно расположенными. Например: Левин смотрел перед собой и видел стадо, потом увидел свою тележку, запряженную Вороным, и кучера, который, подъехав к стаду, поговорил что-то с пастухом; потом он уже вблизи от себя услышал звук колес и фырканье сытой лошади, но он так был поглощен своими мыслями, что он и не подумал о том, зачем едет к нему кучер (Л. Т.). Находятся ли сказуемые смотрел и видел, увидел в строе одного простого предложения или это конструктивные части сложного предложения? Интересно, что следующие сказуемые, объединенные тем же подлежащим, имеют и формальное обозначение его: Потом он... услышал..., но он... был поглощен... Такое же подлежащее могло быть и при третьем сказуемом: потом он увидел свою тележку... Следовательно, наличие или отсутствие подлежащих при данных сказуемых объясняется скорее стилистико-функциональными задачами и отчасти строением сложного предложения в целом, но не строением данной предикативной единицы. Кроме того, возможность вставки подлежащего он характеризует подобные сочетания сказуемых как отдельные предикативные единицы, что возможно в структуре сложного предложения. Например: ...Он не думал, чтобы картина его была лучше всех Рафаэлевых, но он знал, что того, что он хотел передать и передал в этой картине, никто никогда не передавал (Л. Т.). Ср.: Он не думал... но знал.

Таким образом, «однородные глагольные сказуемые» — понятие по меньшей мере сомнительное. Своеобразие структурной роли глагольного сказуемого особенно подчеркивается в случаях, когда оно включается в ряд со сказуемыми иного способа выражения: Я был токарем, наборщиком, сеял и продавал табак (Пауст.).

Вопрос об однородных сказуемых, как и вообще вопрос об однородных членах, имеет большую и трудную историю. Многие лингвисты склонны были рассматривать такие предложения как слитные. Однородные члены предложения как результат слияния двух и более предложений понимали Н. И. Греч2, Ф. И. Буслаев3. О слитных предложениях пишет А. М. Пешковский4, хотя указывает, что исторически этот

1 См.: Грамматика русского языка. Т. 2: Синтаксис. Ч. 1. С. 608.

2 См.: Греч И. И. Практическая русская грамматика. СПб., 1834.

3 См.: Буслаев Ф. И. Опыт исторической грамматики русского языка. М., 1858.

4 См.: Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 453.

211


термин не оправдывается, так как процесс слияния доказать нельзя. Рассмотрев подробно союзы, которые встречаются в «слитных предложениях» с однородными членами, а также указав на близость этих предложений к сочетаниям предложений в составе сложного, А. М. Пешковский приходит к выводу, что термин «слитное», если только отказаться от его исторического понимания, «удачно выражает природу этих предложений, действительно среднюю между односоставностью и сложностью»1. Несколько по-иному относился к подобным предложениям Д. Н. Овсянико-Куликовский: он говорил об одинаковых частях внутри предложения (двух подлежащих, двух сказуемых, двух дополнениях и т. д.)2. А. А. Шахматов также не склонен усматривать слияние нескольких предложений в предложениях типа Цезарь пришел, увидел, победил3. В дальнейшем такие предложения стали рассматриваться как предложения с однородными членами. Однако мысль о близости предложений с однородными членами к сложным оказалась плодотворной. В частности, предложения с глагольными сказуемыми и сейчас иногда рассматриваются как сложносочиненные предложения4. Но это крайнее мнение.

 

При квалификации этого сложного синтаксического явления необходимо учесть его двойственную природу: с одной стороны, объединенность таких сказуемых общим подлежащим, с другой — расчлененность их предикативной основы. Такие предложения являются переходными между простыми и сложными и, естественно, в частных, конкретных своих проявлениях тяготеют то к одному, то к другому из этих полярных типов. Например, в предложении Как-то ночью грозно вздохнула и грохнула Нева (Пауст.) сказуемые очень тесно соединены: они имеют общее обстоятельственное слово грозно, препозиция по отношению к подлежащему и союз также усиливают эту объединенность. Сказуемые в следующих предложениях более свободны и стремятся к самостоятельности: Шевченко упал лицом на соломенный больничный тюфяк и зарыдал. Сошенко вынул из кармана «вольную» и отдал ее Шевченко. Тот прочел ее несколько раз, поцеловал и спрятал под подушку (Пауст.). Что же касается таких предложений, как Он помял в руке черный картуз, потом сел (Пауст); С ветвей весело капала, а с крыш бежала вода (Л. Т.); ...Думала о том, как она приедет на станцию, напишет ему записку и что она напишетему (Л. Т.), то здесь вполне можно говорить о сложном предложении (ср.: Думала о том, как она приедет на станцию, напишет ему записку и что напишет ему).

Таким образом, предложения с несколькими глагольными сказуемыми являют собой переходный, промежуточный тип между про-

1Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 454.

2 См.: Овсянико-Куликовский Д. И. Синтаксис русского языка.

3 См.: Шахматов А. А. Синтаксис русского языка.

4 См.: Мухин А. М. Структура предложений и их модели. С. 150; Грамматика современного русского литературного языка. С. 657, 658, 660, 661, 663.

212


стым и сложным предложением. Переходные типы не нарушают общей классификационной схемы, а лишь подчеркивают существование «синтаксически не вполне дифференцированных»1 предложений, а последнее только подтверждает системный характер синтаксического строя: «Наличие перекрещивающихся связей и взаимозависимостей при разной степени охвата этих связей является наиболее существенным для системности языка, для его целостности»2.

Выявление существенных свойств подлежащего и сказуемого как структурных элементов предикативной основы предложения позволяет квалифицировать синтаксические конструкции с двумя или несколькими главными членами следующим образом.

Предложения с несколькими подлежащими, объединенными одним сказуемым, являются простыми предложениями с однородными членами: Жара и засуха стояли более трех недель (Л. Т.); Вздохи и зеванье старухи, мерное дыхание спавшей бабы, сумерки избы и шум дождя за окном располагали ко сну (Ч.); Поезд подрагивал на стыках рельсов. За окном плыли поля, леса, красота средней полосы (Ток.). Объединение главных членов в форме номинативных предложений представляет собой предложение сложное: Осинник зябкий, да речушка узкая, да синий бор, да желтые поля (Сурк.); Дождь и ветер (Шол.). Однако предложение является простым, если имеется общее определение: Красивые города и пригороды.

Предложения с разными типами неглагольных сказуемых — это простые предложения с однородными членами: Он любим и уважаем как славный товарищ и храбрый солдат (П.); Море было спокойно, черно и густо, как масло (М. Г.); Ночь была темная, свежая и безветренная (Л. Т.). Объединяющим элементом в таких построениях обычно выступает связка. В качестве однородных в составе простого предложения могут выступать и части глагольного сказуемого (при единой, общей связке): В дороге я почувствовал, что мной овладевает нетерпение. Хотелось скорее добраться до конторы, скорее взять телефонную трубку, скорее услышать знакомый Долин голос (Сол.).

Предложения с глагольными сказуемыми — это предложения переходные между простыми и сложными с разной степенью тяготения то к одним, то к другим, что определяется контекстуальными

1 См.: Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 268; Бабайцева В. В. Переходные конструкции в синтаксисе. Воронеж, 1967. С. 7 — 9.

2Гухман М. М. Понятие системы в синхронии и диахронии//Вопросы языкознания. 1962. 4. С. 26 — 27.

213


условиями: Песня сбилась, задрожала, разорвалась, погасла (М. Г.); Бледно-серое небо быстро светлело, холодело, синело (Т.); Вставал я каждый день до восхода солнца, ложился рано (Ч.).

К предложениям переходного типа относятся и предложения с разнооформленными сказуемыми: Она молода, изящна, любит жизнь (Ч.); Я бродяга и страстно люблю жизнь (Пауст.); Выдоктор и отлично знаете, что вам вреден сырой воздух (Ч.).

Предложения с несколькими инфинитивами при общей для них личной или безличной форме глагола являются простыми с однородными членами: Не может волк ни охнуть, ни вздохнуть (Кр.).

Главные члены безличных предложений однородны, если объединены общей связкой: Было тихо, сумрачно и скучно (М. Г.). Такие предложения часто имеют обстоятельственный или объектный распространитель: В саду было тихо, прохладно (Ч.); Его знобило и лихорадило (Сераф.); В начале улицы еще было ветрено, и дорога была заметена, но в середине деревни стало тихо, тепло и весело (Л. Т.); Во рту было сухо и противно от металлического вкуса (Ч.). В предложениях без связки лучше усматривать части сложного: Пустынно и темно (Семушк.),

Предложения определенно-личные и обобщенно-личные с несколькими главными членами могут быть как простыми с однородными сказуемыми, так и сложными, в целом представляя тип переходный: Объеду еще раз и, как вернусь, пойду к генералу и попрошу его (Л. Т.); Глядишь и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина (Г.); За перегородкой пошептались и замолкли (Л. Т.); Ему верили, его хорошо знали (А. Н. Т.).

Форма сказуемого при однородных подлежащих зависит от ряда условий: от положения сказуемого по отношению к однородным подлежащим (препозиция или постпозиция), от значения союзов, соединяющих подлежащие (соединительные, разделительные, противительные или сопоставительные), от лексического значения существительного в роли подлежащего (отвлеченные понятия или названия лиц; вещественно близкие или далекие и т. д.).

Постпозитивное сказуемое, как правило, имеет форму множественного числа: Зала и гостиная были темны (П.); Лицо Николая и голос, тепло и свет в комнате успокаивали Власову (М. Г.). Сказуемое, расположенное после однородных подлежащих,

214


может иметь форму единственного числа только в исключительных случаях, например при значительной вещественной близости подлежащих: ...Нужда, голод настает (Kp.); или при подлежащих, расположенных по системе градации: Каждый день, каждый час приносит новые впечатления; или при подчеркнутой расчлененности подлежащих: Темницы мертвое молчанье ни стон, ни вздох не нарушал (Рыл.); или, наконец, при наличии разделительных отношений между подлежащими: Не то крик птицы, не то взмах крыльев рассек тишину раннего утра.

Форма препозитивного сказуемого определяется дополнительными условиями.

Если подлежащие соединяются соединительными союзами или интонацией перечисления, то сказуемое имеет форму, соответствующую близстоящему подлежащему (форму единственного числа), например: Встретит нас забота и нужда (Н.); Слышно было сопенье паровоза, свистки, рожок стрелочника (Фад.); На глинистой отмели стояла кучка туземцев и человек пять европейцев (Грин); У меня была бы прекрасная библиотека, разные музыкальные инструменты, пчельник, огород, фруктовый сад (М. Г.); Разве не прекрасна каждая травинка, наполненная пахучим соком, и каждое летучее семечко липы? (Пауст.). Форма множественного числа обязательна, если подлежащие обозначают лица, а сказуемое — действие этих лиц. Кричали Витя, Павлик, Кирилл... (Фед.); множественное число возможно и при некоторых других подлежащих, в таком случае сказуемое подчеркнуто относится к каждому из подлежащих: Ей нравились его прямота и непринужденность (Т.).

Если подлежащие соединяются разделительными союзами, то препозитивное сказуемое имеет форму единственного числа: В гармонии соперник мой был шум лесов, иль вихорь буйный, иль иволги напев живой, иль ночью моря гул глухой, иль шепот речки тихоструйной (П.); На лице у него попеременно выступал не то страх, не то тоска и обида (Гонч.).

При подлежащих, соединенных противительными, а также сопоставительными союзами, препозитивное сказуемое тяготеет к первому подлежащему и потому имеет форму единственного числа: Но тут была не стачка, а просто физическая и умственная невозможность вызубрить все это (Помял.); Детей вводит в мир сказки не только народная поэзия, но и театр (Пауст.).

Сказуемое, разорванное однородными подлежащими, имеет форму множественного числа: Были и лето и осень дождливы (Жук.). Если при однородных подлежащих имеется обобщающее слово, то сказуемое оформляется соответственно форме этого

215


обобщающего слова: Все было серо и мрачнои небо, и залив, и город, и лица жителей, прятавшихся по домам (Пауст.); И отец, и тетка, Любовь, Софья Павловнавсе они учат его понимать жизнь... (М. Г.).

Второстепенные члены предложения, образуя сочиненный ряд словоформ, обязательно оказываются соподчиненными, так как они обнаруживают одинаковую синтаксическую зависимость от одного и того же члена предложения (главного или второстепенного) или всего предложения в целом, если занимают позицию детерминанта. Например, зависимость от глагола-сказуемого: Так вот мы тихо и мирно шли из театра (Сол.); зависимость от предикативной основы в целом: В глухой тайге, в холодной тундре, в сыпучих песках жарких пустынь и среди скалистых гор стали появляться тысячи строителей, возникали города (Закр.).

Однородные дополнения относятся к одному и тому же слову, находятся в одинаковых отношениях к нему и имеют форму одного и того же падежа: В тот вечер Александр Блок отмечал в своем дневнике этот дым, эти краски (Наб.); Спрятаться от дождя и ветра было почти негде (Сим.).

Однородные дополнения могут быть выражены и инфинитивом: Приказано было явиться на экзамен вовремя и отчитаться перед группой.

Однородные обстоятельства, обнаруживая одну и ту же синтаксическую зависимость, как правило, объединяются одним и тем же значением (времени, места, причины, образа действия и т.д.): Должно быть, от этого чужого воздуха, от помертвелых улиц и дождевой сырости я чувствовал полное одиночество (Пауст.) — три обстоятельства причины; Речь его лилась тяжело, но свободно (М. Г.) — два обстоятельства образа действия; Между окнами и по стенам висело около дюжины крошечных деревянных клеток... (Т.) — два обстоятельства места. Однако возможно иногда объединение и разноименных обстоятельств при условии обобщенности значения сочетающихся слов: Где-то, когда-то я слышал эти слова, Зачем и почему мне необходимо здесь быть? В таком случае они не однородны, хотя обнаруживают сочинительную связь.

Обстоятельства могут давать довольно сложное семантическое объединение: В самую тихую зиму по какой-нибудь алой зорьке под вечер предчувствуешь весну света (Пришв.).

216


Однородные обстоятельства могут быть как морфологизованными, так и оформленными по-разному: Сердце у меня начало биться тяжело и быстро (Пауст.); Листья на деревьях задрожали от этого смеха или оттого, что ветер все метался по саду (М. Г.); ...Объясняла дама тихим голосом и не поднимая глаз (М. Г.); Макар вовремя и без особого усилия рванул на себя дверь (Шол.).

Однородные определения одинаково зависят от одного и того же определяемого слова и связаны с ним непосредственно, т. е. друг с другом вступают в параллельную синтаксическую связь с отношениями перечисления. Однородные определения могут быть согласованными и несогласованными. И те и другие могут сочетаться в одном сочиненном ряду. Примеры: Пришедший откинул капюшон, обнаружив совершенно мокрую, с прилипшими ко лбу волосами голову (Булг.); ...Землистые лица покрылись пятнами румянца, раздражения и злости (Сераф.); Впереди стоял комендант, старик добрый и высокого росту (П.);

Согласованные определения являются однородными, если каждое из них непосредственно связано с определяемым словом. Друг с другом такие определения находятся в отношениях перечисления: связаны сочинительными союзами или только интонацией перечисления (или реже — сопоставления) и паузами, каждое из определений имеет логическое ударение.

Однородные определения обозначают либо отличительные признаки разных предметов, либо различные признаки одного и того же предмета, и те и другие функционально равнозначны: а) Внизу в синих, желтых, лиловых пятнах мерно качалось отражение города (Саян.); б) Он протянул мне красную, опухшую, грязную руку (Т.). Такие определения друг от друга не зависят, каждое из них непосредственно связано с определяемым словом: сочетание синие, желтые, лиловые пятна означает по смыслу сумму трех словосочетаний синие пятна, желтые пятна, лиловые пятна — это разные предметы; сочетание красная, опухшая, грязная рука означает, что рука была и красная, и опухшая, и грязная одновременно — это разные признаки одного предмета, причем признаки, друг от друга не зависящие.

Неоднородные определения характеризуют всегда один предмет, но с разных сторон: Необыкновенно хороша была мама в своем

217


легком оливковом платье (Фед.); Желтые дубовые заросли стояли в росе (Пауст.); На дощатом крыльце сельской почты мальчишка-почтарь долго клеил на стену свежую московскую газету (Пауст.); Она хотела надеть свое единственное белое платье (Пауст.). Такие определения зависят друг от друга по смыслу, они связаны цепной синтаксической связью, так как первое относится не непосредственно к определяемому слову, как это бывает при параллельной синтаксической связи (красные, синие цветыкрасные —> цветы, синие> цветы), а к последующему словосочетанию: легкое —> оливковое платье; свежая —> московская газета. При таком сочетании определений логическое ударение имеет только первое, которое и отделяется от последующего единого акцентологического комплекса паузой.

Неоднородными обычно бывают определения, если они выражены местоимением и прилагательным (твой синий костюм, наш новый дом), согласованными числительным и прилагательным (первый зимний день, две старые липы); причастием и прилагательным (осыпавшиеся осенние листья, потухшие серые глаза), качественным прилагательным и относительным (большой каменный дом, яркая утренняя звезда, теплый зимний день, сильный мужской голос, красные железные крыши). Такие определения обозначают разные признаки предметов: принадлежность и цвет; размер и материал; форму и цвет; качество и местонахождение и т. д.

Однако контекст может способствовать семантическому сближению подобных определений. Становясь контекстуальными синонимами, они естественно меняют свои синтаксические связи: цепная связь переходит в параллельную, каждое определение логически выделяется и становится соотносимым непосредственно с определяемым словом. Такие определения объединяются каким-либо общим признаком. Основой для этого объединения может служить сходство производимого впечатления, причинная связь и т. д. Например: Письмо было написано крупным, нервным, тонким почерком (Купр.) (внешний вид); Около родника зеленеет короткая, бархатная травка (Т.); Она [чайка] только изредка медленно расширяла свои длинные крылья навстречу знакомому морю, навстречу низкому, багровому солнцу (Т.) (причинная связь). Такие определения могут образовывать смысловую градацию: Приехав домой, Лаевский и Надежда Федоровна вошли в свои темные, душные, скучные комнаты (Ч.); Вася залился открытым, ребяческим, неудержимым смехом (Пришв.). При семантическом сближении второе из определений обычно усиливает пер-

218


вое, подчеркивает его: С моря дул влажный, холодный ветер (М. Г.); В сером небе стояли ватные, сухие облака (Пауст.); Среди бледных москвичей его темный, южный загар бросался в глаза (Гран.). Эти ассоциативные сближения слов возможны в сфере вторичных, образных (а не прямых) значений, и потому такие определения обычно бывают определениями художественными (эпитетами). В таком случае контекст может объяснить и не вполне обычные, далекие сближения, например: Сережа ловил на себе внимательный, тяжелый взгляд больного (Пришв.); У нас начался серьезный, крепкий разговор, и каждый день разгорался спор все сильней и сильней (Пришв.).

На синтаксические отношения определений при одном определяемом слове влияет и способ их выражения, и позиция по отношению к определяемому слову. Так, определения, выраженные прилагательными и причастными оборотами, могут быть и однородными и неоднородными в зависимости от их расположения. При препозиции прилагательного они однородны, так как обнаруживают параллельную связь (причастный оборот разрывает связь прилагательного и существительного): Над сверкающей стремниной машин плыли высокие, обтянутые голубым стеклом троллейбусы (Гран.) — ср.: обтянутые голубым стеклом высокие троллейбусы. В этом плане интересно сочетание трех определений: В сундуке я нашел пожелтевшую, написанную no-латыни гетманскую грамоту (Пауст.). Отношения здесь складываются следующим образом: пожелтевшая гетманская грамота и написанная no-латыни гетманская грамота.

Определения, расположенные после определяемого слова, всегда однородны, независимо от способа их выражения, лексического значения и т. д. Они связываются интонацией присоединительного перечисления, каждое логически подчеркивается: Я буду тогда обладать истиной вечной, несомненной (Т.); Я знал красавиц недоступных, холодных, чистых, как зима, неуловимых, неподкупных, непостижимых для ума (П.). Ср.: Выстроили большой каменный домВыстроили дом большой, каменный; Меня поразили маленькие старческие руки.Меня поразили руки маленькие, старческие. Исключения составляют терминологические сочетания, в которых постпозитивные определения остаются неоднородными: астра ранняя махровая, пшеница озимая морозостойкая.

Наличие пояснительных слов при определениях также подчеркивает их расчлененность, одинаковость синтаксической позиции: В Малышкине рядом с неспокойной, всегда оживленной, всегда

219


взволнованной талантливостью жила большая житейская простота (Пауст.).

От однородных определений, функционально равнозначных по отношению к определяемому слову, отличаются определения, связанные пояснительными отношениями: Например: Пьер заметил новое, молодое выражение на лице своего друга (Л. Т.); Еще начнут разыскивать, пожалуй,сказала она другим, совершенно спокойным голосом (Купр.); То была первая, не замутненная никакими опасениями радость открытия (Гран.); Он... переводил наши слова на свой, непонятный нам язык (Пришв.). При таких сочетаниях определений второе поясняет первое, раскрывая его содержание, т. е. называет то же качество, но более конкретно. При отношениях пояснения, исключающих функциональную однозначность, естественно, нельзя усматривать однородность: к определяемому слову относится в таком случае только первое определение, а второе вступает в пояснительные отношения с первым определением. Значение пояснения выявляется в контексте. Ср.: Построить новые красивые дома (пояснения нет; смысл: были красивые дома, построить еще красивые дома).Построить новые, красивые дома (пояснение; смысл: были дома некрасивые, а построить нужнокрасивые); Дайте другую ситцевую кофту (смысл: не эту ситцевую, а другую).Дайте другую, ситцевую кофту (смысл: дали не ситцевую, а нужна именно ситцевая).

Форма определяемого слова-существительного, при котором имеются однородные определения, соединенные союзами, зависит прежде всего от значения союза: определения с соединительными союзами возможны при существительных как в единственном, так и во множественном числе; определения, соединенные противительными, разделительными и сопоставительными союзами, относятся лишь к существительному в форме единственного числа.

Определения, соединенные соединительным союзом, относятся к определяемому существительному в форме единственного числа: а) если существительное не употребляется в форме множественного числа: экономическое и культурное сотрудничество, тяжелая и легкая промышленность, описательный и исторический синтаксис, среднее и высшее образование (ср.: другое значение — глагольные образования)] б) если сочетания определений терми-

220


нологически связаны: младший и средний школьный возраст, глаголы первого и второго спряжения, окончания именительного и винительного падежа.

Определяемое существительное имеет форму множественного числа: а) при специальном подчеркивании наличия нескольких предметов: филологический и исторический факультеты; б) при наличии предшествующего определения в форме множественного числа. Новые личный и командный рекорды; древние русская, белорусская и украинская народности; в) при препозиции существительного: формы наклонений изъявительного, условного и повелительного.

Определяемое существительное имеет форму единственного числа, если определения при нем соединены противительными, разделительными или сопоставительными союзами: то большой, то маленький улов рыбы; немецкий или английский язык; как в большом, так и в малом деле; если не этот, то другой ответ; изучать польский, а не венгерский язык; победил не итальянский, а голландский спортсмен.

Однородность в предложении может быть выражена при помощи сочинительных союзов. Союзы устанавливают различные смысловые отношения между однородными членами: соединительные, противительные, разделительные и сопоставительные.

Соединительные союзы: и, да (в значении и), ни...ни.

Союзы и, да могут быть как одиночными, так и повторяющимися. Одиночные союзы указывают на исчерпывающий характер перечисления: Небо было там пурпурное, теплое и ласковое (М. Г.); В товарищи себе мы взяли булатный нож да темпу ночь (П.). Повторяющиеся союзы подчеркивают, во-первых, незаконченность ряда и, во-вторых, выражают значение усиления: В нем [в голосе] была и неподдельная глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость, и какая-то увлекательно-беспечная грустная скорбь (Т.); Только мальвы, да ноготки, да крученый паныч цвели кое-где по дворам (Пан.).

Союз и может соединять однородные члены группами: Сильно замедляли наше движение встречный ветер и туманы, внезапные дожди и нередкие грозы; В тетради появились новые краткие записи, и было странно самому Семену, как это целые месяцы ожиданий и тревог, десятки дождей и зорь, зеленоватых рос и желтоватых жарких ветров укладываются в не-

221


сколько строчек сухого текста (Сол.). Такие группы, в свою очередь, могут объединяться повторяющимся союзом: Среди рек есть и большие и малые, и спокойные и буйные, и быстрые и медленные. Союз и нельзя считать повторяющимся, если он соединяет разные однородные члены предложения: Море вечно и неумолкаемо шумит и плещет (Гонч.).

Союз ни...ни в современном русском языке всегда повторяющийся, он употребляется в отрицательных предложениях, выполняя роль союза и с усилительным значением: Не было безопасности ни по дороге, ни по деревням (П.); Я не в праве подвергать риску ни людей, ни судно (Пауст.); Ни вокзала, ни такси и ничего сегодня не будет (Сол.).

Противительные союзы: а, но, да (в значении но), хотя, хотя и не, зато, однако. Союз а обычно употребляется в случае отрицания одного из понятий и утверждения второго: Прошло уже не семь, а целых двенадцать лет (Т.). Союзы но, хотя употребляются при обозначении совместимых понятий, но с оттенком ограничения или уступки: Это был немудрящий, но в окопных условиях забавный юмор (Сим.); Сквозь невеселую, хотя свежую улыбку увядающей природы, казалось, прокрадывался унылый страх недалекой зимы (Т.). Однако союз но может передавать и простое противопоставление понятий, как и союз а (если есть отрицание): Перед нами стояла не просто церковь, но произведение искусства (Сол.). Союз да, имеющий разговорную окраску, соединяет однородные члены предложения с противительно-ограничительным оттенком значения: Наш воевода в родню был толст, да не в родню был прост (Кр.).

Союз однако близок по значению союзу но: Я немного поколебался, однако сел (Т.). Союз зато подчеркивает значение замещения: Приют наш мал, зато спокоен (Л.).

Собственно сочинительными союзами являются союз и и его семантико-синтаксические эквиваленты, фиксирующие одинаковую (смысловую и синтаксическую) отнесенность соединенных ими компонентов к третьему. Что же касается союзов зато, однако и особенно хотя, то они накладывают дополнительные оттенки значений на взаимоотношения сочетающихся словоформ, кроме собственно сочинительных. Например, в предложении Читал он выразительно, хотя медленно член предложения медленно скорее относится к обстоятельству выразительно, чем непосредственно к глаголу читал, т. е. параллельная связь здесь между однородными членами осложнена их собственными синтаксическими взаимоотношениями

222


с элементом подчиненности второго компонента (ср. невозможность установления здесь чисто сочинительных отношений: Читал он выразительно и медленно).

Разделительные союзы: или, либо, то...то, не то... не то, то ли...то ли, ли...ли, а то.

Союзы или, либо, а то (а то — одиночный; или — одиночный или повторяющийся; либо — чаще повторяющийся) указывают на возможность выбора только одного из понятий: Иные хозяева вырастили уже вишни, или сирень, или жасмин (Фад.); Есть, должно быть, у каждой из русских изб этакое свое «выражение лица», которое может быть либо суровым, либо жалким, либо добрым, либо печальным (Сол.); Из горницы разносилось дыхание спящих, порой слышался чей-то глухой ночной вздох, а то легкий стон (Нагиб.). Повторяющийся союз то...то указывает на последовательное чередование явлений: Даша усаживалась в большом кресле то боком, то поджав ноги (А. Н. Т.).

Повторяющийся союз ли...ли имеет разделительно-перечислительное значение: Гуж ли, селедка ли, замок ли, шкворень ли или подороже чтовсе у Поликея Ильича место себе находило (Л. Т.).

Повторяющиеся союзы не то...не то, то ли...то ли выражают неопределенность или указывают на затруднительность выбора. За равниной тянется черная пашня, над которой пестрят не то грачи, не то галки (Ч.); Более воображением, чем зрением, угадывается в стороне что-то темное: то ли лес, то ли деревня (Сол.); Вслед за этим послышались какие-то странные звуки, похожие не то на отдаленное пение, не то на клики пролетающих лебедей (Пришв.).

Сопоставительные (градационные) союзы: как...так и, не только...но и, если не...то, хотя и...но, не столько...сколько, не то что...а, не то чтобы...а и др.

Эти союзы всегда двойные, объединяют они два однородных члена, которые сопоставляются друг с другом, в каком-либо отношении сравниваются, причем значение это передается часто с помощью градации: значимость второго-компонента сочиненного ряда по отношению к первому усиливается, нарастает или, наоборот, ослабляется.

Дополнительные оттенки значений, передаваемые такими союзами, разнообразны: сопоставляться могут, например, более или менее равнозначные понятия: ...Я не имею права продавать их при его жизни, хотя могу их закладывать как в казну, так

223


и в частные руки (П.); Разговор прелесть, как мысли, так и блистательный образ их выражения (П.); сопоставление может указывать на большую вероятность, большую значимость второго члена предложения или преобладание явления, названного им: Кипренскому хотелось быть блестящим не только в живописи, но и в повседневной жизни (Пауст.); Не только охотники, но и рыбаки ждут так же нужного времени года, едва ли не каждый день перебирая и пересматривая охотничье снаряжение и рыболовные снасти (Сол.); Лицо его [бригадира] странно оживилосья уже ждал если не рассказа, то по крайней мере одобрительного, сочувственного слова (Т.); Утро было не столько холодное, сколько сырое и туманное (С.-Щ.); второй из сопоставляемых однородных членов может уточнять недостаточную определенность первого: Нынче не то что солдат, а мужичков видал... (Л. Т.); По утрам в нашей избе было не то что дымно, а как-то хмарно (Нагиб.).

Большая часть союзов, употребляемых при однородных членах, стилистически нейтральна. Однако некоторые из них, например, да (в значении и и но), хоть, не то...не то, то ли...то ли обычно используются в разговорном стиле, другие, в частности сопоставительные, находят применение в стилях книжных.

Однородные члены предложения могут иметь одинаковые предлоги: С полей, с лугов, с вод поднялись туманы и растаяли в небесной лазури (Пришв.); Семен наблюдал за солнцем, за сосульками, за облаками, за проталинами и, конечно, за барометром, стуча по нему указательным согнутым пальцем по многу раз в день (Сол.).

Если однородные члены имеют одинаковые предлоги, то они в интересах благозвучия могут опускаться, например: Из Москвы поехал я на Калугу, Белев и Орел (П.); А другой раз вдруг с грохотом и плеском обрушилась в реку старая ольха (Пауст.). Разные предлоги не могут опускаться, например: Между окнами и по стенам висело около дюжины крошечных деревянных клеток (Т.); Шли многие ребята. С Пресни, от Кропоткинских ворот, из центра, из Сокольников, с Арбата,горластый, бойкий, боевой народ (Анток.). Не опускаются и одинаковые предлоги при следующих контекстуальных условиях: а) если при однород-

224


ных членах имеются повторяющиеся союзы, например: И теперь, пожимаясь от холода, студент думал о том, что точно такой же ветер был и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре (Ч.); б) если имеется противительный союз, например: Фаланга за фалангой в боевом порядке и только не с ружьями, а с железными лопатками, веревками, мешками, корзинами и всем таким вооружением, пригодным для борьбы с водой, двигались капало армейцы на место прорыва (Пришв.); в) если однородные члены соединяются двойными сопоставительными союзами, например: Безделье последнего времени сильно сказывалось как на его платье, так и на наружности: платье было изношено, лицо тоже (Ч.); г) если однородные члены имеют при себе зависимые слова, например: Левитан страдал от холода, от скользкой глины волжских берегов, от невозможности писать на воздухе (Пауст.).

При большом скоплении однородных членов с разными и одинаковыми предлогами возможны групповые объединения их (разные предлоги не опускаются; одинаковые — либо опускаются, либо не опускаются в зависимости от контекстуальных условий), например: Казак большую часть времени проводит на кордонах, в походах, на отдыхе или рыбной ловле (Л. Т.); Сначала в саду, потом за ним, потом еще дальше, вдоль дорожек, в дубравах, на прогалинах и лугах, поодиночке и пачками, зажигались рубиновые, сапфирные, топазовые огоньки, постепенно цветным бисером выкладывая ночь (Наб.).

При однородных членах нередко употребляются обобщающие единицы. Это слова, словосочетания и синтаксические объединения, которые представляют собой обобщенное название явлений действительности, обозначенных конкретно рядом однородных членов. Между обобщающими единицами и однородными членами устанавливается пояснительная связь. В логико-семантическом плане обобщающие единицы и ряды однородных членов соотносятся как «род — виды», «целое — части». Например: К числу дичи принадлежат не одни птицы, но и звери, как-то: медведи, олени, кабаны, дикие козы и зайцы (Акс); Получилась бы у Аксакова своеобразная трилогия: рыболовство, собственно охота и грибы (Сол.).

Очень часто в роли обобщающих слов используются местоимения и местоименные наречия с широким общим значением: все,

225


всюду, везде и др. Например: Яркие декорации, свет масляных ламп, бряцанье рыцарских доспехов, гром музыки, подобный грому сражения, слезы принцесс с синими ресницами, рыжебородые злодеи, сжимающие рукоятки зазубренных мечей, пляски девушек в воздушных нарядахвсе это никак не походит на действительность и, конечно, может происходить только в сказке (Пауст.), В вестибюле, в коридорах, в кабинетахвсюду толпились люди (Поп.)

Обобщающие единицы относительно ряда однородных членов могут находиться в препозиции и в постпозиции, их логико-семантические взаимоотношения с рядом однородных членов от этого не меняются: с одной стороны, имеем обобщенное наименование фактов действительности, с другой — конкретизированное, ср.: Над вами, кругом васвсюду туман (Т.).— Туман всюду: над вами, кругом вас — Всюду: над вами, кругом вастуман. Однако синтаксические отношения между ними зависят от порядка расположения: при постпозиции однородных членов возникают отношения пояснительные, при постпозиции обобщающей единицы — собственно обобщающие, подытоживающие. В качестве обобщающих единиц употребляются: а) отдельные слова: Зима чувствовалась во всемв коротком дне, запахе снега и рано зажигавшихся сигнальных фонарях (Пауст.); Зима, среди которой она приехала к нам, была единственной, проведенной нами в деревне, и все было ново и веселои валенки, и снеговики, и гигантские синие сосульки, свисающие с крыши красного амбара, и запах мороза и смолы, и гул печек в комнатах усадьбы (Наб.); б) подчинительные словосочетания: По большому двору... нескладно раскидались дворовые постройки: флигель, людская, баня, конюшня, птичник и коровник, длинный амбар, каретник (Шол.); Сама она устраивалась где-нибудь в холодке: на крыльце, на пороге погреба или просто на травке (Гонч.); в) сочинительные ряды слов: В ночной темноте проплывают мимо деревни и села: Васильевка, Кучино, Глухово, Анцифирово, Нажерово, Борисово, Шуново... (Сол.); особенность обобщающих единиц этого вида состоит в том, что они обозначают совокупность фактов действительности дифференцированно1, в таких случаях часть однородных членов соотносится с одним из членов обобщающей единицы, а другая часть — с другим; г) фразеологические выражения:

1 См.: Сапожников М. И. Обобщающие выражения в предложениях с однородными членами//Ученые записки кафедры русского языка МГПИ им. Ленина. 1965. Вып. 12.

226


Ковтун и Левашов сидели в посадках у наблюдательного пункта и, свесив ноги в окоп, завтракали чем Бог послал: черствым хлебом, вареными яйцами и взятой с собой брынзой (Сим.); синтаксические конструкции с предикативной или полупредикативной поясняющей частью: А может быть; ему просто помогали те своеобразные черты характера, которые он привез с собой из недр провинциального юга: хитрость, наблюдательность, безмятежный и открытый тон речи, природная склонность к юмору (Купр.); Смутно вспоминались только преграды, стоявшие на пути его движения: золотой ствол срубленной сосны, истекающий янтарной смолой, штабель бревен... (Б. Пол.); предикативные и полупредикативные единицы могут сочетаться в одной обобщающей единице: Передо мной сидит человек среднего роста с молодым, но уже усталым лицом, на котором, помимо его воли, отражаются нечеловеческие испытания, бессонные ночи, привычка к рядом идущей смертивсе, что уже двенадцать месяцев сопутствует людям, с первого дня пришедшим на войну (Сим.).

Структурно-семантическая особенность всех обобщающих единиц, не равных слову (кроме, разумеется, единиц, представляющих собой сочиненный ряд словоформ или единиц фразеологизированного типа), заключается в том, что они являются так или иначе распространенными и имеют, следовательно, опорное обобщающее слово или синтаксически неразложимое словосочетание. Опорное слово распространяется либо подчиненной словоформой, либо обособленным оборотом (определительным, сравнительным и др.), либо целой придаточной частью (или даже группой придаточных). Например: Вся усадьба Чертопханова состояла из четырех ветхих срубов разной величины, а именно: из флигеля, конюшни, сарая и бани (Т.) — четыре ветхих сруба разной величины; На них [картинах Левитана] были изображены знакомые с детства вещи: стога сена, почернелые от сырости, маленькие реки, кружащие в медленных водоворотах палую листву, одинокие золотые березы, еще не обитые ветром, небо, похожее на тонкий лед, косматые дожди над лесными порубками (Пауст.) — знакомые с детства вещи; На стенах висели картинки, вырезанные из книг и журналов: кавалеры времен Людовика XIV, красавицы в кринолинах, рыцари, русские женщины в сарафанах, матросы и викинги с дубовыми венками на головах (Пауст.) — картинки, вырезанные из книг и журналов; На широком прилавке, в особых витринах, красиво были

227


разложены такие вещи, назначение которых он едва ли мог бы определить: наколки, куски лент, банты, косыночки, шарфики, крашеные перья... (М.-Сиб.) — такие вещи, назначение которых он едва ли мог бы определить.

Обобщающие слова или сочетания выполняют в предложении функцию тех же членов, что и перечисляющиеся однородные, т. е. однородные члены вместе с обобщающими единицами занимают одну (или одинаковую) синтаксическую позицию.


Обособление — это смысловое и интонационное выделение второстепенных членов предложения для придания им большей самостоятельности в сравнении с остальными членами. То есть обособленными являются члены предложения, выделенные по смыслу и интонационно. Существо обособленных членов предложения заключается в том, что они содержат элемент добавочного сообщения, следовательно, обособление тесно связано с сообщительной функцией предложения, т. е. с его смысловой целенаправленностью. Выделенные члены предложения, приобретя относительную самостоятельность, получают большую, по сравнению с обычными членами, смысловую значимость. Обособляться в прямом значении этого слова могут только второстепенные члены предложения, так как главные являются носителями основного сообщения, и они не могут быть выключены из состава предложения без нарушения его предикативной основы.

Добавочный характер сообщения, передаваемого при помощи обособленных членов, оформляется через полупредикативные отношения, которые возникают в предложении в дополнение к предикативным, передаваемым главными членами. В предложении Мой отец, тракторист, работает сегодня в поле по смыслу и потому интонационно выделено слово тракторист, которое несет в себе дополнительный сообщительный смысл. Основное сообщение передано предикативной основой Мой отец работает сегодня в поле, но это основное сообщение осложняется другим: Мой отецтракторист. Когда оба сообщения объединяются в одно в пределах простого предложения, естественно, что одно из них становится основным, ведущим (рождаются предикативные отношения), а второе — дополнительным, осложняющим основное (рождаются полупредикативные отношения).

229


При другой смысловой целенаправленности оба эти сообщения могли бы оформиться по-другому: Мой отец, работающий сегодня в поле,тракторист. В предложении На небе задумчиво замерли легкие облака, еще розовые от заката (М. Г.) также содержится два сообщения: одно основное — На небе задумчиво замерли легкие облака и дополнительное — еще розовые от заката. Ср. сложные предложения с двумя предикативными единицами: На небе задумчиво замерли легкие облака, они были еще розовые от заката; На небе задумчиво замерли легкие облака, которые были еще розовые (розовыми).

Как видим, обособленные определения легко переходят в сказуемые. Это возможно именно потому, что, будучи обособленными, они получают дополнительную предикативность, осложняют свое определительное значение сказуемостным. То же наблюдается и в обстоятельственных обособленных членах предложения. Особенно наглядно эта осложненность значения передается деепричастиями и деепричастными оборотами. Например: Встречая утро, со всех сторон перекликались фазаны (Л. Т.). Ср.: Фазаны встречали утро и перекликались со всех сторон. Показательно, кстати, и следующее: те деепричастия и деепричастные обороты, которые не способны передавать значение дополнительного сказуе